Золотые лотосы в твоих руках

      Лань Ванцзи не из тех, кто нарушал правила. Разумеется, нет. Он самый степенный, послушный и исполнительный член ордена Гусу Лань.       Он знал, что на территории их клана есть места, куда ходить запрещалось. Источники были привычной средой аккумуляции силы, тренировки и закалки тела и духа. Были холодные, словно вечные льды на вершинах гор. Были термальные источники — их посещали в основном старейшины, которые больше не тренировали свое ядро и могли позволить себе немного послаблений: побаловать свое тело горячей водой. А был тайный источник и небольшое озеро в дальней, наиболее охраняемой множеством запирающих печатей части Облачных Глубин. Туда ходили изредка и лишь избранные. Лань Ванцзи не входил в ограниченное количество с правом доступа к тайнам. Однако, он был одним из Нефритов, наследников клана, поэтому знал об этом.       Впервые он попал в это место, когда ему едва исполнилось восемь. После смерти матери и отчуждения брата, которого усиленно стали готовить к посту главы клана, Лань Ванцзи был предоставлен сам себе в свободное от обучения время. Он сразу понял, что попал в запретные части. Печати его пропустили, но сама атмосфера того места была странной. Не пугающей, но непривычной. Лань Ванцзи сбежал, едва понял куда забрел. Но самым большим грехом Лань Ванцзи была любознательность, от которой его не избавили ни строгие наказы дяди и учителей, ни ферулы, ни даже Стена Послушания. Он просто научился не показывать свое любопытство. И ему это удалось.       Лань Ванцзи не был идеальным Нефритом, как многие полагали, да и не хотел им быть. Ему не нравилось, что на него возлагали определенные надежды, потому что не хотел оправдывать чьи-либо ожидания. К сожалению, никто не спрашивал его мнения по этому поводу.       Во второй раз Лань Ванцзи пришел к священному источнику, когда ему исполнилось пятнадцать. В этот раз это был осознанный акт неповиновения. Конечно же он не стал не то, что окунаться в воды озера, но даже не посмел омыть конечности. Все же он уважал священность источника. Его это место чем-то привлекало. К тому же, здесь было очень красиво, а водную гладь, прозрачную и всегда спокойную, покрывали удивительной красоты золотые лотосы. Они цвели вне зависимости от времени года, словно были неподвластны ни течению времени, ни законам природы. Да, Лань Ванцзи стал приходить сюда тайком, когда выпадала возможность. Иногда он не навещал это место по несколько лун. А иногда приходил несколько дней подряд.       В старых трактатах, что находились в отделе запрещенных книг, он нашел лишь скудные обрывки информации. Это казалось странным Лань Ванцзи, ведь существовало множество исписанных страниц о пользе тех или иных источников, о методах тренировок и медитаций. Каждое растение было описано со скрупулезностью, с какой в клане Гусу Лань подходили к любому делу. Но о тайном источнике было известно лишь, что там обитает божественная сущность, которую нельзя беспокоить, а остальное известно старейшинам.       Лань Ванцзи бы стоило забыть об этом и не беспокоить своим присутствием тайное место. Но ему казалось, что бы там ни обитало, оно было не против его визитов. Наоборот, несмело поощряло их. Это было заметно в незначительных на первый взгляд деталях. В легком ветерке, что играл с его прядями волос, стоило ему подойти поближе к кромке воды. В изумительных лепестках лотосов, что раскрывались при его появлении. В тишине, что воцарялась, когда он играл на гуцине. В те моменты прекращалось пение птиц, шорох листьев и плеск воды. Казалось, все место внимало звукам, что извлекали из струн уверенные пальцы Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи минуло двадцать три, когда он вернулся в Облачные Глубины после трехлетнего отсутствия. Обязательным этапом взросления было обучение в других кланах — ради получения знаний, расширения кругозора, политических связей. Также многие в этот период находили спутников на тропе совершенствования. Однако социальные навыки Лань Ванцзи были не на высоте, хотя ум его был живой и любопытный.       Год, проведенный с адептами из других кланов в собственном ордене, казался ему самым приемлемым. Последующие три — в трех разных кланах — оказались познавательными, но не более. И он с радостью вернулся в прохладные, туманные просторы Облачных Глубин.       Когда улеглась первая суматоха после его возвращения, и жизнь начала входить в привычную тихую колею, Лань Ванцзи пробрался в дальнюю часть. Но не смог пройти. Вероятно, за время его отсутствия печати обновили. Но почему ему был запрещен проход? Лань Ванцзи уже намеревался уйти, как раздался тихий смех и преграда, замерцав, приглашающе расступилась.       День клонился к закату, солнце наполняло воздух слабым теплом уходящего лета. Казалось, здесь ничего не изменилось, но ощущения говорили об обратном. Так бывало, когда закрытое помещение стоит долгое время в ожидании, когда его наполнят жизнью жильцы. Все так же ивы склоняли свои гибкие ветви к воде, травы были сочными, как по весне, воды озера прозрачны, а лотосы все также сверкали золотом. Но казалось жизнь застыла здесь, словно в стазисе, даже воздух ощущался застоявшимся. И — ни единого порыва ветерка.       Лань Ванцзи подошел ближе и опустился на колени, ноги его совсем не слушались. Неужели божество покинуло это место? Но ведь он слышал смех, и кто-то пустил его сюда.       — Ты здесь? — прошептал Лань Ванцзи, впрочем, без надежды на ответ. Божество никогда не отвечало, но Лань Ванцзи взывал к нему. Иногда музыкой рисуя, что у него на душе, потому что так открываться безмолвному слушателю было куда проще. Иногда — молчаливо, погружая пальцы в мягкие травы, что щекотали фаланги его пальцев и, казалось, ластились как пушистые кролики. Иногда отстраненно, входя в глубокое медитационное состояние. Иногда магия этого места сплеталась с его духовной силой. Она явно что-то брала, но отдавала гораздо больше. Именно в те моменты, когда он практиковал свое совершенствование в этом месте, его ядро укреплялось и сияло ярче прежнего, а ци ощутимо струилась по меридианам, бурлила силой.       Может, божество ослабло? Лань Ванцзи опустил ладони на землю и выпустил духовную силу.       — О, это так мило с твоей стороны, но не нужно, — раздался голос.       И воздух дрогнул, игриво затрепетали пряди волос Лань Ванцзи, задрожали тонкие листья ивы, низко склонившейся к воде, озеро подернулось рябью и тут же снова приняло безмятежный вид, словно вздохнуло полной грудью. Ожило.       Лань Ванцзи поднял голову. Чуть в стороне на воде среди колышущихся лотосов покачивалась небольшая лодка с навесом, в которой сидел мужчина. И он улыбался.       — Здравствуй, Лань Чжань. Рад тебя снова видеть.       — Ты божество этого места?       — Я и есть это место, — мужчина повел рукой, словно хотел показать на все окрестности, даже за пределами скрытого от посторонних пространства.       — Прости, что побеспокоил тебя, — Лань Ванцзи сложил руки и склонился в вежливом поклоне, все еще стоя на коленях.       — Какой вежливый, — усмехнулся мужчина. — Можешь звать меня Вэй Ин. И ты не побеспокоил меня. Ты пропал на долгое время.       — Я…       — Знаю, эти ваши порядки обучения, — Вэй Ин склонил голову набок, провел по собственным губам золотым лотосом, что сжимал в руке.       — Мн.       — Давно в вашем клане не рождались столь интересные заклинатели, — буквально промурлыкал Вэй Ин. — Всегда хотел рассмотреть тебя поближе. Иди сюда.       — Я не посмею.       — Конечно, посмеешь, — засмеялся Вэй Ин.       Вот он был на расстоянии пары десятков шагов, а вот — протягивал руку, помогая Лань Ванцзи подняться с колен и тут же увлекая в свою лодку, что даже не покачивалась, а словно была твердью земной. А после чуть толкнул рукой в грудь и Лань Ванцзи мягко опустился на устланное подушками сиденье. Вэй Ин устроился напротив, опаляя алым взглядом.       — Что ты хочешь?       — М-м-м… Плату за беспокойство, Лань Чжань.       — За беспокойство? — переспросил Лань Ванцзи.       — Конечно. Сначала ты приходишь едва не по четыре раза за луну, взываешь к моей силе, услаждаешь своей музыкой, что слаще пения птиц, одаряешь жаром своей неистовой духовной энергии, а потом… Бросаешь. Это не очень вежливо, Лань Чжань.       — О.       — О? Ах, Лань Чжань такой многословный, — Вэй Ин засмеялся и нагнулся вперед, провел цветком по щеке Лань Ванцзи, по губам. Казалось, лепестки ласкали его кожу, словно были живыми.       Лань Ванцзи не знал, что сказать. Он не ожидал, что божество этого места окажется, столь… игривым. Разве боги не должны быть степенными, суровыми и не опускаться до разговоров даже с заклинателями? И они определенно не должны флиртовать.       — А ты так много знаешь о богах? Не смотри на меня так, ты слишком громко думаешь. В этом месте я могу чувствовать особо яркие мысли. Не волнуйся, я не присутствую в твоей голове постоянно. Хотя иногда мне и жаль. Ты такой сдержанный с виду, но совсем иной внутри.       Лань Ванцзи почувствовал, как к ушам прилил жар. И конечно, именно в этот момент из глубин его существа всплыли воспоминания о снах. О тех, наполненных непристойным жаром и густым острым ароматом, снах, что посещали его ранее.       — Да, это я посылал тебе те сны.       — Что?.. — начал было Лань Ванцзи, но тут же осекся.       — Тебе понравилось? Ты казался таким м-м-м… скованным, но таким жаждущим.       Вэй Ин чуть склонил голову. Его багряные, расшитые шелком и драгоценными жемчужинами, одежды чуть зашуршали. Лань Ванцзи был уверен, что слышал тихий перезвон маленьких колокольчиков.       Что имел в виду Вэй Ин? О какого рода жажде он говорил? Не был Лань Ванцзи жаждущим.       — Ты сказал, что не присутствуешь в моей голове постоянно. Тогда как?..       — Сны? — тут же подхватил Вэй Ин. — О, это просто. Лотосы.       Он покрутил в руках цветок, что все еще сжимал в руке. Только сейчас Лань Ванцзи заметил, что тот не был сорван. Его стебель гибко уходил под воду. Взгляд Вэй Ина не отпускал. Он смотрел своими пылающими глазами, прекрасными и пугающими одновременно. Но сбежать Лань Ванцзи не хотел. О, нет. Его всегда влекло это место, нечто особенное и манящее в нем. А сны с размытыми образами лишь сильнее будоражили.       Вэй Ин провел изящным движением по сомкнутым лепесткам лотоса. Те, словно повинуясь его движению, чуть приоткрылись. Вэй Ин тряхнул бутоном и протянул ладонь, показывая щепотку золотой пыльцы.       — Ее достаточно вдохнуть один раз, и я смогу послать образы, которые хочу увидеть во снах человека.       Лань Ванцзи смутился. Божество хотело видеть непристойные сны с его участием. Это было… Очень бесстыдно.       — Или же… — Вэй Ин замолчал и протиснул указательный палец между чуть раскрывшимися лепестками. Цветок даже, казалось, сделал несколько сосательных движений, так были похожи спазмы бутона. Вэй Ин вытащил палец, показывая Лань Ванцзи, насколько он стал влажным. Сомкнул и потер указательный и большой пальцы, чуть раздвинул — между ними потянулись ниточки густой, тягучей как мед субстанции. Лань Ванцзи тяжело сглотнул, что не укрылось от Вэй Ина. Так же, как и состояние тела, которое реагировало неподобающим образом на это странное существо божественной красоты, великой силы и с полным отсутствием стыда.       Гибкие стебли золотых лотосов тянулись отовсюду, вились, огибали борта лодки, льнули к живому теплу. Полураскрывшиеся бутоны ластились к рукам, заставляли дрожать от странных ощущений.       — А ты такой чувствительный, — мелодично рассмеялся Вэй Ин.       Лань Ванцзи потряс головой. Вэй Ин являл свою сущность. Неощутимый ветер вздымал его пряди, они плыли словно колеблющиеся под водой листья ламинарии. Золотое свечение исходило от него манящим орелом.       Лотосы меж тем не оставались спокойными. Ведомые божественной волей, стебли оплетали тело Лань Ванцзи, пробирались между плотными слоями ханьфу, раскрывали как цветок, чтобы добраться до обнаженной сердцевины.       Лань Ванцзи издал стон и прикрыл глаза.       — Ты этого хочешь в качестве платы? — прошептал Лань Ванцзи.       — Да. Теперь ты готов, — шепнул Вэй Усянь у приоткрытых губ. — Ты отдаешь себя добровольно?       — Да.       Лотосы словно и ждали этого короткого выдоха согласия, чтобы начать тереться особенно бесстыдно. Ворот его ханьфу потянули в разные стороны, оголяя грудь. Лань Ванцзи по привычке хотел снова прикрыться, но ему не позволили. Его руки обвило золотыми спиралями, что пульсировали, удерживая крепко, но не пережимая кровоток. Наоборот, кровь быстрее побежала по его венам, а духовные силы отзывались покалыванием. Глаза Вэй Ина напротив полыхали алым. Казалось, что это алое пламя вот-вот вырвется из его глаз и поглотит Лань Ванцзи.       Бутоны продолжали тереть его кожу, два из них извилисто скользнули по груди и сомкнули свои лепестки на его сосках. Лань Ванцзи не удержался и вскрикнул. Это послужило сигналом одобрения, и ласка усилилась. По шее прошлись лепестки, обогнули подбородок и поластились к губам, увлажняя. Лань Ванцзи тут же слизал эту смазку, а один из бутонов нагло скользнул внутрь, продолжая ласки и изнутри.       Едва Лань Ванцзи привык к новым ощущениям, как понял, что его одеяния расползаются в стороны как кожица переспелого персика, стоит чуть нажать. Стебли плотнее оплели его руки и завели над головой. Под грудью и вокруг талии обхватили кольца, приподняли. Уверенно и бескомпромиссно развели в стороны ноги, выставляя на обозрение Вэй Ина его желание, его истекающий смазкой член, который был тверд, как камень.       — Удивительный, прекрасный, желающий, — шептал Вэй Ин.       Но он не касался. Затуманенным взглядом Лань Ванцзи видел, как тот жадно всматривался в греховную картину, что бессомненно он представлял собой. Вокруг Вэй Ина клубилась сила, сгущала воздух, затемняла пространство вокруг них. Лань Ванцзи казалось, что он находится не в Облачных Глубинах, а где-то в междумирье или обители, что недоступна смертным.       Казалось, ни единого цуня его тела не осталось не обласканным, не увлажненным. Бутоны и гибкие пружинящие стебли были везде. Гладили, лизали, посасывали, сжимали. Шею, подбородок и изгибы скул, ямочку ключиц и нежную кожу подмышек. Скользили по внутренней стороне запястья, притирались в ложбинках и выступах, изучали влажно и горячо. Ластились к мошонке, оттягивали ее, обвивали изнывающий член, сжимали его. Лепестки трепетно, но уверенно кружили по ободку головки, словно множество крошечных язычков облизывали. Внутри разгорался жар, стекал лавой вниз. Возбуждало так сильно, что Лань Ванцзи едва мог дышать от вездесущей стимуляции, избежать которой не мог да и не хотел.       — Давай мы тебя хорошо подготовим, — прошептал Вэй Ин, оказавшись так близко.       Бутон, что исследовал рот, выскользнул и губ наконец коснулся Вэй Ин. Он медленно обвел своими губами рот по контуру, чуть касаясь языком, дразня, обещая. — Какой вкусный. Лань Чжань, тебя стоило ждать.       — Вэй Ин, — вскрикнул Лань Ванцзи, когда его головку обхватили лепестки, накрыли, спрятали. Принялись посасывать, скользя в дырочку уретры тоненьким гибким стебельком.       Между ягодиц влажно скользнуло, переплелось, потерлось об анус. Чуть протиснулось внутрь и тут же — наружу, покружило вокруг сжавшихся мышц, дразня, обещая больше. Влаги ощутимо прибавилось. Лань Ванцзи снова бы не удержал рвущиеся из горла звуки, когда один из бутонов все же скользнул внутрь, но Вэй Ин накрыл его рот, запечатал собственным языком.       Столько ощущений, что Лань Ванцзи казалось, он сейчас растворится, превратится в ту самую золотую пыльцу. Его девственное тело не знало подобных ласк. Это было слишком откровенно, он ощущал себя таким раскрытым, распятым на гибких стеблях лотосов. Откровенно жаждущим. О, божество воистину оказалось правым. Лань Ванцзи был жаждущим, просто не знал об этом. Не знал, что существует такая часть бытия.       Вэй Ин отстранился, его одежды распахнулись, являя великолепие его тела. Лань Ванцзи без смущения оглядывал его, медленно спускаясь взглядом по литым мышцам вниз. О, божество было одарено божественными размерами. Лань Ванцзи изнывал от желания коснуться его, но смог лишь выгнуться, когда бутон внутри его тела пришел в движение, разбух, вытянулся и начал активно давить на какую-то точку внутри. Другой скользил по кольцу ануса, посылая волны удовольствия. Усилились посасывающие ощущения на члене, все его тело объяло напряжением, что рвалось наружу. Вэй Ин провел по своему члену рукой, жадно глядя на истерзанного ласками Лань Ванцзи. И не спрятаться от этого взгляда, от всех ощущений, что были и прекрасны, и пугающи одновременно. Он вот-вот умрет, потому что тело жило своей жизнью, подчинялось первобытным инстинктам, следовало чужой воле, что разбирала его на маленькие кусочки.       — Отпусти себя, Лань Чжань. Позволь своему телу испытать все, что я могу тебе дать.       Лань Ванцзи часто задышал, закусил губу, не сводя взгляда с Вэй Ина, давая поглотить себя этому алому свечению, что разбавлялось золотом. Все тело напряглось в преддверии чего-то столь нужного, невыносимо желанного. Его словно выбросило за грань реальности, тело пронзило сладкой судорогой.       — Прекрасный, — шептал Вэй Ин. — Столько огня, столько сдержанной силы. Она такая вкусная, м-м-м…       Он мазнул по семени, что выплеснулось на живот Лань Ванцзи, облизал палец, смакуя словно нектар. Бесстыдное божество.       Лань Ванцзи тяжело дышал, без сил повиснув в свитом из стеблей и бутонов золотых лотосов ложе. Но его не оставили в покое, внутри разбухший бутон снова пришел в движение. Как его тело могло отзываться на эту болезненную ласку, когда каждая клеточка его тела буквально звенела от отголосков пережитого наслаждения? Но оно отзывалось. Возможно все дело в том нектаре, которым так обильно орошали его бутоны: изнутри, снаружи, впитываясь в поры, по губам, что Лань Ванцзи облизывал и искусал, наверное, до невероятной красноты.       — О, мой восхитительный дар, — Вэй Ин склонился, притерся между широко расставленных бедер.       Лань Ванцзи не видел, но ощущал мощь размеров члена, что пока лишь касался его паха, и не понимал, как сможет принять это.       — О, ты сможешь, — усмехнулся Вэй Ин. Лань Ванцзи снова слишком громко думал.       Стебли рьяно задвигались на его теле, чуть изменяя позу Лань Ванцзи, подстраивая его для более удобного проникновения божества. Он был таким влажным, таким изнывающим, таким жадным, потому что хотел еще и еще. Он ощущал вязкую смазку между ягодиц, на внутренней стороне бедер.       Когда бутон с неприличным влажным звуком покинул его тело, Лань Ванцзи непроизвольно сжался. Он был раскрыт, готов принять больше. Вэй Ин устроился поудобнее, стебли обвили его член и направили в Лань Ванцзи, не давая ему отстраниться, заставляя принять божественные размеры.       — Вэй Ин, — выдохнул Лань Ванцзи, пытаясь расслабиться.       — Я здесь, — он склонился и снова припал к губам.       В этот раз Лань Ванцзи ответил, не позволяя отстраниться. Он жадно посасывал язык, что бесцеремонно ласкал его рот, прикусывал губы. Отвечал с тем желанием, что в нем так неосторожно пробудили.       — Ненасытный, — шептал Вэй Ин, едва разрывал поцелуй, — горячий.       И снова набрасывался. Его член медленно протискивался внутрь, податливые мышцы расходились под напором, поглощали, принимали полностью, что давали.       Когда Вэй Ин прижался пахом к его бедрам, Лань Ванцзи застонал, но его стон тут же проглотили. Вэй Ин подхватил его за бедра и начал двигаться. Член Лань Ванцзи снова был тверд, снова истекал смазкой. Конечно, его не оставили без внимания. Тут же туго обвили стебли, принимаясь ласкать еще более рьяно, чем прежде. Лепестки ласкали анус, растянутый вокруг мощного члена, что быстро и жестко двигался в нем. Терзали соски, что стали такими чувствительными. Вся кожа будто огнем пылала от ласки, от жара, от удовольствия. Лань Ванцзи вскрикивал от очередной волны сильных ощущений, но каждый вскрик глушился губами, языком, наглым напором.       — Ты примешь мою силу? — прошептало божество на ухо, когда Лань Ванцзи уже почти не соображал — на земле он или на Небесах, когда почти растворился в терзающих его ощущениях.       — Приму, — из последних сил выдавил Лань Ванцзи и его увлекло в водоворот. Закружило, поглотило, растворило в окружающем мире.       Лань Ванцзи пришел в себя, когда небосвод стал бархатно-синим, украсился мерцающими точками звезд, а луна сияла так ярко, что был виден каждый лепесток на сверкающих лотосах. Все озеро покрылось раскрытыми цветами, словно сейчас был ясный день, и они нежились в солнечных лучах. Он полулежал на обнаженной груди божества, едва прикрытый полами его роскошных багряных одежд, на которых мерцало узорное шитье не менее ярко, чем звезды над головой. Рука неспешно и ласково перебирала его пряди. Они сидели в лодке, которую оплели со всех сторон распустившиеся цветы.       — Ты уйдешь? — тихо спросил Лань Ванцзи.       Вот почему он всегда ощущал себя чужим даже в собственном клане, почему не мог ни с кем сблизиться, хотя в глубине души этого желал. Вот почему ощущал неизбывную тягу к этому месту. Оно влекло его, манило, словно его душа была привязана к этим лотосам, озеру, ветвям ивы и тайному источнику. Его предназначение его нашло, хотя Лань Ванцзи и не бежал от него, наоборот, инстинктивно стремился к нему.       — Когда-то давно это было мертвое место, — заговорил Вэй Ин, все еще рассеянно перебирая его пряди, задевал в ласковом жесте ухо или скулу. — Здесь ничего не росло, не приживалась ни одна тварь. Был лишь мертвый камень, опаленный адским огнем. Я добровольно связал себя с этим местом. Прошло не одно столетие, пока оно ожило. Много позже здесь появился Лань Ань, который хотел основать свой орден и пришел со мной договориться. Я согласился с условием, что один из потомков, кто добровольно придет ко мне, займет мое место и освободит меня.       — Но никто так и не пришел, — Лань Ванцзи поверить не мог, что в его клане так нагло обманули божество, которое позволило поселиться на его территории, да еще и силой делилось. — Как жестоко.       — Что ж, я смирился. Я сам себя загнал в такое положение, сам позволил здесь поселиться людям. Даже после того, как я понял, что меня заперли здесь, скрыли как тайну и не пускали никого, я не мог держать зла на них. Я бог, мое предназначение дарить жизнь, а не наказывать или убивать. Лишь ваши старейшины иногда приходили. О, они всегда были вежливы, отдавали часть своей силы, но оставались непреклонны относительно моего договора с основателем. Я долгое время никого не видел, кроме них, пока однажды не появился ты. О, я был так поражен, хотя сразу понял, что ты тайком сюда пробрался. Я не призывал тебя, хотя сразу почувствовал связь… Ту самую связь, что дала мне надежду, — Вэй Ин склонился и оставил несколько нежных поцелуев на волосах и виске Лань Ванцзи. — Ты сам начал приходить. Все чаще и чаще. Твоя музыка… О, Лань Чжань, твоя музыка так прекрасна, хотя всегда была наполнена тоской по неизведанному. И надежда моя крепла. Но я не хотел тебя заставлять, это было неправильно. Но ты упорно продолжал приходить, брал мою силу и отдавал свою. Мне понравилось гулять в твоих снах. Там ты никогда не смущался, не был закрытым. Совсем как сегодня.       Вэй Ин засмеялся и склонился, провел под подбородком мягким движением и заставил Лань Ванцзи поднять голову, заглянуть в глаза.       — Я поделился своей силой, теперь тебе решать, что с этим делать. Я не смогу тебя заставить. Не смогу настаивать на исполнении договора. Ты слишком… Ох, я за то время, что наблюдал за тобой, слишком увлекся.       Вэй Ин положил ладонь на его щеку и прижался к губам, подарил еще один нежный поцелуй.       — Кто-то должен выполнить обещанное. Я сделаю это.       А был ли у Лань Ванцзи выбор? Он мог уйти и больше здесь никогда не появляться. У него была божественная сила. Он мог использовать ее. Оставить это странное божество и дальше томиться запертым и без возможности покинуть опостылевшее место. От одной этой мысли скручивало отвращением. Нужно дать свободу тому, кто ее жаждет. Лань Ванцзи не жаждал, она была ему не нужна. Куда он пойдет? Те три года, что он провел вдали, не принесли желанного. Возможно, если бы рядом был Вэй Ин… Но мечтать об этом было глупо и слишком по-детски. Лань Ванцзи и не видел для себя иной судьбы, кроме как остаться в Облачных Глубинах. К тому же, он сможет выполнить долг, который его клан проигнорировал.       — Такой ответственный. Ты не сможешь покинуть это место, оно станет твоей тюрьмой.       — Оно было тюрьмой Вэй Ина слишком долго, — Лань Ванцзи потянулся к ладони, что выводила линии на его ключицах и переплел их пальцы. — Можно вопрос?       — Конечно, мой возлюбленный.       Лань Ванцзи смутился и опустил ресницы. Вэй Ин рассмеялся и коснулся губами сомкнутых век.       — Сила всегда передается таким образом?       — Через слияние и оргазм? О, как мило краснеют твои уши. Очаровательно. Нет, но ты пробудил во мне давно забытые желания. И я не сдержался. Но слияние облегчает процесс. И делает его намного приятнее. Тебе ведь понравилось?       Лань Ванцзи так и не посмел посмотреть на него. Значит это не было необходимостью, но — желанием божества.       — Понравилось. Спасибо.       — О, за что? Ты подарил мне себя и свободу. Это я тебе благодарен. Это бесценные дары. И мне нужно попросить прощения.       — За что?       — За то, что не предупредил, а навязал свою волю.       — Нет, — тут же возразил Лань Ванцзи. — Я знал. Всегда знал о нашей связи, о своем предназначении где-то в глубине души. И остальное… Я хотел. Это было прекрасно.       Последние слова прозвучали едва слышно.       — Я благодарен. Я так тебе благодарен.       — У меня есть одна просьба.       — Говори.       — Останься со мной до рассвета. Подари мне эту ночь целиком. Подари мне себя, чтобы мне было о чем помнить, когда ты уйдешь       — О, Лань Чжань… — прошептал Вэй Ин и втянул в его долгий, мучительно прекрасный поцелуй.       Лотосы свили им ложе, где они удобно устроились. Теперь Лань Ванцзи мог ими управлять, они больше не подчинялись Вэй Ину. Теперь это была его сила. О, он еще успеет ее изучить и понять, а пока были губы Вэй Ина, его руки, его горячее тело, что вжимало его с силой желания.       Тело Лань Ванцзи было готово, все еще раскрыто и приняло Вэй Ина легко. Сохранить это в памяти. Этот образ, это удовольствие, наслаждение, что текло внутри него сияющим светом. Лань Ванцзи перекатил их, устроился поудобнее на бедрах Вэй Ина, пронзенный его членом, что казалось заполонил все его нутро. Он уперся в тяжело вздымающуюся грудь и оттолкнулся, примеряясь к удобному углу.       — Лань Чжань быстро учится.       Верно. Он бы научился большему, если бы у него было время, но его не было. И Лань Ванцзи собирался получить от этой ночи все, что сможет она дать. Он начал двигаться, чуть приподнимаясь и снова насаживаясь, пока их тела не соединялись с громким шлепком. Всякий стыд Лань Ванцзи оставил где-то далеко. Действия ему всегда давались легче слов. Он брал с жадностью и той жаждой, что никак не утихала. Предстоящая горечь разлуки подгоняла его ловить каждый миг. И он ловил. Он впивался в распахнутые губы, оставлял метки на коже и получал такие же в ответ. Он упивался силой рук, что вжимали его в себя, что насаживали на неопадающий после очередного оргазма член. В них обоих было столько силы, она лилась между ними, наполняла мощью, усиливала ощущения. Их тела были влажные от пота и семени, весь воздух пропитался густым, насыщенным запахом. Их запахом. Бутоны лотосов жадно подбирали семя, впитывали его и сияли все ярче, как и сам Лань Ванцзи.       Но ни одна ночь не длится бесконечно. И с первыми лучами солнца Вэй Ин ушел. Истаял в предутренней дымке, оставив после себя лишь багряные одеяния с россыпью жемчужин.

***

      Лань Ванцзи поправил полы своего ханьфу, провел ладонью по изумительной вышивке. Словно живые фениксы и драконы сплетались из золотых нитей. По руке скользнул бутон, в успокаивающем жесте, чуть потерся о костяшки. Лань Ванцзи откинулся на подушки. Стебли тут же сплели подобие столика, на котором возник небольшой нефритовый чайник с чаем и чаша.       Шестнадцать лет назад Лань Ванцзи освободил божество, что томилось долгие годы, едва не позабытое. Его помнили и отдавали дань лишь в той степени, чтобы еще прочнее привязать его к Облачным Глубинам, сплетая их силы. До сих пор мысли об этом приводили его в ярость.        Лань Ванцзи не был столь добр к клану, взрастившему его на лжи и умалчивании, прикрываясь красивыми фразами, выбитыми на каменной стене.       Едва он освоился со своей силой, понял, что теперь в его возможностях, то тотчас же вызвал всех старейшин.       Старейшины смотрели на Лань Ванцзи в багряных одеяниях, с пылающими алым глазами, в окружении золотых лотосов, овеянным божественной силой.       — Ванцзи, — произнес Лань Цижэнь. — Неужели ты?..       — Выполнил то, чем вы долгое время трусливо пренебрегали.       Старейшины загомонили. Один выступил вперед.       — Ты не смеешь так с нами разговаривать. Будь уважительным.       — Будь верен своему слову, — процитировал в ответ Лань Ванцзи.       — Мальчишка!       Лань Ванцзи ничего не ответил. Он окинул взглядом собравшихся. Он чувствовал, что их совершенствование угасает, они цеплялись за власть, за правила, потому что больше ничего собой не представляли. Они были словно истертые временем книги, которые на малой части страниц несли мудрость, а на большинстве — лишь бесполезные разглагольствования.       — Старейшинам стоит снять с себя непосильный груз своих постов и передать его тем, кто сможет нести бремя управления и вести клан к процветанию.       Он подождал, пока возмущение и угрозы утихнут. Его радовало, что при этом дядя молчал, а не пытался оспорить истину. Лань Ванцзи вздохнул и потянул духовные силы из старейшин. Те тут же упали на колени.       — Это была не просьба, — проговорил он в наступившей тишине.       — Ванцзи! — воскликнул Лань Цижэнь. На его лице был страх.       — Дядя, — Лань Ванцзи перевел взгляд на него. Он знал, какое сейчас производил впечатление. Разозленное божество, чья сила клубилась, подавляла, подчиняла. Вэй Ин был слишком добр. Ему стоило прямо потребовать свое по праву. Это злило. Злило, что прекрасное свободолюбивое божество, которое добровольно отдало себя возрождению земли, позволило питаться его силой, было столь жестоко обмануто. Лань Ванцзи всего лишь восстанавливал справедливость.       — Мы тебя поняли, — сдался Лань Цижэнь.       — Хорошо. И вы не станете прятать меня. Я сломал ваши печати и сломаю последующие, но последствия будут тяжелее, нежели сейчас.       — Ты угрожаешь? Ванцзи, что с тобой произошло?       — Предупреждаю, дядя. Я получил божественную силу, вы не справитесь со мной.       — И ты грозишь бедами своему клану?       — Наведи порядок, дядя. И я сделаю все, чтобы сила не иссякала. Я вас защищу от любой напасти. Но я не стану этого делать, если все останется прежним.       Он, наконец, ослабил давление своей силы и позволил старейшинам подняться. Больше никто не кричал, но возмущения еще долго не утихнут. Они смирятся. Рано или поздно.       Старейшины и правда смирились, хотя на это потребовалось довольно много времени. Но этого у Лань Ванцзи было в избытке в его отныне бессмертной жизни бога. Его, конечно, попытались урезонить, выстраивали печати, отрезающие его от основных потоков силы. Его терпение иссякло, когда они попытались шантажировать его жизнью брата. После гибели трех старейшин они все же пришли к взаимопониманию. Лань Цижэнь не одобрял подобных действий, но он больше не имел власти над Лань Ванцзи, тем более нововведения поддержал и глава клана — Лань Сичэнь полностью принял сторону брата. И долгое время он был единственным, кто не испытывал ни малейшего страха перед новообретенными силами.       Но время шло, и обитатели Облачных Глубин привыкли видеть багряные одеяния божества, что появлялось все чаще. Конечно, сначала его сторонились, но чего Лань Ванцзи всегда хватало с избытком — это терпения. Его помощь и поддержка пустила корни в сердцах суровых и строгих членов клана. Теперь к его озеру часто прибегали дети, играя с бабочками или слушая истории, что рассказывал Лань Ванцзи, передавая ту мудрость, которая воспитала бы в новом поколении стремление к справедливости и честности не только на словах. Он посылал им красивые сны, наполненные веселыми играми.       И, конечно, часто его навещал брат, хотя Лань Ванцзи и сам не пренебрегал его приглашениями разделить чай, игру вэйци или сыграть дуэтом гуциня и флейты. Музыка Лань Ванцзи была теперь только меланхоличной, наполненной тоской по тому, кто ушел и оставил после себя горечь потери. Но Лань Ванцзи находил для себя утешение в новом образе жизни. Его увлекали заботы и трудности, что являются неизменными спутниками человеческой жизни. А он все еще ощущал себя человеком больше, нежели божеством. Возможно, прожив не одну сотню лет, он станет иначе смотреть на мир, но не сейчас.       Клан менялся. Неспешно, неохотно, но менялся. Лань Ванцзи испытывал неприязнь к предкам, что были столь бесчестными, но верил в новое поколение. Молодым росткам нужно лишь дать немного свободы, солнца и убрать сорняки. И тогда они окрепнут, потянутся ввысь. И Лань Ванцзи наблюдал, как это происходит. Он не был в изоляции, как Вэй Ин. Он был этим местом, был воздухом, был самим сердцем клана.       Вэй Ин всегда мог освободиться. Он мог покинуть место своего заключения, но тогда погибли бы Облачные Глубины, иссякла бы их сила. Он и правда слишком добр и благороден. Он мог сломать печати, что его заперли, мог отринуть силу, что вливали старейшины, привязывая. Но он этого не сделал. Он терпеливо ждал того, кто добровольно снимет с него оковы.       Вэй Ин… Мысли о нем всегда наполняли Лань Ванцзи странными чувствами.       Иногда его одолевали воспоминания. Он и сам не понимал, почему тоскует по Вэй Ину. Он знал его всего одну ночь с весьма специфической стороны. Но казалось, привязанность к нему росла долгое время, а он и сам не понимал, лишь когда она персонифицировалась в представшем в своем облике Вэй Ине, тогда все, что пробивалось и опутало ростками его сердце, окрепло.       Он скучал. Конечно, он скучал. Иногда он позволял себе тосковать, воскрешал яркие образы, что навсегда запечатлелись в нем. А иногда его тело изнывало от томления, от желания, которое единожды разбуженное не засыпало вновь надолго. И тогда Лань Ванцзи повелевал лотосами, что послушно льнули к нему, оплетали, пробирались внутрь. Удовольствие всегда горчило, выбивало слезы. Он был так жалок. Злился на себя за недостойную слабость, но время от времени все равно отпускал себя.       В одну из тех ночей, что наполнена сладким ароматом цветущего шиповника, пением цикад и горной прохладой, Лань Ванцзи смотрел на полную луну. Она была так прекрасна. Он послал немного божественной силы и перед его глазами засияла ее сестра, окрашенная золотыми искрами. А потом плавно перетекла в знакомое лицо. Зыбкое изображение дрогнуло и рассеялось.       — Лань Чжань, — раздалось едва слышное позади.       Лань Ванцзи обернулся, сердцем чувствуя, но все же не смея верить. Внутри все сжалось, крылья надежды щекотно развернулись в груди.       — Вэй Ин…       Он и правда здесь или это лишь фантом? Иллюзия, порожденная его тоской.       — Я пришел за тобой.       — За мной?       Вэй Ин неспешно подошел, притянул к себе и подарил поцелуй. Лань Ванцзи тут же прижал его к себе, ответил жадно и голодно.       — За тобой. Я искал способ… — Вэй Ин чуть отступил, но Лань Ванцзи не позволил, крепко ухватил за плечи. — Теперь я спрошу. Конечно же спрошу. Ты хочешь отправиться со мной?       — Куда?       — Мир большой. Уверен, мы найдем в нем место.       — Но…       — Да, поэтому я и не приходил так долго. Отпусти меня, — Вэй Ин засмеялся, когда вместо этого пальцы Лань Ванцзи лишь сильнее стиснули. — Я не исчезну. Обещаю.       Лань Ванцзи кивнул и неохотно отступил на шаг назад. Вэй Ин активировал свою силу и призвал что-то. Когда он раскрыл ладони, Лань Ванцзи увидел сияющую жемчужину.       — Это жемчужина возрождения?       — Верно.       — Это значит?..       Лань Ванцзи ощутил, как растерялся. Он ведь не думал, что сможет… Что получится… Но Вэй Ин снова появился внезапно, возник, соткался из лунного света. И пообещал весь мир. Сердце забилось как сумасшедшее.       — Все верно, Лань Чжань. Ты так и не ответил на вопрос.       — Да, — тут же выдохнул Лань Ванцзи.       Редкое сокровище — жемчужина возрождения. Он могла стать заменой божественной сущности, поскольку сама — суть божественная сила света.       Лань Ванцзи выразил свой восторг, притянув Вэй Ина к себе, увлекая на мягкие травы.       — Я тоже скучал, мой возлюбленный, — шептал Вэй Ин, добираясь до обнаженной кожи, что пылала и впитывала каждое прикосновение.       — Вэй Ин…       — Лань Чжань…       Язык их тел, понятный лишь двоим возлюбленным, зазвенел в воздухе, растворился в ночи, осел золотой пыльцой на закрытые бутоны лотосов.

Май, 2023