Наследница Спарды

      — Мириам, ну же! Хватит ломаться.       — Я пообещала, что это останется секретом, — шипит она. И уже по этой напускной раздражённости Данте понимает, что её одолевают сомнения. — Я не рассказала даже Неро. Неужели ты думаешь, что тебе удастся меня уговорить?       — На ребёнка же это лицо тебя как-то уломало.       Мириам опускает брови и взгляд её становится убийственным. Но поскольку Данте прожил рука об руку с Вергилием слишком много лет, его организм успел выработать некоторую устойчивость к подобным вещам.       — Брось, Вергилию плевать, кто родится — держу пари, он в любом случае подарит книгу. Неро — папаша, так что его это вообще волновать не должно, — Данте разводит руками, — а мне что делать? Какую погремушку дарить — синюю или розовую?       — Причём здесь это?       Мириам выглядит так, будто действительно не понимает, о чём он толкует. Данте приходится вспомнить, что она не человек и едва ли прожила среди них достаточно, чтобы уловить все нюансы социального устройства.       Он сбавляет обороты и объясняет ей.       — Синий цвет для мальчиков, розовый — для девочек.       — Ты постоянно носишь красный, — недоумевает она. — Красный близок к розовому, разве нет?       Данте понимает, что дилемму пора сворачивать. Честно говоря, вполне вероятно, что и он сам не разбирается в вопросе достаточно, чтобы выступать сейчас в роли эксперта.       — Это… не совсем одно и то же, — вздыхает он, откидываясь на спинку дивана. Его продолжает разрывать любопытство, но он решает сделать перерыв прежде, чем зайдёт на второй круг. А там и на третий, если понадобится. Он решительно настроен расколоть этот крепкий орешек.       Но скорлупа неожиданно трескается сама.       — Девочка.       — Что, прости?       Отвлечённый собственными мыслями, Данте не улавливает смысла слов. Он поднимает голову и видит на губах Мириам довольную ухмылку.       — У Неро будет девочка, — терпеливо повторяет она, о чём почти мгновенно жалеет — радостный возглас, который издаёт Данте следом, оказывается оглушительно громким. Он похож на боевой клич, с которым воины несутся на верную гибель.       — У меня будет внучка!       — Заткнись сейчас же! — шипит Мириам, всё ещё надеясь сохранить эту новость между ними двумя.       — Первая охотница в роду!       — Охотница?       Но делая это, конечно же, зря.       Последний голос раздаётся со стороны лестницы и именно он мешает ей задушить Данте. Мириам не нужно оборачиваться, чтобы узнать, что Вергилий стоит на ступенях и озадаченно смотрит на них сверху вниз.       — Данте, я же просила, — жалобно стонет она, после чего приземляется к младшему на диван. Отрицать бесполезно. Но она пытается утешить себя тем, что раз один дедушка знает, значит, и второй должен быть в курсе.       Да простит её Кирие.       — Это точно?       — Да, — радость Данте слегка приглушается, — ты уверена?       Мириам щурит на него глаза, и на крохотную долю секунды Данте испытывает стыд за свою несдержанность. По крайней мере, ему везёт — Неро в агентстве нет, так что хотя бы для него пол ребёнка останется сюрпризом.       — Вы невыносимы, — заявляет Мириам, бросая злой взгляд и на Вергилия тоже, хотя он ничего такого не сделал. — Оба. Да, я уверена. Можете спросить ещё какого-нибудь демона, раз во мне сомневаетесь.       — Триш тоже должна знать, — вякает Данте, не подумав. И вот уж точно момент, когда стоит сдать назад, потому что подобное замечание задевает гордость Мириам — она косится на него неодобрительно, вот-вот готовая всерьёз обидеться. — Но мне вполне хватает и твоего ответа.       Мириам отводит взгляд, и черты её лица снова выглядят нежными и мягкими. Она быстро теряет контроль над собственной внешностью, стоит только отвлечься на что-нибудь. Без лишнего взгляда Данте даже не может с уверенностью сказать, какой у ней цвет глаз. Зелёный, кажется? Большую часть времени зелёный, хотя зависит от того, с кем она говорит. Он подозревает, что этот облик по большей части держится на воспоминаниях и предпочтениях Вергилия, потому что рядом с Нико Мириам выглядит намного моложе, волосы её становятся темнее, а улыбки — ярче.       Интересно, унаследует ли внучка эту способность.       Будет ли она пернатой, как папа с бабушкой? Или чешуйчатой, как её дедушки?       Дедушки. Данте с дядей то ещё не до конца разобрался, а теперь нужно будет привыкать заново.       — Я хотел подарить меч.       Вергилий всё так же остаётся стоять, не до конца спустившись на первый этаж. Взгляд у него притуплённый и нахмуренный. Данте смотрит на него с пониманием и сочувствием: «О да, у меня не одного эта тема вызывает геморрой».       — На первый день рождение? — уточняет он, пытаясь привести брата к мысли, что это будет не совсем уместно.       Но мыслями Вергилий тоже куда больше демон, чем человек.       — Если будет девочка, пожалуй, стоит лучше подарить арбалет или кинжал?       — Арбалет? — заводится истеричным хихиканьем Данте.       — Меч тоже ей пригодится, — авторитетно заявляет Мириам. — Я воюю с мечом. И Триш тоже.       — Но и ты, и Триш, и Мэри больше предпочитаете оружие дальнего боя.       — Хм, ты прав. Но я не в восторге от стиля Леди — та огромная бандура, с которой она таскается, редко оказывается по-настоящему эффективной.       — Да, я бы предпочёл, чтобы моя внучка имела более изящные навыки ведения боя. — Она ещё не родилась, — Данте повышает голос, силясь прервать их дискуссию. — А вы уже обсуждаете её боевой стиль.       Мириам и Вергилий смотрят на него с почти одинаковым непониманием в глазах.       — Да ладно вам! Может, лучше начать с чего попроще? Плюшевые игрушки там, одеяльца, платьица.       — Платьица? — Мириам расплывается в улыбке, — ты никогда не видел детей демонов, не так ли? Они слишком резвы для подобной одежды.       — Да, чёрт возьми, не видел, — Данте разворачивается к ней, смотрит серьёзно и чуть раздражённо, — никто из нас не видел, только ты. Чего тебе не хватало, когда Неро был маленьким?       — Времени, — отзывается Мириам глухо. — И крови. Лишних рук ещё, может быть.       Данте запоздало понимает, что свернул не в том направлении, потому что это траурное настроение заражает и Вергилия тоже. Да, родители из них вышли, прямо сказать, никчёмные. Но Неро никогда не сердился на них по-настоящему. А теперь ещё позволяет попробовать себя в роли дедушки и бабушки, так что Данте их чрезмерное чувство вины очень раздражает.       — Так, ладно, — вздыхает он. — С чего мы начали?       — С того, что не стоит дарить меч, — подсказывает Вергилий.       — Подарить оружие на первое день рождение — это очень почётно, — негромко рассуждает Мириам. — Для всех очевидно, что дитя не сразу сможет воспользоваться им, ему нужно для начала подрасти. Но… это что-то вроде традиции? Никто не знает, доживёшь ли ты до следующего праздника в его честь. А меч своего часа рано или поздно дождётся.       Данте не без веселья думает, что оставит после себя целую оружейную. И пусть девчонки, скорей всего, растащат основную часть, малышке тоже непременно что-нибудь достанется.       — Логику я уловил, — соглашается он, — но в случае нашей кончины ей всё равно будет, что унаследовать. Ты вообще представляешь, сколько всякого барахла у меня в чулане?       Мириам в ответ улыбается, а вот Вергилий недовольно хмурится.       — Все эти вещи недостойны юной наследницы Спарды, — говорит он серьёзно. — Половина из них жутко сквернословит, а другая часть просто нелепа.       — Хорошо, давайте тогда учтём, что её будущая крёстная — лучшая оружейница из ныне живущих. Нам всем бесполезно соревноваться с ней.       Вергилий наклоняет голову в бок, усердно размышляя об этом.       — Крёстная? — уточняет Мириам. — Этот обряд всё ещё проводят?       — Полагаю, что нет, но…       Он пускается в запутанные размышления о друзьях семьи, «крестных», которые выступают в роли дядь и тёть, а также сложных конструкциях человеческих взаимодействий.