Собери меня по осколками

-Боже, какая прелесть! Вскрикнула девочка с черным хвостиком на макушке. Ее большие синие глаза сияли при взгляде на небольшую бабочку. Девочке было семь, девочка была одна, девочка жила в страшном доме на холме и совершенно не имела друзей. Сфотографировать бабочку у синеглазки не получилось, поскольку с дерева свалилась девочка с черными волосами и темно-серыми глазами. -ты в порядке? Спросила синеглазая. -вроде как... Меня Гин зовут... Голос Гин был немного тихим, но в тоже время наполненный неуверенностью и неловкостью. -а меня зовут Юни, правда в нашей семье у всех есть второе имя, в честь падших ангелов~ Протянула синеглазая делая фотографию удивленной таким откровением Гин. -Юни-тян, давайте будем друзьями! Воскликнула Гин, заставляя уже юного фотографа широко раскрыть глаза. -правда-правда? Ты действительно хочешь этого? Уверенные кивки заставили девочку произнести. -странно... Никто не хочет со мной дружить из-за того, что я живу в мрачном особняке на холме... -ну и что? Ты ведь каждый день приходишь сюда и фотографируешь разные вещи! Твои глаза всегда сияют ярче зимнего неба, а лицо озаряет улыбка затмевающая солнце, ты просто не можешь быть плохой! От такого откровения синеглазая села под дерево и смотря в небо уверенно согласилась стать подругой Гин. ... -слушай, Юн-Юн, а почему ты начала увлекаться фотографиями? Спросила десятилетняя Гин у лучшей, единственной подруги. -знаешь, у меня есть брат, Хоши... Начала она когда подружки сели в комнате Гин делать уроки. -у него с детства слабое здоровье и тело, поэтому его не выпускают никуда кроме оранжереи, церкви и библиотеки, иногда он сбегает по ночам из дома. Но ни там ни там нет, допустим, птиц. Мой брат все время такой печальный... Девочки не заметили, как старший брат Гин, Рюноскэ, зашел в комнату и поставив на стол поднос с напитками приземлился на кровать рядом с ними слушая. -иногда я действительно удивляюсь ему. Он невероятный. В его глазах всегда плескаться боль, печаль и нежность. Кстати, он же одного возраста с вами, Рюноскэ-сан. Да и его картины вывешиваются в зале школы. Рюноскэ задумался. В зале его школы действительно часто вывешиваются картины, но он не видел автора только одной из них. -тогда почему бы нам не познакомиться с ним? Произнес он. -вы с Гин проведёте время вместе, а я познакомлюсь с твоим братом. ... На улице шел дождь. Шагая под зонтом с Гин, Юни вдруг неуверенно произнесла. -мой брат... Достаточно необычный. Он немного стесняется из-за своей внешности, но в целом он хороший. -Ага, я буду с ним по аккуратней. Когда двери особняка открылись, с лестницы укрытой красным ковром спустилась девочка. Рост где-то 143, платиновые вьющиеся волосы до ягодиц, большие невинные глаза, правый из которых напоминал розовый кварц, а левый аметист, пухлые розовые губы, фарфоровая кожа, длинные пышные ресницы черного цвета, хрупкое телосложение. На девочке было чёрное платье с юбкой до колен, белым воротником, белыми рюшами и чокером с серебряным крестом и Рубином в середине. -Сестрица, ты вернулась! -знакомитесь, это – Хоши, мой старший брат, как я уже сказала, он немного необычный. Все это время покрасневший Рюноскэ смотрел на парня, который своей красотой затмевал солнце. Он смотрел в наполненные нежностью к сестре глаза, которая смешивалась с болью. ... Каждый взгляд, каждый вздох, каждое малейшее движение было наполнено одиночеством и болью. Из больших глаз текли слезы, но и встать он не мог. Было больно, и одновременно так приятно. Кажется он впервые за долгое время почувствовал себя живым. Почему? Потому, что больно? Потому, что он при смерти? Потому, что потерял много крови? Или потому, что он осознает, что ближайшие два года ходить не сможет? Хотелось смеяться. Хотелось, но нельзя. Лежа на кровати и смотря в потолок он понял, что теперь ненавидит свою сестру. Она насмехается. Смеется над тем, что он не может выходить на улицу. Она ранит его больше чем кто-либо. А ведь в прошлой жизни, когда они были близнецами, все было иначе. Почему же только он все помнит? Садясь в инвалидное кресло он тихо выехал из дома. На нем была нежно голубая шелковая пижама, на которую он надел Кардиган, ноги он прикрыл пледом и взяв переносной мольберт, который напоминал чемоданчик. Проезжая через черные ворота, которые уже во всю заросли плющом из-за того, что ими почти не пользуются, перед ним перестало море. Серое, агрессивное, но такое прекрасное. Он незаметно для себя разложил все для рисования. Серый. Его мир такой серый, что даже краски были таких оттенков. Хоши не обращал внимания ни на что кроме холста, моря и своих чувств, что неприятно скребли где-то в грудной клетке. Двое парней гуляющих по набережной весело переговаривались, пока в один момент не увидели Хоши. Тот откинулся на спинку кресла, задрал голову и вцепившись руками в подлокотники громко закричал. -Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, ЮРЕНИЯ ЁЗОРА! ! ! Я ЛУЧШЕ УМРУ ЧЕМ СНОВА НАЗОВУ ТЕБЯ СЕСТРОЙ! Он наконец опустил голову и тихо засмеялся. Спустя пару мгновений он поднял кисть и откинул толстую косу за спину и Красной краской написал поверх серого неба на картине. "ПОСВЯЩАЕТСЯ ТОЙ, КТО УБИЛ МЕНЯ МОРАЛЬНО" Когда парни проходили мимо него, то не могли заметить его прекрасные глаза, наполненные болью и пустотой. -Господин Хоши. Раздался голос высокого мужчины с темными глазами и волосами. Он всегда улыбался, но не сейчас. -вам не хватило аварии, когда вы в прошлый раз сбежали из дома. -Себастьян, (да это отсылочка на Себастьяна Михаэлиса) -я же говорил тебе, не пугать так. Произнес светловолосый. -вы сами просили напомнить, что вам нельзя на улицу.