Apology

«Скажи мне, Лайт, с момента твоего рождения, был ли когда-нибудь момент, когда ты действительно говорил правду?» Тишина, которую нарушали лишь капли дождя, падавшие лужами на крышу и на нашу одежду. Я смотрел, как они капают с волос Рюдзаки. Он стоял недалеко от меня, и мне хотелось убежать от него, от правды, которую он сказал, и от его аргументированных обвинений. От обвинений в том, что я серийный убийца, тот самый Кира, которого мы вместe искали. В то же время мне хотелось приблизиться к нему, так близко, чтобы я мог сжать его в своих объятиях и укрыть от дождя, который нещадно мочил его лицо. Это лицо с самым искренним выражением, которое я когда-либо видел на нем. Я чувствовал его эмоции, как будто они проводились через воду в воздухе, как электричество. И я хотел стать еще ближе. Под кожу, к сердцу. Какое абсурдное желание одного абсурдного человека. Несмотря на мои чувства, я знал, что важно ответить на его вопрос. Однако мой рот хотел сказать совершенно другие слова. «О чем ты говоришь, Рюдзаки?» Я хочу тебя. «Конечно, иногда я лгу». Я люблю тебя. «Все лгут». Так сильно люблю тебя. «Кто проживет свою жизнь, не сказав ни единой лжи? Это естественно». Пожалуйста, не умирай. Я лгал даже сейчас. Были и другие мысли, вещи, которые я хотел, чтобы он знал. Я не мог сказать ему. Было слишком поздно это делать. Он посмотрел на меня с такой грустной улыбкой, что мне захотелось закричать. Я сделал вдох, чтобы сказать ему, что я хотел, я действительно старался. Но я не мог. «Я так и думал, что ты это скажешь». Я чувствовал, что за ним прятались и другие слова. Я знал, что они там, но не мог их слышать. Мне так сильно хотелось узнать, все ли это, что он хотел спросить. Я почти сделал это. Но прежде чем я набрался смелости, он сказал мне, что мы возвращаемся. И я упустил шанс. Снова. Я снова упустил все, что мог спасти. И теперь он умрет, он оставит меня здесь со всеми невысказанными словами, как с худшим наказанием, которое он когда-либо мог мне дать. Он сказал бы мне, что я заслуживаю этого. Да, возможно. Но это не остановило мое желание. мы здесь, в нашем мире, где капли дождя соединяют нас и делают нас единственными существующими существами, и пока он медленно уходил, но еще не ушел, у меня все еще был шанс. Я побежал за ним и спонтанно, тысячу раз обрабатывая действие в своих снах, как самое естественное, сцепил свои руки под его руками и прижал его мокрую спину к своей груди. Я уже было открыл рот, чтобы сказать ему что-то или даже просто прошептать, но все еще не знал, что я могу сказать. Я даже не знал, как оправдать то, что я только что сделал. Я просто хотел обнять его, спасти от смерти и остаться с ним здесь, в нашем собственном мире без Эла и без Киры. Так что я ожидал, что первым заговорит Рюдзаки. Я ждал, что он оттащит меня и испортит момент речью о массовом убийце и времени, которое истекло. Это то, что я заслужил. Это может быть даже то, что я хотел, чтобы он сделал. Сделать мне больно, чтобы я жил со своей справедливостью, без сожалений и несбывшихся желаний. Кажется, я впервые в жизни не знал, чего я на самом деле хочу. Мокрый мужчина, на которого я "напал", выполз из моих объятий. Но не для того, чтобы тихо уйти или сказать мне своим обычным флегматичным тоном, что я должен взять себя в руки. Он заставил меня отпустить его только для того, чтобы он смог сам обнять меня и разрушить все мои надежды на спасение моей чистой совести. Я не знал, откуда берутся теплые капли на моих щеках, потому что до сих пор все капли дождя были болезненно ледяными. Наконец мне удалось поговорить, сказать одно слово, которое не могло спасти ни меня, ни его. Одно слово без смысла, но объясняющее все эмоции и мысли, которые я не мог выразить иначе. "Идиот." Затем Рюдзаки впился пальцами в мою спину, достаточно болезненно, чтобы я сжал его сильнее, и достаточно мягко, чтобы я полюбил его еще сильнее. В этот единственный физический момент я понял, что это неправильно. Хотя последний шанс я не упустил. Это было неправильно, потому что это означало конец всего, через что мы прошли, и всего, что мы никогда не могли испытать одновременно. Это означало, что я, наконец, признался себе, что это в последний раз. "Кира." Он отпустил меня. В последний раз я был Лайтом Ягами.