Родное

Ростов сжал в руках плед. Тот шерстяной, ничего не греет — оно и понятно, уже почти лето за окном, было бы странно спать под толстым слоем одеяла. Лето приближось, уже рано светлеет, свет, попадающий через окно, приглушенный и слышно все прелести природы: птиц, и их приглушенное мелодичное пение, стрекотание жучков, а если совсем прислушаться, можно расслышать кваканье. Леша чувствовал одиночество, он особо не замечал за собой приступы тактильности, даже не может называть себя таковым, но последние полтора года живется очень тяжело, не уютно и холодно, и это несмотря на то, что город находится на берегу черного моря, климат тёплый и влажный, и все равно, тяжелый осадок упал на плечи, заставляя каждый раз томно вздыхать от усталости. Парень жутко скучал по Одессе, и ладно, если бы они просто так не виделись, все может быть, работа сложная, а они еще и в разных странах находятся, но вот то что они находятся в разных краях и является ключевым моментом. Ростов на некоторое время выпал, вроде граница не так далеко, просто возьми и приедь, но все не так просто. Брови нахмурились, а Леша сильнее поежился, и руки рефлекторно сжали плед в руках, прижимая к телу. Он был готов потратить ту сумму денег, которую надо, готов ехать до Одессы с миллионными пересадками, два дня, три дня, без разницы, ему так не хватает тепла, простых объятий, легких поцелуев. Вообще, Ростов и не просит сильно много, он же не какой-то пятилетний ребенок, понимает меру дозволенного. Кажется, скажи спасибо, что звонки не прослушивают и можно свободно общаться, от своего же утверждения сердце сжалось, в бешеном ритме закололось, каждое жужжание телефона вызывал скачущий адреналин, глаза метались в надежде, что это не по работе. День сменялся другим, а он переживал сильнее и сильнее, кусал губы. Дошло все до того, что он один на один говорил с Москвой. Не помогло, а дышать стало в разы сложнее. По вискам тарабанила мысль, что он такой беспомощный, и вообще чего разлегся, взял и пошел остановил это все, но здравые мысли все еще посещают его дурную голову, каждый раз останавливая. Из-за нервов Леша спал то по пятнадцать часов в день, то вообще не позволял себе такое удовольствие, а то еще пропустит звонок и будет винить себя всю дальнейшую жизнь, даже иногда мог забыть про еду. И все у него относительно неплохо, до той поры, пока Женя ему не позвонит. Родной голос стал совсем хриплым и больным, но все еще тихо спрашивал как у Леши дела. А что Ростов, он готов плакать от той нежности с которой у него спрашивают как дела, никакой ненависти, искренний интерес. И Женя слушает, как ровный и глубокий голос, подрагивает, останавливается на пару секунд, чтобы набрать воздух в легкие, и продолжает. О том, о сем. И все у них хорошо, пока Женя не говорит, что ему пора. Обычно их общение максимум растягивает на пол часа, в которые невозможно уместить все свои чувства, мысли и переживания, любовь. Леша вздохнул тяжело и очень устал, сейчас, наверно, уже шесть часов утра, ему нечего делать, а загоняться лишний раз не было желания. Теплая нагретая кровать и свежий воздух способствовал не только здоровому сну, но и дотошным мыслям. Встать было не то чтобы тяжело, в глазах уже как аксиома темнело, а голова будто изнутри сжималась. Плетясь в ванну, Леша пару раз зацепился за каждый не ровный выступ, споткнулся об свои же ноги, это не вызывало какое-либо раздражение, было даже не обидно и не грустно, простая усталость и безразличие. Отражение в зеркале ничего не вызвало помимо жалости и может быть вины, ему было стыдно за свое поведение, за то что он с каждым днем становиться слабее. Волосы отросли, в голове он ругал себя, что надо помыть голову, но каждый раз откладывал, какой смысл, если из дома он выйдет только через недели две и то на собрание округов. Единственное на что у Леши хватило сил, так это ополоснуть лицо, и то Ростов завис наблюдая как вода сталкивается с кафельной раковиной, ему было все равно, что футболка намокла и неприятно липла к животу. Донской пересилил себя и почистил зубы. Ему стало плохо, из стакана под принадлежности торчала зубная щетка Одессы, он совсем и забыл про это, и вообще все по дому натыкано Женей. Чужая одежда в шкафу, зарядка в гостиной, какие-то бытовые вещи и даже духи, Женя ими нечасто пользуется, но какой же этот запах приятный и знакомый. Иногда самому Ростову казалось, что это не его дачный домик, а Женин, скорее всего их совместный. От этого — их, стало так приятно на душе, но одновременно и больно. И вот опять Леша застыл на месте. В ванной совсем тихо, нет певучей живности, нет теплого солнца, зато пахнет здесь мылом, которое они выбрали вместе с женушкой. Закончив со всеми делами, Леша выдохнул от незнания, что делать дальше. Есть он не хотел от слова совсем, ему казалось, что еще чуть-чуть и его стошнит. Мысли он решил забить работой, тонной документов. Так в принципе и проходят его дни, скучно и похоже друг на друга. Если не работает, то спит, в крайнем случае он выходил во дворик и наслаждается теплыми майскими днями, не долго, слишком теплые воспоминания связанные с этим местом щемят сердце. Леша засыпал, глаза просто невольно слипались и неприятно жглись, они у него и да этого болели, он же почти целыми днями сидит за ноутбуком, когда из дремоты его вывел звук, по ушам ударила неприятная трель. Сначала Ростов не понял, что, зачем и куда, проигнорировал, но собственный звонок в дверь он слишком хорошо знает. Без энтузиазма, тот поплелся к выходу. — Привет, Леш, — открыв дверь, его встретил родной голос, из-за чего Ростов впал в ступор. — Женя? — удивленно посмотрел на Одессу, будто перед ним ненастоящий человек, а иллюзия. Мало ли Ростов сходит с ума, все может быть. Не веря, парень аккуратно, боясь, что если неправильно прикоснется, то Женя исчезнет, взялся сначала за кончики пальцев, еле касаясь, потом сильнее и увереннее сжал за руку. Они стояли, Леша гладил большим пальцем по тыльной стороне запястья, стараясь согреть чужие холодные из-за улицы, как лед руки. — Же-ня, — протянув, будто пробуя имя на вкус, Ростов все еще не верил, что, то что сейчас происходит реально. Одесса подался вперед, кладя голову на плечо, и Леша сильно сжал ладони сзади, обнимая, мня рубашку, теперь боясь, что другой пропадет так же неожиданно, как и появился. — Как я рад тебя видеть, женушка, — Одесса почти не изменился, чуть-чуть похудел, выглядит более усталым чем раньше и голос просел, похож на тот, когда они разговаривали по телефону только теперь в реальности. Зато прическа все та же и улыбается так тепло, от чего сердце сжимается. — Я тоже очень и очень скучал, — Женя не знал куда деть руки, его слишком сильно сжимали в объятиях ограничивая движения, от чего невольная улыбка расплылась на лице. Одесса очень устал, ноги подкашиваются, единственное почему он сейчас стоит это только благодаря Ростову. А сердце Леши билось в бешеном ритме, как будто в его жизнь вновь пошла белая полоса, он испытывал переизбыток эмоций, отлип и схватил чужое лицо руками по бокам, зарываясь кончиками пальцами в волосах, гладя нижние веки закрывающихся глаз. Кроткий поцелуй в кончик носа, в щеки, в уголок губ, в морщинки около глаз, под бровью, в лоб вызвали приглушенный смех. — Леша, — попытался привлечь внимание Одесса, а Ростову мало, он очень изголодался по прикосновениям сам того не понимая. Если бы не холодный ветер под вечер, который пробирался под футболку, он готов был стоять вечность на одном месте и обнимать. — Коханий, давай хотя бы зайдем, — Женя все понимал и сам готов быть здесь сколько понадобится, внимательно рассматривая чужие зеленые глаза, смотря в самую глубину. Ростов сдался и заплакал. Он смотрел в ответ, видел что на него смотрят как на самое прекрасное в этом мире. Леша наконец мог касаться, обнимать и целовать, а много для счастья ему и не надо. Крупные капли соленых слез согнал Женя руками, повторяя позу Леши, смотря исподлобья и зарываясь в чужих руках, которые незаметно дрожали. — Все-все, успокаивайся, — тихо сказал Женя, нежно касаясь своими губами чужие в легком поцелуе. Держа за руку Лешу, который все еще тихо хныкал опустив голову и смотрел на их руки, Одесса закрыл дверь. Самое главное, что сейчас они вместе, а значит все хорошо.