Наслаждайся

Ривай открыл дверь в свою комнату. Закрыл. Открыл снова. Тяжело вздохнул. Не то чтобы спящая на его кровати Ханджи являлась чем-то из ряда вон выходящим. Объяснялось это даже не наличием у них каких-либо отношений помимо товарищеских (хотя таковые имелись). Больше тем, что вымотанная своими экспериментами, она обычно заваливалась в первую попавшуюся комнату и если находила там пустую кровать, то вырубалась на ней сразу же. Так как разбудить наконец-то заснувшую после двух-трех дней работы Ханджи было практически невозможным, то остальным оставалось только смириться. Но этот раз действительно был из ряда вон выходящим. В комнате витал резкий и неприятный запах алкоголя, а внешний вид Ханджи только подтверждал то, что без пары бутылок не самого лучшего пойла тут не обошлось. Хотя Ривай не мог сказать, что этот самый вид ему не нравится. Ремни устройства маневрирования были слишком туго затянуты, так, что это не могло не причинять дискомфорт. И это, а еще контраст темных грубых ремней и нежной женской кожи, делало спящую Ханджи почти возбуждающе беззащитной. Из одежды на Ханджи были одни простые черные трусики, которые только добавляли пикантности общей картине. У всей ситуации было два небольших, но решающих минуса. Ханджи мирно посапывала, и не думая просыпаться. И, судя по всему, была в стельку пьяна. Ривай, выругавшись, подошел к кровати и в довесок обнаружил мятый листок бумаги, который, по идее, должен был лежать прямо на животе у Ханджи, но, повинуясь законам физики, сполз немного на бок. «Наслаждайся!» Ну восхитительно теперь. Ривай выругался еще раз, уже длиннее и витиеватее, разобрав в прыгающих по листку буквах почерк Майка. Теперь стало ясно, кто обеспечивал антураж, и к пункту стукнуть Ханджи на досуге прибавился пункт хорошенько попинать Майка. Дело было не в том, что Ривай не оценил сюрприз. И даже не в том, что для того чтобы так Ханджи нарядить, ее надо было сначала раздеть (как-то не до половой принадлежности им всем было пару лет назад, когда эта ненормальная получила несколько открытых переломов от удара о стену). Но повторения подобного фарса он допустить не мог. В любом случае, Ривай чувствовал себя слишком уставшим, чтобы планировать воспитательный процесс. Сейчас ему хотелось лечь и заснуть, используя Ханджи в качестве подушки. Но сначала надо было снять с упившейся идиотки всю эту амуницию, а то завтра и двинуться нормально не сможет. Но когда он, присев на кровать, взялся расстегивать крепление на груди, Ханджи все-таки решила проснуться. - Рива-а-ай, - она сладко зевнула, пытаясь сфокусировать взгляд. – А что это ты тут делаешь? - Мне кажется, это я должен спросить, что ты тут делаешь, глупая женщина, - Ривай положил ладонь на крепление и немного надавил, – в таком виде. - Ой, - Ханджи немного виновато улыбнулась, но, тем не менее, трезвости в ее взгляде не прибавилось. - И что мы с этим будем делать? – рука скользнула выше, к шее, а потом Ривай зарылся пальцами в волосы и наклонился совсем низко, почти касаясь ее губ своими, предоставляя ей возможность самой выбирать продолжение этого вечера. Ханджи, помедлив с секунду, потерлась своим носом об его, в глазах у нее плясали веселые искорки, и Ривай так и не понял, снесло ли у него крышу от возможности больше не сдерживать свое напряжение, или же от зашкаливающей нежности этого жеста. Ремни с нее он все-таки снял, не спеша, целуя и покусывая натертые участки кожи, наслаждаясь благодарными полувздохами-полустонами. Когда со всем этим было покончено, Ривай не удержался и поставил засос на нежной коже внутренней стороны бедра, под ее очередное томное-томное «А-ах!». В конце концов, Ханджи не вытерпела и, сжав ладонь в его волосах, потянула к себе, наверх. - Ты не хочешь раздеться? - Не-а, - и Ривай наконец-то поцеловал ее, больше конечно для того, чтобы не отвлекала пустыми возмущениями, пальцами правой руки играя с ее соском. – Не мешай мне, женщина. Он спустился ниже, стянул трусики, и принялся вылизывать чувствительную-чувствительную кожу на животе, оставляя пару засосов и там. А потом просто трахнул ее пальцами, заставляя забыть о том, что в штабе они не одни и что нужно хоть немного сдерживаться. Под конец Ханджи выгнулась у него в руках, и он снова ее поцеловал – последний ее стон всегда был самым сладким, самым замечательным, предназначенным только для них двоих. - Ривай, - ему оставалось только удивляться, как она умудряется в подобные моменты произносить его имя так, что все внутри сжималось и хотелось никогда-никогда ее не отпускать. Для него все закончилось безобразно, восхитительно быстро, как будто он какой-то шестнадцатилетний подросток, а не взрослый мужчина, стоило ей только сжать ладонь на его члене. Даже штаны снимать не пришлось. После такого не хотелось не то, что вставать, шевелиться даже не хотелось. - Что, и мыться не пойдешь? – Ханджи, уже ни капельки не пьяная, довольно улыбалась, и на это тоже было очень приятно смотреть. - Какое, нафиг, мыться? – Ривай раздраженно фыркнул, кое-как стянул с себя оставшуюся одежду и, притиснув Ханджи поближе к себе, с блаженным вздохом закрыл глаза. – Все завтра, женщина. Спи.