Краткий курс автобиографии

Твои пальцы держат «Колд брю», где-то в кармане звенит мелочь. Где-то… В твоих ушах переизбыток дилея, хотя, кажется, песня давно закончилась. Это ты так дышишь. Горизонт алеет, но солнце ещё не собирается садиться. Вроде, это цвет твоих волос. Вокруг столько прекрасного, что так и тянет разрисовать этот свет, вот только для его продолжения нужно внутреннее свечение. Ломка, долгое любовное голодание после передозировки. Невозможно. Эта история о маленькой любви большого ребёнка, который так и не смог высчитать размер своего сердца. *** Он соврёт, если скажет, что не вспомнит каждого её прикосновения. Он соврёт, если запнётся на частом воспоминании тёплых пальцев на щеке и такого близкого момента. Но он обязательно соврёт. Однажды они встречали праздник вместе. В глупой одежде и под неизвестный психоделик, кажется, лежали на чужой кровати, а потом он посвятил ей стихотворение и спрятался в другую комнату от смущения. Никакого праздника в тот день не было. Его зовут С, а её - Э. С - значит сын Солнца, Э - экзистенциальная эгоистка. Они чем-то похожи; только палочка у мисс Э, и смотрят они в разные стороны. Иногда друг на друга, а иногда - как можно дальше. Они странно познакомились и странно уживались. Они любили, не имея таковой возможности. Они писали письма и тайно переглядывались, они не могли и дня без чувственных сообщений. Они даже не осознавали, как крепки и близки их взаимоотношения. Но С испортил всё. С был глупым ребёнком, не ценившим те признания, что потом будет слёзно строчить на скомканной бумаге стих за стихом, никогда никому не показывая. Э была не более умна - она не понимала, совершенно ничего не понимала. Но вместе они были мудрее всей планеты Земля. Однажды они пошли в театр спустя две недели и четыре дня разлуки. С ними было около двух… трех… двадцати трех… тысяч человек. Э снова ничего не поняла. Она не поняла даже татуировку С на его груди, не поняла, что он отлично себя чувствует, вот только больше ничего не чувствует. В центре внимания были тысячи людей, за исключением С. Вниманием была Э, а центр был утерян. Странно, что двадцать три тысячи гостей не усидят на сотне театральных кресел. С беззвучно падал в эту впадину чувств, не зная, что вместо дна там - пустота, несущая на твёрдые доски в свободном падении. Эффект неожиданности всегда причиняет много боли, а потому он выжидает момента, чтобы надломить. Э, ты слушала моё сердце без фонендоскопа, через объятия. Ты клялась защищать его, мягко зовя хрупким, но теперь отравила изнутри, сделав из него нечто скомканное, разбитое. Почему ты так поступаешь со мной? В последующем для мистера С настал период глубокой, с умалчивающими подробностями меланхолии, ибо нежная атлантика окрасилась звенящей белизной. И никто не помогал вывести этот жуткий цвет, все разве что выводили самого С из себя. Когда он очерняет личность в случайной своей мысли, он начинает видеть мерзость в каждом действии постороннего. Боль пожирает, а плоды утерянного пожинает сам человек. И в итоге его не остаётся. *** Ты никогда не вернёшься. Ты лишь с легкой улыбкой и слезой-крохой вспоминаешь пережитое, и радуешься отсутствию его в бесконечности. Колышущаяся листва указывает на дальнейшую тропу жизни, пока ветер не стихнет. На улицах всё громче поют струны и звенят лады, а ты всё ещё держишь «Колд брю» и не умеешь играть на электрогитаре.