KeGo: Day 11 - Loud

Громко

Изуку бежал так быстро, как только мог, пригибаясь и прокладывая себе путь сквозь поток студентов. Сердце колотилось у него в груди, и, завернув за угол, он едва уклонился от шарфа Айзавы, который почти обмотал его талию. Задыхаясь, он оглянулся через плечо, обнаружив своего опекуна на приличном расстоянии, но быстро догоняющего его. Волосы взрослого были распущены, а глаза не вспыхивали красным, поэтому Изуку использовал это в своих интересах, шлепнув ладонью следующего ученика, которого увидел. Удивленный вскрик, затем он почувствовал, как земля прямо под его ногами затряслась и приподнялась. Ему было все равно, что делают причуды других учеников, он просто прыгнул в сторону, обойдя плавающую плитку, а затем побежал за другой угол по очень крутой кривой. Там он ударился о стену, но, пробежав еще несколько секунд, перестал чувствовать, как гневный взгляд вонзается ему в шею, поэтому быстро и осторожно присел за дверью и оглянулся. Айзавы нет. Только сбитые с толку студенты потирают головы. Подозрительно прищурившись, Изуку просканировал зал, но ни один разъярённый чёрный комбинезон не пробился сквозь множество разных учеников, так что мальчик решил, что на данный момент он оставил подземного героя позади. Хотя бы на время. Но он не был уверен, и, как показал опыт, стоять на месте было смертным приговором. Он поднял глаза и был встречен большим обеденным залом, а в его сторону было направлено немало взглядов. Старшие ученики привыкли, что он бегает по школе, и лишь бросали на него быстрые настороженные взгляды, но новые студенты, учившиеся здесь всего несколько дней, откровенно глазели на его растрепанный вид. Волосы всклокочены, с одной стороны мокрые от красной краски, с другой – от желтой, рубашка грязная, а штаны испачканы еще сильнее. Кто бы мог подумать, что для фрески Всемогущего потребуется столько краски? Теперь – куда ему спрятаться? — Вот ты где. Изуку взвизгнул и откатился в сторону, поднявшись, чтобы бежать, когда шарф Айзавы схватил его за ногу. — Дерьмо! — выдохнул Изуку и рухнул лицом на землю. Он повернулся, пиная ногами и пытаясь распутать шарф, но Айзаве удалось подхватить другую его ногу и подтянуть, как очень большую извивающуюся рыбу. У Изуку было всего несколько секунд, чтобы оценить истинный масштаб неприятностей, в которые он себя втянул, прежде чем он обнаружил, что смотрит на своего опекуна, нависающего над ним. Красная краска скатилась по лицу Айзавы и плюхнулась Изуку на щеку. Нервно усмехнувшись, мальчик сложил обе руки вместе, ладонь к ладони и сделал вдох. — Эй, как дела? Давно тебя не видел! Как и то, что ты сделал со своим костюмом! — пробормотал он пронзительно, и снова попытался высвободить ноги, но глаза его опекуна блестели опасно красным. Так что Изуку дал ему два маленьких нервных пистолета из пальцев, стараясь, чтобы это звучало непринужденно. — Тебе идет. Айзава просто еще раз посмотрел на него, синие брызги , к счастью, немного уменьшили горящую картину гнева на его лице, и Изуку почувствовал, как пот стекает по его шее. — Эм, так что, ладно, позволь мне просто сказать, что я не хотел, чтобы краска взорвалась, как это произошло, и что у меня есть отличное объяснение вопроса, и ответ, который, я чувствую, может тебя удивить. Но Айзава не хотел этого слышать. Вместо этого он выдохнул через нос, как бык перед красным цветом. Изуку сглотнул. — Айзава, кхм, ты выглядишь немного убийственно, и я почти уверен, что ты не должен смотреть на своего беспомощного, невинного и трудолюбивого приемного ребенка как… Внезапно в столовой раздался самый громкий, пронзительный вопль, и Изуку зажал уши обеими руками. На мгновение он подумал, что за этот звук отвечает Айзава – терпение, наконец, лопнуло – но затем он увидел, как мужчина выпрямляется. Несмотря на разноцветные брызги краски на его комбинезоне, Изуку сразу же узнал маску Подпольного героя, и его нервы напряглись от внезапной перемены. Изуку серьезнее забрыкался ногами и попытался встать – вставай, вставай, вставай, подальше от пола – когда Айзава схватил его за загривок и поднял на ноги. Шарф распутался и снова обмотался вокруг Айзавы, а Изуку сделал шаг ближе к герою. Мужчина не выпускал из рук его рубашку. — Безопасность третьего уровня была нарушена. Все ученики, пожалуйста, эвакуируйтесь в установленном порядке, — эхом повторилось заранее записанное сообщение через динамики, и Изуку инстинктивно посмотрел на лицо Айзавы, ища знак того, нужно ли ему волноваться так сильно, как он уже это делал. — Что это такое? — Тревога? — Что случилось? Внезапно вокруг них возникло движение, все вскочили и бросились к выходам, в спешке спотыкаясь. Изуку вздрогнул от бегущих так близко студентов и даже получил локтем в плечо, прежде чем прижался спиной к Айзаве, все еще держа руки на ушах. Прогерой позволил ему это, громко перекрикивая панику ближайших к ним ученикам. — Кто-то проник в здание, — сказал он и хмуро посмотрел на запаниковавших студентов, явно недовольный быстро растущей массой людей, блокирующих выходы. Он выпрямился до своего настоящего, довольно впечатляющего роста. — Успокойтесь, — громко скомандовал он ученикам, обратившимся к нему за советом, и подхватил девушку, которую толкнули сзади. Удерживая ее, он хмуро посмотрел на детей, протискивающихся к дверям. — Я узнаю, что происходит. А пока сохраняйте спокойствие и эвакуируйтесь. Шарф Айзавы выстрелил и поймал мальчика, упавшего на колени. — И помогите своим одноклассникам. С этими словами он начал указывать, приказывать и в целом диктовать детям вокруг него сохранять спокойствие, двигаться, перестать толкаться, но Изуку был слишком занят борьбой со своей реакцией «бей или беги», дергая конечностями, и единственное, что удерживало его, была строгая рука, вцепившаяся в его воротник. Тревога в сочетании с телами, утопающими в звуках, прикосновениях и движениях, грозила унести его прочь, из настоящего в прошлое. Комната была полна тел, набитых вместе, как сардины, стонущих, визжащих, плачущих и умоляющих, Изуку прямо посередине, потому что он был плохим, открыл свой большой рот и сказал что-то, что не понравилось его отцу. Он чувствовал, что соскальзывает, дергая руками около ушей и теряя контроль над своей врожденной причудой в массе взбудораженных людей – и когда еще один локоть вонзился ему в грудину, он оттолкнул ее слишком грубо. Крик, и он тупо смотрел, как мальчик почти в два раза выше его, уменьшился до размера его ботинка. Тут же рука Айзавы отпустила его загривок, но прежде чем Изуку успел по-настоящему запаниковать – не оставляй меня здесь, не оставляй меня здесь, не уходи, пожалуйста – две сильные руки схватили его под мышки и подняли с пола. Неподвижный и напряженный, он внезапно сел на плечи Айзавы, вне живой массы вокруг них. Его опекун не переставал кричать и направлять, но теперь у него было две руки, чтобы делать это, без нестабильной угрозы, включающей случайные причуды людей. Изуку почувствовал, как его дыхание стало коротким и хриплым, но в его ушах пока что перестало звенеть – или он вообще перестал слышать, потому что высокий свист не мог быть здоровым. Исцеление уже охватило все его тело, и он скрестил лодыжки на груди Айзавы, чтобы лучше удержаться за движущегося профессионального героя. Он зарылся руками в волосы Айзавы , не дергая их слишком сильно, и нащупал его причуду, знакомое сияние взгляда, пронзительное покалывание в кончиках пальцев, как будто он держал невесомого маленького ежика со слишком длинными шипами. Айзава вздрогнул, когда его волосы встали дыбом, но продолжал работать, несмотря на активную причуду. Изуку знал, что он должен отпустить, не должен использовать причуду на своем опекуне, занятом управлением эвакуацией, но он не мог остановить свою врожденную причуду от реакции на стресс, от потягивания и удержания чего-то, что, как он знал, было хорошо, комфортно и безопасно. Он гладил причуду Айзавы, чтобы очнутся, несмотря на иголки и уколы, которые она посылала, свернулся калачиком настолько, насколько мог, и ждал, когда паника уляжется. Это действительно не заняло много времени, кто-то где-то крикнул о журналистах и ​​ложной тревоге и о том, что все будет хорошо. Айзава похлопал его по правой ноге, когда всеобщая паника переросла в нервную болтовню вокруг них, поэтому Изуку неохотно отпустил причуду Айзавы, чтобы вместо этого засунуть руки в шарф , потирая материал между кончиками пальцев – подальше от причуды. Он обнаружил, что его руки окрашиваются в синий цвет, и уставился на него. Все было отлично. Они были в порядке. Айзава уже шел дальше и разговаривал с одним из клонов Эктоплазм, чтобы узнать, что произошло. Не было причин, чтобы его уши все еще звенели, а сердце вырывалось из груди. У него не было причин оставаться на плечах Айзавы, свернувшись калачиком вокруг него и моргая глазами от всплывающих на поверхность воспоминаний. Но мужчина не трогал его, а Изуку не хотелось спускаться самостоятельно. Поэтому он сосредоточился на дыхании и оставался как можно тише. Все было отлично. Если бы он быстро выглянул наружу, когда Айзава направлялся к кабинету директора, он бы увидел разрушенный вход, превратившийся в простую кучу пыли.