Душнила.

— Юнги-хен! — с диким ором Чимин влетел в студию своего хена, с громким хлопком закрывая за собой дверь, а потом и подлетая к сидевшему за компьютером Юнги. Парень с радостным визгом обнял старшего за шею и крепко сжал в своих объятиях, отчего Шуга стал чуть ли не задыхаться. — Отпусти меня, мелкий. Дай поработать. Что тебе нужно от меня? — недовольный из-за того, что его отвлекли от его работы, пробурчал Юнги, не снимая с ушей наушники и продолжая работать мышкой, несмотря на сильные объятия. Чимин всегда любил тактильность. Даже слишком, так что Мину уже не привыкать. Только этому макне он и мог позволить долгие объятия, пусть хоть со стороны и выглядел ворчливым дедом. Внутри все равно ликовал от того, что Пак его обнимает, по всему телу разливалась приятная нега, а в душе очень приятно теплело от этого. Даже сейчас. — Юнги-хен. Ты же знаешь, как я тебя люблю? — стал кокетничать Пак и покачиваться из стороны в сторону, спускаясь своими ладошками от груди до торса старшего, сам оставаясь при этом позади хена. И в этот момент Юнги понял — Чимин явно пришел не просто так. Ему что-то нужно. Он просто, черт возьми, пытается подлизаться. — Говори прямо. Что тебе надо? — немного подвинувшись вперед, впритык к столу, и освобождаясь от навязчивой хватки, Юнги снял свои наушники и, развернувшись на крутящемся стуле, повернулся в сторону улыбчивого младшего. Честно, иногда эта оптимистичность вокалиста ужасно раздражала. И сегодняшний случай не исключение. Сидел себе Юнги, сидел в своей студии, и тут вдруг приходит это ходячее недоразумение и, не скрывая этого факта, что-то откровенно хочет. Но вот чего? Сейчас и узнаем. А пока Чимин так странно улыбается и ехидно с прищуром смотрит на своего хена, из-за чего внутри волнительно становится. Убить что-ли собирается? — Что. Тебе. От. Меня. Нужно? — чётко выговаривая каждое слово и выделяя их, сказал Юнги и стал внимательно наблюдать за каждым движением и меняющимся выражением лица младшего. Никаких изменений особо не наблюдалось. Тот же хитрый прищур, та же усмешка и та же поза кошки, готовая броситься на свою жертву без единых промедлений. — Хееееен, пожалуйста, напиши мне песню. «Еп твою мать. Этого мне не хватало для полного счастья», — эта мысль осталась неозвученной и слава тебе господи. — Сам себе пиши, ишь чего удумал. Айдол ты или вообще кто? — недовольно выдал Юнги, отворачиваясь обратно к монитору, что явно не устроило Чимина, из-за чего он нахмурился и стал думать дальше, что делать и как бы побесить любимого хена. Мин не может справиться один ещё с новым выходящим альбомом, точнее с его заглавным треком, на который должен сняться крутой клип с новым режиссёром, и поэтому попросил помощи у Намджуна с Хосоком, на что те любезно согласились помочь и тоже сейчас сидят по своим углам, а тут ещё и горе-Чимин, которому понадобилась сольная песня. Ну и надо оно ему? А если надо — пусть пишет сам. Юнги не подрабатывает бесплатным сочинителем музыки и текстов к нему. Он — чёртов айдол, пляшущий на сцене под визги фанатов, хоть и мечтал когда-то стать продюсером. Жизнь его пошла под откос, когда он, ПО МИЛОСТИ ПАК-МАТЬ ЕГО-ЧИМИНА, спалил перед генеральным директором его агентства свой талант быстро и качественно читать рэп. А вот уж потом выявились и остальные его таланты, которые потом Мин ночами проклинал, ведь те «испортили его жизнь». — Хён, ты такой душнила. — фыркнул Чимин, злясь из-за того, что не мог толкового ничего придумать, чтобы переубедить Шугу написать ему сольник. Подлизаться пробовал и не один раз. Толку ноль. Мин строит из себя неприступную крепость, но Чимин-то знает, как никто другой, что рано или поздно эта недосягаемая стена разрушиться. И в этом будет великая заслуга обояния младшего. Осталось стараться, стараться и ещё раз стараться. — Форточку открой. — остроумно и дерзко выдал старший, не поворачиваясь к вокалисту и склонившись перед экраном. Тяжёлое дыхание Пака от злости теперь можно было услышать за километр, и оно не ускользнуло от внимания рэпера, на что тот победно усмехнулся. Наконец, уйдёт сейчас и оставит в покое. Чимин решил воспользоваться тяжёлой артиллерией, которую припас на всякий случай. Юнги — человек гордый, точнее горделивый, особенно если дело касается музыки и её сочинения. Не зря ведь 90% из всей дискографии их группы спродюссировал он сам лично. Макнэ подошёл к хену со спины, развернул его кожаный стул под обречённый вздох и уселся на колени Юнги. Тот не удивился этому действию, Чимин слишком часто так делал, когда ему не хватало простых обьятий со стороны Мина. — Ну раз уж ты у нас такой… — Чимин не придумал название, от чего ладошки его немножко вспотели от волнения, но он взял себя в руки и просто продолжил, когда увидел ухмылку старшего и взгляд «ну, кто?» — Я лучше тогда попрошу написать мне песню у Чонгука. Уж он-то явно мне не откажет и напишет, может быть, что-нибудь фееричней заглавного трека. Танцор усмехнулся и, воспользовавшись временной прострацией Шуги, чмокнул того в губы и встал с колен, направляясь гордой походкой к выходу. И когда он уже схватился за ручку двери и, открыв её, собирался выйти, он услышал свое победное месиво: — Стоять. А ну быстро вернулся. — грубо выдал Юнги, прожигая взглядом изящную подтянутую спину. Танцоришка. Чимин ещё немного постоял у двери, победное усмехаясь и прикусывая свою нижнюю пухлую губку, будто бы думая, возвращаться ему или все-таки стоит пойти к Чонгуку с просьбой написать песню. Но Чимин ведь знает, насколько это расстроит Шугу и заставит того сомневаться в его же способностях. От того Пак не может так подло поступить с любимым хеном. Вокалист повернулся и посмотрел на хмурого Юнги. — Сел. — с той же интонацией выдал старший, глазами указывая на свои колени, что тут же было выполнено с радостью. Иногда Мина забавляла покорность этого ребёнка. Но сейчас нихера. Ему почти ткнули носом в то, что Чонгук может что-то сделать лучше него. Свэг чуть-ли не начал разрушаться, что нужно срочным образом исправлять. — Ты что-то хотел? — издевательским тоном выдал Чимин, сидя на бёдрах своего хена и покачиваясь из стороны в сторону, словно малое дите. — Какую песню ты хочешь? — абсолютно серьёзно сказал Шуга, готовый сделать для этого гаденыша все, что душеньке его пожелается, потому что он умеет, черт бы его побрал, уговаривать. Вот, что за кошмар такой. Чимина каждый в группе считает милым невинным ангелочком, а на самом деле он — сущий дьявол. И это, видимо, знает и видит только Юнги. Хотя нет, фанаты тоже. Особенно когда делают с ним горячие эдиты, подписывая в описании «папочка» или «daddy». Хотя это немножко другое. Шуга видит характер и внутренние состовляющие, а фанаты видят лишь оболочку, которая вырывается в те моменты, когда Пак слишком сосредоточен. Иногда это смешно выглядит, но это только для Юнги. — Не знаю. А ты можешь написать что-то по типу «Agust D»? — невинно выдал парень, вгоняя старшего в очередной за этот час ступор, — Я тоже хочу кричать всему миру, что техникой своего языка заставлю кончить. — Чимин говорил это так по-детски и наивно, словно маленький ребёнок просил открыть ему пюрешку. От досады Шуга упёрся локтем своим о ручку стула и стал пальцами своими массировать виски, при этом закрыв глаза. Боже, дай ему сил. — Кстати, — Чимин решил продолжить издеваться, раз уж начал, — А ты это серьёзно сказал или просто в рифму? Вставить больше нечего было? Пальцы Мина затряслись. Он пиздец, как злится сейчас. Ох, не представляете, каких усилий ему стоит не ушатать сейчас чем-нибудь тяжёлым младшего. Ещё немного просидев так и слушая бубнеж Чимина про его сольный микстейп, Шуга не выдержал, приподнял своими руками вокалиста, встал сам и, развернувшись, усадил Пака на кресло, а сам наклонился над ним, упираясь руками на подлокотники. Чимин даже не дёрнулся, смотрел выжидающе и улыбался. Бестия. — Напишу я тебе эту чёртову песню. Свали нахрен отсюда. Танцор улыбнулся ещё шире от слов хена. Это победа, дамы и господа. Абсолютная победа макнэ над хеном. Я же говорил, что эта стена разрушится. Растает Юнги. И он растаял. Пак, счастливо улыбаясь, приложил свою ладошку на щеку рэпера и, приблизив к своему лицу, поцеловал в губы. Пару раз мазнул языком по сладким тонким губам Юнги своими, несколько раз звонко чмокнул и, так и не дождавшись ответных действий, сам отстранился, рукой отпихнул от себя старшего и походкой гордой лани вышел из студии. А Мин его не обманул. Напишет он ему все, что душе Чимина угодно будет. Даже если будет отнекиваться и долго ворчать. Любимый макнэ, который любит обнимашки и посиделки на коленях Шуги. Как такому можно отказать и как такого можно не любить? Вот и Юнги задаётся этим вопросом.