Две чаши

      Большая чаша с дурно пахнущей жижей негромко стукнула о камень, оказавшись на алтаре. Се Лянь поправил её, выравнивая по центру, окинул взглядом своды свежеотстроенного храма, затем, перехватив поудобнее вторую такую же пиалу, наполненную его неудавшейся стряпнёй, направился к выходу, собираясь и её отнести в качестве подношения божеству. Ступая по светлому каменному полу, он не видел, как уже за его спиной появилась фигура, которую юноша, сумей увидеть, без труда узнал бы. В первые секунды лицо Му Цина скривилось в неприязненной гримасе. «Что за издёвка?» — У него даже не возникало сомнений, что отвратительное подношение ему оставил кто-то из прихожан соседнего храма, и теперь небожитель собирался взглянуть на того наглеца, который отважился так открыто насмехаться над ним. Однако стоило ему приглядеться и узнать удаляющийся силуэт в белых одеяниях, как лицо незримого для посторонних бога сменило брезгливость и раздражение на мрачно-растерянное выражение. От Се Ляня, конечно, можно было ожидать и подшучивания над старыми друзьями… но это было в ту пору, когда их вообще можно было назвать друзьями. Да и не выглядело его действие сейчас как насмешка. Если Му Цин хоть сколько-нибудь ещё понимал Его Высочество. Тогда что всё это значит?       От других небожителей Сюаньчжень уже знал о том, что Се Лянь, низвергнутый с Небес во второй раз, сейчас зарабатывал себе на жизнь, помогая в строительстве одного из его храмов. Знал даже вопреки собственному желанию, поскольку бывший наследный принц Сяньлэ всё ещё оставался одной из самых обсуждаемых тем на данный момент. Сам Му Цин в обычное время не собирался уподобляться тем, кто спускался поглазеть на принца… Но сейчас отчего-то последовал за ним к выходу из храма, пытаясь понять, зачем тот вообще принёс ему что-то. Откликнулся бы он, если бы вместе с подношением бывший друг попросил его о помощи, помолился ему? Внутренний голос упрямо напомнил, что сам Му Цин уже приходил с помощью однажды. Но, наверное, всё же откликнулся бы. Вот только Се Лянь ни о чём не просил. Он только со спокойным видом пересёк площадь с ещё не до конца убранными следами стройки и зашёл во второе святилище. Сюаньчжень остался наблюдать за ним с порога.       В храме Генерала Цзюйяна картина повторилась почти в точности — разве что с тем отличием, что, поставив и выровняв на алтаре полную миску отвратительного варева, Се Лянь обнаружил у себя под ногами палочку благовоний. Множество таких же уже были зажжены вокруг, как и в первом храме, а одну, похоже, кто-то выронил в суматохе, когда снаружи началась драка. Подняв её с пола и бережно сдув пыль, юноша приладил её на нужное место и зажёг. Кончик палочки задымился, тонкая струйка серого дыма смешалась с общим потоком, поднимающимся к высокому потолку. Проследив за ним взглядом, Его Высочество посмотрел на статую, изображающую Генерала, и произнёс в пространство, словно просто размышляя вслух: — А похож. Больше, чем Му Цин.       Названный небожитель, подпирающий плечом дверной косяк, хмыкнул на это заявление. Да, суровое лицо статуи вполне отражало облик Фэн Синя, а вот такого одухотворённо-великодушного выражения, как у изваяния Сюаньчженя, у его прототипа точно не было. Пусть схожесть черт, надо признать, всё же имелась. Тем временем, закончив рассматривание статуи, Се Лянь уже повернулся к выходу, чтобы совсем уйти, когда по святилищу эхом прокатилось до боли знакомое: — Твою мать! Да твою ж мать!       Генерал Цзюйян даже не скрывался, явившись в свой храм с явным намерением проучить нахала, подсунувшего в подношения такую гадость. Лицо его скривилось от ужасного запаха, недаром разогнавшего всех прихожан, а взгляд полыхал праведным гневом. Фигура в белых монашеских одеяниях повернулась к нему, карие глаза сперва взглянули немного удивлённо, после чего в них вновь воцарилось мягкое спокойствие без следа страха. Даже тень застарелой печали лишь на мгновение всколыхнула эти омуты, чтобы опять скрыться на глубине. — Генералу не понравилось моё блюдо? — Только и поинтересовался Се Лянь, пока его бывший телохранитель просто застыл перед ним, подражая своей же статуе. «Да уж, кулинарные таланты у тебя от матушки!» — Уже почти сорвалось с языка Фэн Синя, но тот не позволил себе подобным образом отозваться об императрице, к которой всегда относился тепло. Как и напоминать о ней Его Высочеству. Что произошло с ней и императором, он не знал точно, но то, что наследный принц Сяньлэ теперь был один, наводило на мысли только об одном исходе, и от подобного варианта на душе у небожителя становилось пасмурно. Был ли шанс избежать такого конца?       Взгляд его переместился с Се Ляня тому за спину, на что и сам юноша обернулся, никого не обнаружив, но без особого труда догадавшись, кого мог увидеть Фэн Синь. Му Цин поджал губы, когда Его Высочество практически прямо посмотрел ему в глаза, словно тоже способен был разглядеть бога. Иногда подобная проницательность принца совершенно не вязалась в голове с тем, каким слепым тот оказывался в некоторые моменты. — Что вы здесь делаете, оба? — Наконец отмер Генерал Цзюйян, переведя взгляд обратно на своего бывшего господина. Се Лянь же ответил совершенно невозмутимо, спрятав ладони в рукава: — О, всего лишь зашёл оставить сие скромное подношение. Кажется, моя готовка пришлась не по душе другим рабочим, так не выливать же из-за этого весь котёл? Что же насчёт Генерала Сюаньчженя, вам стоит спросить о цели визита его лично, я не имею представления об этом. Мне уже и вовсе пора идти.       С этими словами он совсем развернулся к дверям, чтобы покинуть храм, лишь на секунду приветственно склонив голову перед Му Цином, уже видимым без маскировки, потерявшей смысл. Юношу догнал поспешный оклик: — Ваше Высочество…       Принц притормозил почти у дверей, то ли намереваясь напомнить, что уже совершенно необязательно обращаться к нему по старому и давно не действительному титулу, то ли просто из любопытства, что же скажет ему Фэн Синь. Тот, видя, что задержать Се Ляня ему удалось, выпалил уже без промедлений: — Тебе не нужно возвращаться к работе на стройке. Если ты хочешь, я подниму тебя в свой дворец. Да, разговоры будут, но рано или поздно утихнут, и чёрт бы с ними. — С чего ему хотеть присоединиться к твоему дворцу? — До этого не вмешивавшийся в их разговор Му Цин всё-таки тоже подал голос, шагнув вперёд. В его тоне читалось презрение, на что Цзюйян моментально взъярился: — А к чьему, уж не твоему ли? Сперва бросил его, а теперь, как собака, прибежал искать его расположения? — Реплика Генерала чуть не заставила принца прыснуть от смеха. Разве же его расположение сейчас имело хоть какую-то ценность? Тем не менее, Сюаньчжень его веселье не разделил. — Уж не хуже тебя буду, не так ли? Иначе почему ты не таскаешься с ним и обеды ему не готовишь? У меня хотя бы были причины уйти, а ты чем объяснишь это, кроме того, что просто сбежал? Своё вознесение небось важнее оказалось.       Юноша в белых одеяниях поспешил вклиниться между богами, почти физически ощущая, как искрится воздух перед ними. У их последователей определённо было с кого брать пример, и Се Лянь уже предчувствовал новую драку. Взмахнув рукавами, он попытался предотвратить дальнейшее развитие конфликта, как чуть ранее старался угомонить прихожан, только теперь речь его стала более тороплива: — Ну что вы, в самом деле! Господам небожителям совершенно не нужно так ругаться из-за меня, — «господа небожители» одарили его двумя мрачными взглядами, что не произвело на принца ровно никакого впечатления, он лишь продолжил, — Что до вашего предложения, уверен, у вас обоих найдутся кандидаты в помощники получше, чем я. А мне уже правда пора идти.       Прежде, чем хоть один из Генералов успел снова окликнуть его, юноша машинальным жестом поправил доули на голове и выскользнул за порог, надеясь, что эти двое в его отсутствие не продолжат препирательства. В храме после его слов действительно стояла тишина, как и до появления в нём небожителей. Чуть слышно вздохнув и не оглядываясь за спину, Его Высочество подхватил оставленный на улице мешок с пожитками, мягко похлопал ластящуюся к нему ленту и пошёл прочь, уже даже не вспоминая о том, что начальник стройки так и не заплатил ему за работу. Не беда, найдёт способ, как ещё заработать. Вон хоть в уличные артисты вновь подастся, это уже стало делом привычным. Впереди же лежала нескончаемо долгая дорога.