Утешитель

      — Ммм… аааа… м-м… ыыы… ууу… — громко, в голос плакала маленькая девочка с красивыми золотистыми волосами, подвывая, заикаясь, вздрагивая всем телом и не стесняясь слёз своего великого горя.       Она сидела на полу, вжавшись спиной в стену и со страшной силой прижимала к груди замызганную и старую тряпичную куклу, страдающую гетерохромией: один глаз куклы был сделан из синей пуговицы, второй из чёрной.       — Лаура! Ты обо мне плачешь?..       Внезапная тень на стене, слабый отсвет — и вот уже Леон присел на корточки перед любимой дочкой.       — Д-д-д-даааа… — всхлипывая, выдохнула она. — П-п-па…па… но в-ведь т-ты же у-у-умер…       — Да. Я умер. Но это не значит, что я перестал быть с тобой рядом. Я всё равно рядом с тобой.       Лаура, всё ещё трясясь от рыданий, прижалась к папе всем телом. Её мокрая от слёз щека коснулась его щеки. Она всё ещё плакала, но уже всё тише и тише, постепенно затихая в его объятиях.

***

      — Тебе вредно плакать, тем более в твоём положении, — ласково прошептал Леон, поглаживая жену по спинке и длинным рыжим волосам.       Она вздрогнула и обернулась.       — …Какой же ты неправильный! — вырвалось у девушки. — Даже после смерти приходишь! Или это не ты?       — Не совсем я, но… Какая разница? — Он пожал плечами. — Главное, что я пришёл и что я сейчас с тобой, Рори.       — Ага… — Она грустно ткнулась лицом ему в грудь. — Не буду плакать, ладно… Луизе и Эйсу это и правда не на пользу.       — О, ты всё же выбрала имя для мальчика?       — Ага… Леонито?       — Что, милая?       — Поцелуй меня как в последний раз…       Аврора закрыла глаза и потянулась за поцелуем. Чуть прохладные губы брюнета прижались к её жарким и мокрым от слёз губам. Она судорожно вздохнула сквозь поцелуй, и её сердце забилось ровнее.

***

      — А ты чего раскис? Ты же мужчина, — сказал Фантом Гаспару, похлопав его по плечу.       — Угу… А ты — труп, — отозвался тритон, и его губы искривились. — Я не умею плакать и уже давно… Ты — моё воспоминание. Моя последняя привязанность. Моя последняя боль. Как мне тебя отпустить? Я не смогу… не смогу… Он отрицательно покачал головой.       — Сможешь, — приободрил его брюнет. — Тебе есть ради чего и ради кого жить.       — Это пустые формальные и дежурные слова утешения. Мой брат бы такого не сказал. — Рыжий отрицательно покачал головой. — Я не смогу тебя забыть.       — Никто и не говорит про забыть. Но отпустить и забыть — это ведь разное. Отпусти меня. Мм?..       — Каждое утро, когда я выхожу на пробежку, я рисую себе твой образ рядом со мной. Я больной, да? Это не лечится…       — Да нет… всё нормально. Со временем пройдёт. Или нет. Главное — не забывай, кто ты, для кого ты, для чего ты. Я тебе много заданий оставил. Скучать тебе не придётся.       — Это уж точно!.. — Гаспар слабо улыбнулся и сжал ледяную руку названного брата в своей.

***

      — Что?.. — фыркнул Каспер. — Упрекаешь, что я хотел увести твою Несси? Да не хотел я её, больно мне нужно. И твоя ревность меня только расстраивает. Мне ты нужен, а не она, неужели непонятно? Дома ты не ночуешь. Со мной, кроме как о работе и делах, не разговариваешь. На байке не катаешь. Уу, козёл… Всё с этой шалавой возишься, которая тебя недостойна.       — Да ну её. Что сейчас об этом говорить? Я хотел её перевоспитать, хотя вообще-то надеялся, что это получится у тебя.       — У меня? Я же типа слабый и ничего без тебя не значу…       — Это кто это тебе такое сказал? — хмыкнул Фир. — Я как раз хотел видеть тебя сильным и равным себе. А ты в какой-то мелодраматизм вечно впадаешь. Эх ты, мелкий…       Он похлопал братика по плечу — и тому внезапно стало весело, спокойно и всё прекрасно ясно.

***

      Фелиппе выпрямился над бильярдной доской, держа кий в руках и откинул назад ярко красные волосы. Играл он в бильярд сам с собой.       — И что? Женился на принцессе и теперь должен быть доволен! Это то, чего ты хотел? — раздался сзади немного насмешливый голос.       — А, это ты… Румпельштильцхен! Семнадцать лет глаз не казал, и вдруг — здрасьте! А ещё покровитель семьи! — немного обиженно заметил тритон, не повернувшись.       — В тебе — моя кровь. — Демон пожал плечами. — Значит, я остался покровителем твоей семьи. Через тебя. Ты что-то не верно понял?       Фелиппе обернулся и увидел прямо перед собой жуткое, покрытое трещинами, как рассохшийся камень, лицо. Стоявший перед ним Вейс совершенно не казался красавчиком, а имел напротив максимально отталкивающий и ужасающий вид.       — Спасибо, что всё-таки зашёл, Зигфрид, — улыбнулся дель Гомес и обнял демона, как будто тот выглядел вполне себе нормально.       — Надо же. Даже не испугался, — усмехнулся тот, похлопав тритона по плечу.       — Я же тебя любым и в любом облике принимаю, Йоханнес…       — Вот только если опять начнёшь каждый раз переделывать моё имя — я обижусь и уйду, — заметил брюнет.       — Да помню я, что тебя Вейс зовут. Просто, вот с кем ещё прикалываться, как не с тобой? Все остальные слишком серьёзные какие-то.

***

      В зеркале отражается на мгновение замершая, бесформенная тень. Она озаряется лучами света и во мгновение ока перемещается, покрывая расстояния, миры, преодолевая пространство и время, чтобы знакомым, родным и любимым образом предстать перед кем-нибудь в воспоминаниях и озарить чью-то жизнь утешением.