Мне не нужен второй шанс

Хруст стекла и болезненный стон прерывают стоящую в комнате тишину. Упавший на пол стакан превращается в кучку осколков под ногами, а по паркету расползается тёмное пятно. Мэгуру закрывает лицо ладонями, его плечи содрогаются, а по телу разливается липкий страх, саднящий горло и не дающий нормально дышать. — Оставь меня, блять, в покое! Кричит в пустоту, упирается спиной в холодную стену и оседает на пол. Страх заставляет обхватить колени руками, прижать к груди, спрятаться за ними, исчезнуть. Сбежать от одиночества, что медленно превращалось в настоящий кошмар. Проходит несколько часов, прежде чем Мэгуру, пересилив скребущий в груди ужас, находит в себе силы дойти до кровати, накрыться одеялом с головой и всхлипнуть. Тяжесть внутри превращается в слёзы, от которых уже жжёт глаза. Он ненавидел плакать, но сейчас так больно и паршиво, что сдерживаться уже не было смысла. Телефон на полу разрывался от уведомлений, но у Бачиры Мэгуру не было ни сил, ни желания его поднять. Он хотел стереть из памяти этот день, проснуться и продолжить жить так, будто всего этого с ним не происходило. Он хотел оказаться не здесь и не сейчас, может, рядом с кем-то, но не в одиночестве. Он хотел понять, почему... От предательства так больно.

...

После того, как Бачира блокирует Рина везде, где только можно, проходит неделя. Они сталкиваются у бара в центре города. Рин — в окружении своих друзей, возможно, там даже был парень, с которым он переспал, Мэгуру только примерно представлял, как тот выглядел. Он натягивает капюшон толстовки и проходит мимо, борясь с желанием посмотреть. Нет, к чёрту, он не мазохист. Рин не пытался найти его, не приходил к нему домой и, Мэгуру почему-то уверен, скорее всего звонил всего пару раз. Итоши Рину было плевать, он вряд ли бы опустился до того, чтобы бегать за кем-то и просить прощения. Конченый мудак и эгоист, высокомерный ублюдок и гниющая рана на сердце Бачиры Мэгуру. В конце концов проходит ещё пара дней, которые Бачира проводит то у Исаги, то у Чигири, лишь бы не оставаться одному. Оба друга вытаскивают его развеяться в кино и игровой клуб. Мэгуру спустя полторы недели даже впервые смеётся, остаётся у Хёмы на ночь, и они долго разговаривают, сидя на маленьком балконе. Чигири его обнимает, когда обо всем узнает, гладит по спине и позволяет уткнуться себе в плечо. В ту ночь Мэгуру засыпает без навязчивых мыслей, устраивается поудобнее на футоне и отрубается, стоит только закрыть глаза. Мэгуру становится легче. На следующий день они решают собраться их старой доброй компанией и посидеть где-нибудь. Бачира рад, рад что не один, что его окружают такие замечательные люди. Рад, что это чувство не пожирает изнутри. Он возвращается домой, чтобы переодеться, надеется и сегодня остаться у кого-то на ночь. Оставаться тут одному было сродни пытке. Собственный дом пугал, и было в этом что-то неправильное, Мэгуру и сам это прекрасно понимал. Но ему нужно было справиться с собой, прежде чем вернуться сюда окончательно. Стоило Мэгуру выйти со станции метро, как с неба сорвались первые капли, а ещё через несколько минут на голову обрушился ливень. Оставалось лишь натянуть посильнее капюшон, который не особо то и спасал, и перейти на бег. Заведение, в котором была назначена встреча, находилось недалеко от станции, но Мэгуру всё равно успел насквозь промокнуть. Он остановился на ступеньках, чтобы отдышаться, поднял голову, когда колокольчики на двери звякнули, и замер с широко распахнутыми глазами. Рин смотрел на него с поднятыми в удивлении бровями, глаза в глаза. Внутри что-то треснуло. На мгновение захотелось развернуться и убежать прочь, но Мэгуру не настолько жалок. По крайней мере он не позволит Итоши Рину увидеть свою жалость. Когда Рин уже было хотел что-то сказать, Бачира прошел мимо него, стараясь не задеть плечом, и скрылся за дверью. Рин, ожидаемо, за ним не последовал. Ну и к чёрту. Мэгуру натянул на лицо привычную для всех улыбку и присоединился к друзьям, стараясь не думать и появившейся внутри пустоте.

...

К вечеру, когда уже начало темнеть, и все собирались расходиться, дождь так и не прекратился, а Мэгуру ужасно захотелось побыть одному. Это было очень странным желанием, совершенно ему не свойственным, но, казалось, необходимым. Бачира предупредил Чигири, что позвонит позже, попрощался со всеми, и оставшись в одиночестве завернул в ближайший переулок у ресторана. Прислонившись к кирпичной стене, он выдохнул. Одежда начинала промокать, а руки подрагивать от холода, но Мэгуру нужен был кислород. Он дышал дождевой сыростью, прикрыв глаза, ощущал, как лёгкие будто снова раскрываются, как сердце грохочет в ушах, как растёт в груди пустота. Когда-то Бачира попросил своего монстра уйти, потому что у него появился другой. Настоящий, тёплый, заполняющий пустоту внутри. Монстр его понял, попрощался и пожелал Мэгуру оставаться верным себе, ушёл, позволяя самому принимать решения. Сейчас Мэгуру желает, чтобы он вернулся, потому что пустота вернулась, и её срочно нужно заполнить, жизненно необходимо. И казалось, что в мире существует так много способов, но все они Мэгуру чужды. Бачира не замечает, как напротив переулка останавливается автомобиль. Не замечает, как кто-то из него выходит и упирается в Бачиру взглядом. А когда замечает, думает, что в глубине души этого и ожидал. Наверное, это был даже слишком предсказуемый исход событий. Рин смотрит на него нечитаемо, его волосы мокрые от дождя, а пальцы сжимают телефон. На нем только футболка, которая ещё немного, и окончательно промокнет. Мэгуру скользит по его фигуре, такой до боли знакомой и чужой одновременно. Рин стоит на месте, смотрит и молчит, не понятно, чего выжидает. Но Мэгуру понимает. Слишком хорошо он знает этого монстра, чтобы не понять. Отворачиваясь от парня, Мэгуру надеется, что он, как и всегда, получив тотальное игнорирование, просто оставит его. Итоши Рин ведь ни за кем не бегает, эго больно велико. Бачира слышит, как хлопает дверь, и думает, что всё, на этом и распрощались. Но проходят секунды, прежде чем над головой Мэгуру раскрывается зонт, и он спиной ощущает тепло чужого тела. Что-то в груди сжимается до боли. Со стороны выглядит так романтично, но Мэгуру больно. Больно от чужого присутствия рядом, от прикосновений, от собственных мыслей. Он не хочет казаться жалким, только не здесь и не сейчас. Рин берёт его за руку чересчур нежно, совсем не в своей привычной манере, и осторожно сжимает ладонь. — Пойдём. И Мэгуру идет, потому уже совсем не понимает что в его жизни происходит. Рин тянет его к машине и сажает на переднее сиденье, которое тут же промокает под ним. Внутри тепло, но руки дрожат, а в желтых глазах непонимание граничит со страхом. Зачем он пошел, зачем сел сюда, Бачира боится ответить себе, потому что подсознательно уже знает ответ. Рин садиться рядом и, не теряя времени, выезжает на дорогу. Мэгуру будто выдергивают из транса, он смотрит на Итоши как на прокажённого. — Зачем ты вернулся? Вопрос, не имеющий под собой никакого логического основания, хотя бы потому, что Рин никуда не возвращался. Было ли ему вообще куда вернуться? Они не жили вместе, не имели ничего общего, кроме воспоминаний и чувств, хотя в последнем Мэгуру уже успел усомниться. — Я и не уходил, ты сам меня везде заблокировал. А? Чего? Нет, нет, Мэгуру отлично знает этот приём, он не настолько инфантильный идиот. Да и Рин не привык строить из себя дурачка, отлично ведь всё понимает. — Ты знаешь, почему я сделал это. Прекрасно знает и понимает, хотя бы примерно представляет, что тогда творилось с Бачирой. И, возможно, заблокировал он Рина тогда действительно на эмоциях, но для них были основания, свалившиеся на голову, как снег посреди лета. — Знаю, я ведь сам тебе во всём признался. — Рин качает головой в неоднозначном жесте, продолжая смотреть на дорогу. Мэгуру не покидает мысль, что есть в его поведении что-то странное, неузнаваемое. — Тогда же хотел попросить прощения, но ты оказался быстрее. Я позвонил Исаги, но этот придурок как обычно начал лезть не в своё дело. — Не называй моего лучшего друга придурком. — Это было не к месту, но Мэгуру просто должен был что-то сказать, хотя бы для того, чтобы не казаться загнанной в угол жертвой. — И не особо-то ты и хотел извиняться, раз уж даже ни разу не пришёл. — А зачем? Ты бы не открыл. Я решил подождать, пока ты успокоишься, и поговорить. Голос Рина звучал уверенно, как и всегда, без капли сомнения или колебаний, и это злило. Не потому, что в его словах был смысл, а то, как это было сказано. Итоши в целом выглядел так, будто ничего не произошло. Ни одной лишней эмоции, ничего, что выдавало бы в нём хоть малейший намёк на нервозность или напряжение. Он всегда был таким, совершенно непроницаемым, и это злило — будто говоришь с манекеном. — Поговорить с человеком, у которого из искреннего только презрение и чувство собственной важности? Вау, а ты делаешь успехи в юморе. Я поражён. Вот оно. Рин сильнее сжимает руль и хмурит брови, хоть что-то человеческое. Мэгуру знает, что перегнул, потому что это было совсем не так. Рин был заносчивым эгоистом, но не лживым лицемером, и именно это было одной из главных причин, по которой Мэгуру обратил на него внимание. Итоши Рин был прямым как рельсы и делал только то, что сам хотел. Но именно этот факт сейчас усугублял его положение. Он хотел сделать то, что сделал, и с этим невозможно поспорить. — Так значит, ты ещё не успокоился. Мэгуру не мог не заметить, как сильно Рин изменился с их первой встречи, учитывая, что тогда ему было только шестнадцать. Если подросток Рин был просто невыносим, то взрослый Рин явно делал успехи, пусть и оставался всё таким же невыносимым во многих аспектах. Они оба выросли, но психологически Рин явно был взрослее. Даже сейчас он старался говорить спокойно, хоть и был раздражён, старался не спугнуть. И вот оно, то, что казалось таким непривычным. Итоши Рин пытается идти на компромисс. Не орать, не давить, не подчинить, а найти компромисс. И какими бы сильными не были обида и разочарование, рациональность брала верх. Мэгуру действительно успокоился, его плечи опустились, а взгляд упёрся в собственные ладони. Рин прочитал его и сам более-менее расслабился. — Если бы мне это всё было не нужно, меня бы здесь сейчас не было, ты и сам это знаешь. — Мэгуру мысленно кивает. Да, всё именно так. — Я не собираюсь оправдывать то, что сделал, это только моя вина. Ах, мистер очевидность. Мэгуру и не нужны были оправдания, ему в целом ничего не хотелось об этом слышать. Вся эта ситуация уже оставила на нем след, он не хотел говорить об этом, хотел не думать, а просто перевернуть эту страницу и забыть, как страшный сон. — Сейчас я хочу извиниться, правда хочу. — Рин паркуется и впервые за всю поездку смотрит на Мэгуру. — Прости меня. Так просто, без кучи соплей и ненужных тирад — два слова, но было в них что-то, как и во взгляде, которым Рин на него смотрел. Раскаяние? Сожаление? Бачира не мог точно сказать, он никогда не видел у Итоши таких эмоций, чтобы их определить. И всё это было как в глупейшем романтическом сериале, где главная героиня не могла решить, что ей послушать: голову или сердце. У Мэгуру, к сожалению, и то и другое кричало "прости его". Было обидно, было больно, но страх одиночества не давал убежать, он сковывал своими цепями и нашёптывал на ухо, что останется один, если не примет Рина обратно. Быть с кем-то из-за страха одиночества даже звучало ужасно, не так Мэгуру себе представлял нормальные отношения. Пока он думает, Рин выходит из машины и открывает дверь с его стороны. Только сейчас Бачира замечает, куда они приехали. Это был его дом. Что-то непонятное загорелось под рёбрами. Рин протягивает руку, и Мэгуру смотрит на него с опаской. — Я не сказал, что прощаю тебя. Упирается как ребёнок, скрещивает руки на груди и кривит губы. Рин терпит, ждёт. Он стоит под дождём, по открытым участкам кожи стекает вода, и Мэгуру даже становится его жаль. — Ты можешь подумать об этом дома. Идём. Рин ничего не делает, но Мэгуру сам встаёт, сам идёт за ним и сам впускает в свою квартиру. Итоши по-хозяйски проходит в ванную, берёт оттуда полотенце и накидывает Бачире на мокрые волосы. Мэгуру смотрит на него из-под таких же мокрых ресниц, пытается найти подвох, пытается поймать хоть малейший намёк на безразличие в чужом лице. — Иди, переоденься и высушись, заболеешь. Нет, пожалуйста, не надо. Не делай вид, что что-то чувствуешь, потому что если это окажется так, Мэгуру не сможет отказать. Пожалуйста, Рин, не доламывай, не разрушай до конца. Бачира плотнее сжимает губы и уходит в свою комнату, не давая грёбаному "а ты?" вырваться наружу. Когда дверь за его спиной закрывается, Мэгуру едва сдерживает слёзы. Обида ледяной глыбой обрушивается на плечи, режет похлеще охотничьего ножа, больно. Ну почему так больно!? Мэгуру, не жалея сил, пинает несчастную табуретку, та отлетает в стену и переворачивается. Так обидно, что аж злит. Он не может простить, но хочет. Это так жалко, ничтожно и низко, опускает всю гордость и достоинство под плинтус. Бачира Мэгуру никогда ни под кого не прогибался, не пытался угодить, жертвуя своими желаниями, он тоже эгоист, может и не такой, как Рин. Эгоист, боящийся одиночества. И сейчас, вопреки всем своим принципам, одиночество решает за него. Мэгуру находит Рина на кухне, что-то смотрящего в своём телефоне. Его волосы всё ещё мокрые, на столе две кружки с, предположительно, чаем, а единственный источник света — настенная лампа у входа. Был во всём этом какой-то уют, и если бы не произошедшее до, Мэгуру мог бы просто насладиться этим моментом. Он подходит к столу, но не садится, смотрит на Рина, поднявшего на него взгляд. — Значит, ты хочешь, чтобы я дал тебе второй шанс? Рин молчит. Откладывает свой телефон и берёт Мэгуру за руку. У Рина тёплые руки, длинные, изящные пальцы и выступающие вены. Красиво. Он гладит большим пальцем запястье Бачиры, смотрит в жёлтые глаза так внимательно, будто пытается что-то там разглядеть. — Мне не нужен второй шанс, Мэгуру, я хочу то, что у меня уже было. Больше никто ничего не говорит. Мэгуру позволяет утянуть себя на колени, залезть руками под домашнюю футболку и прижаться губами к губам. Рин не напирает, даже не кусается, сминает губы так, будто Мэгуру может рассыпаться от любого резкого движения. Рин никогда таким не был, всегда делал то, что нравилось ему. Сейчас Рин делает не для себя, и в этом его поведении чувствуется всё то нежное и заботливое, что он показывать не привык. Это пугало. Рин несёт его в комнату, кладёт на кровать и нависает сверху. Целует в скулы, шею, ключицы, гладит впалый живот и оставляет яркую метку под ухом. Мэгуру задерживает дыхание, впивается пальцами в матрац и смотрит куда угодно, но только не на Рина. Тот ловко расправляется со своей и чужой одеждой, но Бачире кажется, что обнажили его душу, такую хрупкую и израненную, скрытую под стальными доспехами. И все это больше похоже на суд, где Мэгуру не дали права на адвоката, заперли в клетке и огласили приговор. Рин огласил. Скрип кровати, шумное дыхание и редкие, сдавленные стоны через сжатые зубы. Рин, обычно немногословный во время секса, что-то шепчет на ухо, сцеловывает непонятно откуда взявшиеся слёзы, и совсем на обычно-привычного Рина не похож. Только когда Рин обнимает со спины и прижимает к своей груди, Мэгуру осознаёт, как низко он упал, как глубоко его засосала эта трясина. Мэгуру добровольно запирает себя в клетке. Мэгуру выбирает тёплое и живое, то, что в конечном итоге убьёт его. Монстр рядом зарывается носом в его макушку, и Мэгуру делит с ним одно одиночество на двоих. Мэгуру засыпает, не готовый снова остаться один.