Совмещение

Если бы Дань Хэна однажды спросили про любовь, то он бы сказал, что это что-то неопределённое, и у всех проявляется по-разному, именно поэтому он не знает, что такое любовь. Он провёл сотни лет в скитаниях, ещё пару сотен лет — в путешествиях и войнах, другую сотню лет управлял видьядхарами. Дань Хэн видел много людей, читал много книг, знал многое, именно поэтому не мог дать конкретное определение любви. Он не представляет, что такое любовь, но это его и не волнует. У него были и есть друзья, он также побывал в одиночестве и уже успел привыкнуть к нему. Не было этой необходимости в любви, как и у остальных членов Экспресса. Их жизнь — путешествие с бесконечными знакомствами, где нет ничего вечного, поэтому друг у друга есть только они сами. Семья. Да, они были семьёй. И Дань Хэн, никогда не имевший родителей, даже прожив десяток веков, обратится к господину Вельту за советом, спросит мнения Химеко. Будто они действительно его родители, а он — их ребёнок. Дань Хэн принимал этот факт, замечая за собой новые мысли. Его губы непроизвольно трогала мягкая улыбка, и происходило это с каждым днём всё чаще и чаще. И Келус видел это. И он тоже улыбался. Он, существо, что имеет вид человека и стелларон в своей груди, не знал, кем является. Не знал о себе ничего, поэтому и любви не знал. Келус не знал, ради чего жил, не знал, зачем делает те или иные вещи. Он не хотел думать об этом, поэтому просто погружался в видеоигры и шутил, помогал другим, тем самым помогая себе. — Ради чего ты живёшь, Дань Хэн? Вопрос, что застыл в вечной темноте космоса и комнате архива, где был затушен свет. Келус, уже просто из привычки, будто это его комната, пришёл к Дань Хэну, а тот был и не против. Сидя в темноте за столом и медленно попивая кофе, он смотрел на Келуса, что разлёгся на его кровати, —только вот ноги его были на месте подушки, а лицо, лежащее на этой самой подушке, было в зоне ног. Телефон был отложен чуть в сторону, но благодаря нему в комнате раздавалась тихая музыка. Никто из них не любил тишину. Медленная спокойная мелодия, аккомпанирующая женскому голосу и её немного отдалённый звук хорошо сочетались с цитрусовым и немного резким запахом парфюма Дань Хэна, что отпечатался на его подушке. Келус уткнулся в неё лицом, положив голову набок и не сводя взгляда с Дань Хэна, что так гармонично смотрелся в свете звёзд. Его блеклые глаза, которые сильно отличались от настоящих — драконьих, ярко лазурных, чуть блестели, а выражение лица оставалось расслабленным. Золотые глаза Келуса выражали скуку и безразличие, произнесённый вопрос полностью соответствовал лицу Первопроходца. — Когда я скитался, — решил начать Дань Хэн, — пытаясь сбежать от всего, я часто думал об этом. Может, мне действительно стоило насильно переродиться? Утерять всю силу и самого себя, но потом… Я понял, что стоит жить ради воспоминаний о близких людях. Именно это и движет меня по бессмысленной дороге бесконечной жизни, — уже как-то отдалённо говорит Дань Хэн, чуть опуская брови. — То есть мне надо жить ради других? — Если не видишь смысла, то посвяти себя другим. — Потому ты и стал охранником на Экспрессе? Дань Хэн сделал глоток кофе, аромат которого достигал носа Келуса. Запах был невероятный, но вот вкус — отвратный. Он кивает головой, а Келус небрежно тыкается носом в подушку, отворачивая голову перпендикулярно ей. Каждый из них не видит смысла, каждый видит в друг друге своё отражение. — Если я живу ради таких вечеров с тобой, то это можно считать смыслом жизни? Дань Хэн смотрит на вновь обернувшегося на него Келуса. Волосы немного спутались, а в ночном свете отдавали белизной. — Почему нет? — говорит Дань Хэн, а в груди уже привычное лёгкое ощущение трепета, которому он не придаёт значения. — Тогда и ты живи ради меня. Музыка, ночь, никакой неловкости. Привычный уют, ощущение дома, обычные для них обоих слова, которые отдаются теплом где-то там, в груди. Эта нежность так обыденна, что Дань Хэн не понимает, почему она возникает. — Тогда договорились. — Он слегка улыбается, смотря на лицо Келуса. Его губы запрятаны в подушке, но по глазам видно — тоже улыбнулся.

***

И этот разговор ничего не изменил в их отношениях. Зачем менять, когда и так хорошо? Дань Хэн заходит в гостиную и без всяких комментариев ставит кружку с чаем на стол рядом с Келусом. — О. Только подумал о нём. Да у нас прям ментальная связь. — Он тянет ладони к чашке и сразу же делает глоток, перед этим демонстративно вдохнув аромат смородины. Чай не горячий, он чуть холоднее, прямо как любит Келус. — Может, тоже попробуешь? Дань Хэн опускает лицо, а Келус приподнимает чашку. Так охранник и делает глоток, прямо из рук парня. Он почти незаметно хмурится. — Слишком сладко. — Именно так, как я люблю! — Конечно, я же поэтому и вбухал туда половину сахарницы. — Имеешь что-то против? — Я? Да какая мне вообще разница, сколько сахара ты сыпешь. — Ну, наверное, такая, что ты бесцеремонно пьёшь чай из моей кружки? — Пойду в архив, появилась новая информация. — Эй, не уходи от темы! — Так я ухожу и не от темы, а от тебя. Келус отпускает его только потому что поражён тому, как ловко Дань Хэн шутит. Вообще, он всегда умел это делать, но лишь в редких ситуациях, а теперь, при общении с Келусом, редко их разговор обходился без обмена подстёбами. Дракон в такие моменты привычно сдерживал своё лицо, чтобы придать серьёзности своему положению, но уже спустя пару секунд незаметно улыбался. В следующий раз эти двое встретились на диване. По местным часам Экспресса был вечер, Дань Хэн читал книгу, а Келус улёгся на его бёдра, продолжая проходить утреннюю игру. И оба эти случая видела Март, что тактично молчала. Хотя, это было ложью. Она молчала, потому что не понимала, что происходит. Если эти двое пересекаются, то обязательно происходит какое-то совместное действие. Девушка не иронично ждёт тот момент, когда они поцелуются на людях. А потом оказалось, что никаких поцелуев не было и, видимо, не будет. Март долго пыталась врулить во всю ситуацию. Она не знала, что её поразило больше: то, что Дань Хэн так быстро с кем-то поладил или то, что он с кем-то начал встречаться, да ещё и так… Открыто? — Келус! — однажды не стерпела она и нашла белобрысого Первопроходца, что слонялся по вагону без задней мысли. Март знала, что Дань Хэна нет смысла допрашивать — будет молчать, как главный партизан. Если бы не случай на Сяньчжоу, никто бы из них так и не узнал, что он чёртов Король Драконов в розыске. В тихом омуте, как говорится… — Мороженое съел не я. — Что? — Ой, ты не об этом? — Ты совсем дурак! Какое вообще мороженое? — Она хмурится, пытаясь выведать детали забытой истории. Хотя Келус вообще мог выдумать её только ради шутки, он так часто делал: говорил рандомные бессмысленные слова, которые чаще всего вызывали неловкую паузу. — Никакое. Что случилось? Смотря на то, как он съезжает с темы, а его золотые глаза чрезмерно сильно пилят её, ей кажется, что, всё-таки, история не выдуманная. Так, ладно, сейчас не подобная мелочь волнует розовую макушку со встревоженно-любопытными глазами. — Идём ко мне, — без права выбора информирует его Март и тянет за кисть в сторону своей комнаты. Келус не сопротивляется, лениво тащась следом и смотря куда-то в стену. — Это, вообще-то, похищение. Я подам на тебя в суд. — Я подам на тебя в суд за мороженое. — Справедливо. Они минуют часть вагона, и девушка впихивает его в комнату, закрывая ту на замок. Как-то слишком быстро подкатывает стул к кровати, усаживается на него, а следом садит Келуса на мягкий матрас. Ему уже показалось, что его будут домогаться, но слишком твёрдый взгляд с забавно нахмуренными бровями говорил об обратном. Хотя, видимо, всё-таки домогательства будут. До его головы. — У меня только один вопрос. — Цена вопроса — пять кредитов. Она закатывает глаза и складывает руки на груди, смотря в нагло шутящее лицо, где не было и грамма эмоций. Да, его диапазон эмоций ограничивается на мусорке. И Дань Хэне. Может ли это говорить о том, что Дань Хэн — это мусорка? — Вы встречаетесь с Дань Хэном? — Она резко подаётся вперёд и смотрит прямо в глаза Келуса, чтобы тот не пытался смухлевать. Тот немного вздрагивает от вопроса и такого привычного нарушения пространства. Его глаза немного расширяются от удивления. — Эм… Нет, — отвечает Келус, немного поведя бровями и пытаясь отодвинуться чуть дальше от приторно пахнущей Март. Ему не нравились её шампуни и гели. Упаковка, конечно, была милашной, но вот запах — на любителя. Он этим любителем не был. — Почему? Келус пока не успел задаться вопросом, почему они вообще должны были встречаться, поэтому выпалил первую мысль: — Он слишком красивый? Март тупо уставилась на него. — Вы точно встречаетесь. — С чего ты вообще это взяла? Март посмотрела на него, как на умалишённого. — Вы ведёте себя как парочка. Келус вспоминает, как ведут себя парочки: обжимаются, целуются, посвящают друг другу оды любви, шепчут сладкие комплименты, — и делает вывод, что их отношения с Дань Хэном крайне далеки от этого. Дракон вообще похож на того, кого любовь никогда в жизни не волновала. Не потому, что он не видел в ней смысла, а потому что правда никогда не любил. Ему всегда было не до этого, и Келус знал об этой детали. — В каком месте? Ты что, шипперишь нас, что ли? Кинь ссылку на фанфик, я оставлю рецензию, — невозмутимо говорит Келус, и это только выбешивает Март. — Вы… Эм… Вы постоянно клеитесь к друг другу. Пьёте с одной кружки, можете спокойно за завтраком покормить чем-то друг друга, спите вместе прямо в гостиной? Да и смотрите так друг на друга, будто готовы умереть ради другого прямо сейчас. — Ну да, мы договорились недавно, что будем смыслом жизни друг друга. Март замолкла на секунду, в шоке отстраняясь. — Вот! Вот! Вот! Вы любите друг друга! Это выглядело как навязывание желаемых чувств, но Келус почему-то действительно стал задумываться. — Как ты вообще пришла к этому выводу? Она вздыхает и закатывает глаза, пытаясь понять, шутит Келус или правда не понимает. По его наивному и заинтересованному взгляду казалось, что он реально не шутит. У Март просто в голове не укладывалось, что этот гуру любовных дел, благодаря которому десятки пар по всей вселенной воссоединились, не может распознать собственную любовь. Он буквально вразумлял других людей, убеждая их в собственных чувствах, помогая их распознать, но сам… Он серьёзно не замечает того, что влюблён? Март кажется, что это та самая возвышенная бесстрастная любовь, о которой пишут в старомодных романах. Платонические отношения, что наполнены романтикой, полным доверием и комфортом, терпящие тишину и существующие на безмолвии. Что-то вроде… Родственных душ? Она прикрывает рот, будучи в шоке от своих выводов. В целом, это в стиле Дань Хэна, он ведь Король Драконов, а те всегда были занудными стариками, что придерживаются традиций в стиле «до свадьбы — «нини»». Ну, их изображали такими в книжках и фильмах, а как там у видьядхар — она без понятия. — Тебе повезло, что ты встретил меня. — Звучит как признание в любви. Это невероятно иронично, и Март готова засмеяться. Подобная фраза у Келуса определяется как «признание», пусть и в шутку, а вот действия в сторону Дань Хэна как любовь не определяются. — Признание в любви — это то, что вы с Дань Хэном считаете друг друга смыслом своей жизни. Ты серьёзно не понимаешь? Келус мотает головой. И Март понимает: её выход. Она спасёт их отношения, направит непутёвых друзей на верный путь, а то они до самой битвы с Нануком так и не поцелуются. И так начинается часовая лекция.

***

Дань Хэн тем временем разговаривает с Химеко, что позвала его и предложила испробовать новый рецепт кофе. Он чувствует запах жареных зёрен и вспоминает, как Келус постоянно нюхает его, хотя сам не смеет пить, боясь отравиться. — Слушай. — Дань Хэн плавно поворачивает голову к женщине, что с мягкой улыбкой возится с кружкой. — А вы, мальчики, — было забавно, что она до сих пор так называет Дань Хэна, даже зная, что он старше её самой раз в 20, но сам дракон и не против, он будто сам становится ребёнком в обществе Экспресса, — случайно не встрчаетесь? Дань Хэн сразу понимает о ком речь. «Мальчиков» на экспрессе немного. Всего два. И это повергает его в какой-то ступор. — Почему вы так думаете? — Химеко видит вместо прежнего спокойствия неподдельные удивление и интерес. Она нежно закрывает глаза, сразу всё понимая, словно заботливая мать. — Знаешь, это чувствуется. И, в целом, очень заметно. Ты, вероятно, даже не понял, что влюбился. Дань Хэн не ошарашен тем, что эта тема так открыто обсуждается. Обычно он видел, как сильно люди смущались, когда обсуждали свои романтические чувства с другими, но сейчас этого не было. Наверное, всё дело в доверии, что было между ним и Химеко. А, может быть, в её разумности и мягкости речи. — Вспомни свою реакцию на прикосновения Келуса, — решает продолжать Химеко, когда вместо ответа слышит тишину. — Ты мог не придавать этому значения, потому что это слишком привычно. Но обычно ведь ты ощущаешь какое-то спокойствие и уют? Возможно, удовольствие? Вероятно, вы часто говорите с Келусом о сложных вещах просто, без утайки. Между вами видна связь. Как вам комфортно друг с другом. Парень обдумывает слова Химеко, проецируя мысли о прикосновениях на свои руки, чувствует в моменте тяжесть чужой головы на своём плече или своих коленях, помнит, как засыпал рядом с Келусом на диване, вспоминает разговоры, что раньше были сложны даже в голове с самим собой, но так легки рядом с Келусом. Казалось, что Дань Хэн мог быть самим собой рядом с Келусом. Расслабиться и забыть, одновременно вспоминая обо всём. Наверное, это и называлось «тот самый». И только сейчас, вот так рассуждая о своих чувствах вместе с Химеко, Дань Хэн начинает понимать. И это по-своему удивительно. — Я… Люблю Келуса?.. — он притягивает ладонь к лицу, пока к щекам приливает смущение. Осознание этого факта приятно расползается по всему телу, отчего на душе становится так хорошо. Это… Необычно? За тысячу лет он впервые ощущает такое чувство, неизвестность от которого вызывает ещё больше мурашек по коже. В этот момент кажется, что Дань Хэн ожил. Это было чем-то громче слов. — Не стоит скрывать это, я думаю, Келус ответит тебе взаимностью. — Говорит с такой уверенностью Химеко только потому, что Март прямо сейчас обрабатывает Келуса своими речами. Да и даже без разговора с Март было ясно, что Келус абсолютно такой же дуралей, что не разбирает собственных чувств. На Экспрессе каждый волен делать что хочет, Экспресс лишь направляет. И Химеко, что так боится привязываться к людям, чувствует необходимость в нахождении рядом с этими мальчишками, Март и стариком Вельтом. Если она как-то может помочь им, то с радостью это сделает. С нескрываемой улыбкой она смотрит на горящие глаза Дань Хэна, что получал экстаз от осознанных чувств. Кажется, мир ощущался теперь немного по-другому.

***

Дань Хэн стучит в дверь купе, Келус сразу понимает, что это он. Перенял от него способность узнавать по шагам члена Экспресса. Дань Хэн перемещался почти бесшумно, видимо, по привычке, но Келус всё равно мог уловить слабый шорох. Он поднимается со стула, где минутой ранее сидел и разглядывал окно, немного нервничая. Осознание собственных чувств после лекции Март нахлынуло на него мощной волной, отчего ему внезапно стало страшно и немного неуютно. А теперь ещё и объект воздыхания стоит на пороге комнаты. Келус привычно открывает дверь и видит там Дань Хэна, но видит не так, как всегда, а… Иначе. Он не изменился, просто Келус начал замечать больше. Например не то, что Дань хэн просто «красавчик», а то, что у него правильная форма глаз, а ресницы немного спутаны, будто он красил их тушью. Он отмечает, как чуть двигается его лицо от размеренного дыхания, как идеально смотрится красная стрелка в углу глаза. Да, он любит его. И слишком сильно. Ему хочется сжать его в своих руках как самого милого и пушистого кота во вселенной. И с этой мыслью он тянет неподготовленного Дань Хэна в комнату, что на последнем издыхании успевает перешагнуть порог и не споткнуться. Его выражение лица показывает искреннее удивление, и он хватается за плечо Келуса под почти беззвучный хлопок двери. Дань Хэн не успевает ничего сообразить, Келус просто впечатывает его грудь в собственную, сильно-сильно обнимая, кладя свои большие ладони на его лопатки и утыкаясь носом в плечо. Охранник, словивший наконец равновесие, но утерявший всякую мысль, в ступоре стоял, пока обычно тихое сердце забилось сильнее: и не ясно, от чего больше — была ли это неожиданность или то, что происходит сейчас. По телу проходят мурашки от такой непривычной близости. Секунду назад он вглядывался в золотые глаза, что, кажется, смотрели на него с точно такими же эмоциями, как и раньше, а теперь его утянули в объятия. Его руки робко поднимаются, и он кладёт их на чужую талию, склоняя голову. Он чувствует то, какие пушистые у Келуса волосы, густота делает их крайне мягкими. И, в порыве всех этих нахлынувших чувств, что так непривычно заполнили холодное тело, ему хотелось запустить в них пальцы. Любовь всегда была так далека от него, но теперь он держал её в собственных руках. Дань Хэн никогда не был сентиментальным, его уже не расстраивали смерти или расставания, но сейчас его глаза зажгло и почему-то захотелось плакать. Он немного разрывает их длительные объятия и касается губ Келуса, бездумно и неумело, просто смазывая те. И этого вполне хватает для того, чтобы Келус закинул руки на его шею, уже более умело (видимо, навыки из прошлой жизни) отвечая. Пусть начали они и резко, в порыве новых-старых чувств, поцелуй был нежным и размеренным, прямо как их отношения. Дань Хэн приоткрыл глаза, смотря на лицо Келуса, и в его душе что-то приятно сдавило, захотелось расцеловать его лоб и щёки. Осознание того, что его любят в ответ и то, что он находится в такой близости с Келусом, опьяняло. Дань Хэн подумал о том, что смысл жизни неизменно связан с любовью, в его случае — уж точно. Привычное безмолвие говорило сейчас лучше всяких слов. На следующий день Март встретит их в одной из комнат для отдыха, где Дань Хэн спал на Келусе, уткнувшись ему в грудь. В их публичных отношениях больше не изменится ничего, только если не считать новый вид шуток Келуса, основной темой которых будет их любовь с Дань Хэном.