Судьба?

***

      — Двести сорок три голоса! У нас есть победитель! — объявляет ведущий, а зал тут же вспыхивает от оваций и громких аплодисментов.       Решающий момент для Финляндии и Швеции свершился. Совсем небольшое отставание в голосах, но такое значительное. Второе место — не первое. А значит, что для зрителей ты отходишь на второй план, как неудачник, проигравший это дурацкое состязание. Только вот, действительно ли всё так?       Думал ли он, что сможет победить? Наверное. Даже когда он отчаивался, фанаты и близкие подбадривали его, настраивали на позитивную волну. Йере искренне верил в себя, в победу, решил идти до конца, ведь просто не мог подвести родную страну и фанатов, которые надеялись на него. Нельзя было просто так взять и сдаться, пускай и его проигрыш для кого-то, возможно, был очевиден.       А сейчас, сидя на диванчике недалеко от сцены, рядом со своей командой, он совсем отчаялся, что даже не мог сдержать эмоций. Парень пытался не дать волю слезам, которые то и дело хотели начать течь по щекам, выходило это у него крайне умело, сразу было понятно, что он был специалистом по скрыванию собственных эмоций от публики. Только вот, много ли людей видели его, когда он оставался один, вне это шумихи? Много ли людей слышали его всхлипы по ночам и истерики, накатывающиеся на него в самый неподходящий момент?       Остальные участники от разных стран тут же кинулись к нему со своими добрыми словами, пытались поддержать, обнять, всячески успокоить. В этой «многонациональной толпе» он пытался найти лишь одного — Бояна Цветичанина, который болел за него с самого начала, когда конкурс ещё даже не начался. Голубые глаза бегали туда-сюда в поисках словенца, наконец он увидел, как Боян тянет к нему руки, дабы обнять, пытаясь защитить от внешнего мира. Йере крепко цепляется двумя руками за парня, когда тот что-то успокаивающе шепчет на ухо о том, что на этом жизнь не заканчивается, нужно приходить в себя и идти дальше. Пёухёнен лишь кивает ему в ответ и Цветичанин отходит от него, давая дорогу остальным желающим поговорить с финном.       Боян с еле заметными искорками в глазах смотрит на Йере, останавливая взгляд на его яркой улыбке. Подумать только, с отчаявшейся душой и сердцем он продолжает делать вид, что все хорошо и он в порядке, улыбаясь и шутя с журналистами и знакомыми. Казалось, только словенец знал, что на самом деле творится в душе этого яркого рэпера из Финляндии. Сейчас Боян хотел только одного — крепко обнимать финна и никогда не отпускать, бесконечно говоря о том, что они справятся, преодолеют все эти трудности вместе, что Боян будет с ним, пока тот не попросит уйти.       За время «Евровидения» Боян и Йере заметно сблизились. Иногда обоим казалось, будто они знакомы всю жизнь: росли на одной детской площадке, учились в одном классе школы и ходили в один и тот же кружок вместе. Как будто имя Йере Боян уже давно хранил между своих ребер. Как будто это всё судьба, хотя в нее Цветичанин до конца отказывался верить. Ведь свою судьбу ты творишь сам.       Как тогда можно назвать этого внезапно появившегося финна, если не судьбой? Один юмор на двоих, одинаковая любимая музыка и источники вдохновения. Разве это не судьба?       Цветичанин не был точно уверен, что Йере испытывает к нему какие-то романтические чувства. Ведь Йере дружелюбный и милый ко всем. Хоть и к Бояну у него было немного другое отношение. Эти дурацкие подкаты, взятые с первой статьи в гугл, идиотские ухмылки и старые песни о любви, которые они вместе пели по вечерам. Да, у Йере к нему было явно особое отношение. Он был с ним чересчур трепетным.       Наконец-то словенцу удалось выцепить финна из толпы журналистов и людей, которые просто желали пообщаться с ним и подбодрить. Йере вышел из зала, где проводилась завершительная пресс-конференция, взял инициативу на себя и за руку потащил Бояна к выходу из здания. Непонятно: Йере схватил Бояна за руку по зову сердца или алкоголя в крови.       — Куда мы идем? — тихо спросил Цветичанин, не расцепляя их руки.       — На свежий воздух. Ощущение, что я сейчас чуть не задохнулся в этом зале, отвечая на их тупые вопросы, — хмыкнул финн в ответ, пока они быстрым темпом шли по бесконечным коридорам.       — Разве пресс-конференция была настолько ужасна? Ты вроде улыбался там, — рассуждал Боян, открывая очередную дверь перед ними.       — Я не могу смотреть в их глаза. Они все надеялись на то, что я привезу победу. Я подвел всех, понимаешь? Я неудачник, проигравший какой-то там шведке. Наверное, я действительно не заслуживаю этой победы. Я проиграл, — отчаявшись говорил Пёухёнен, когда они уже вышли на улицу, где Йере смог набрать свежего воздуха в легкие и спокойно вздохнуть, хотя бы на минуту отпустив тревожность подальше. Тем временем яркие фонари освещали ночной Ливерпуль, делая его ещё более волшебным и таким желанным. — покорить «Евровидение» — мечта, которая, видимо, так никогда и не сбудется, — на ломаном английском правильно пытался выражаться финн.       — Перестань так говорить, Йере. Мне неприятно слышать то, как ты принижаешь сам себя! — проговорил словенец так громко, что наверняка слышала вся улица, хоть и была безлюдной. — Ты никакой не неудачник. Ты лучший, Йере! Вспомни, как буквально пару часов назад весь зал скандировал твое имя, как они пели строчки песни наизусть! И после этого всего ты вдруг стал неудачником? — доказывал Боян обратное.       — Боян, но я не победил, — отчаянно пожал плечами финн.       — Может, для кого-то ты и не победитель, но только не для меня, — подошел Цветичанин ближе к рэперу, уменьшая расстояние между ними. — Ты — победитель. Победитель моего сердца, Йере, — улыбнулся он и почувствовал, как в этот момент легким движением губы финна коснулись его губ, так нежно и одновременно с присущей Йере настойчивость. Со всем трепетом и любовью, которые только у него были. Судьба ли это?       — А что ты ответишь на то, что ты мне безумно нравишься? Настолько сильно, что это какая-то эйфория, — спросил Йере, своими блестящими от слез глазами смотря на Бояна.       — «Euphoria! Forever, till the end of time. From now on, only you and I», — тихо пропел словенец и услышал заразительный смех своего возлюбленного (?), после чего тоже начал смеяться. Спустя небольшую «паузу», Йере уставился на Цветичанина, ожидая его ответа, пытаясь своими глазами заглянуть в самую душу, — ты мне тоже. — промямлил Боян, утыкаясь носом куда-то в плечо Йере, запах его одеколона был таким успокаивающим и родным, заставляющим на минуту забыть об остальных проблемах.       Ночь. Яркие звезды на небе. Пустая улица, освещенная сотнями фонарей и двое парней, стоящих посреди неё. Влюбленные, по-детски наивные и такие счастливые в этот момент. Йере нежно обнимал Бояна, не желая отпускать его. И плевать, что уже завтра нужно улетать обратно в Финляндию, работать и входить в привычный темп жизни. Плевать, что они может быть больше никогда не увидятся. Главное, что сейчас они здесь вместе, стоят на этой дурацкой улице, не отрываясь друг от друга. А точно ли для счастья нужна была победа на «Евровидении»?       — Мне было так хорошо с тобой всё это время, — промямлил Йере куда-то в шею словенца. — Не хочу, чтобы это всё заканчивалось. Я так привязался к тебе. Не забывай о том, как сильно я люблю тебя. Не забывай обо мне никогда.