Призрак надежды.

У меня забурчал живот, пока мы беседовали со Спрингтрапом и это было слышно на всё помещение. Забыла, что уже обед. — Может, по-обедаем вместе? — ласково обратился робот склонившись ко мне. — Не сегодня, — любезно отшила я его, направляясь к выходу, где некогда упавшая вывеска, преграждающая путь к отступлению, куда-то исчезла. — Чего так? — он последовал за мной, — Не нравиться обедать с маньяками? — Не в этом дело, — коснулась я рукой ручки двери, — Просто меня уже пригласил кое-кто на обед. — Мне стоит ревновать? — Возможно? — ехидно ответила я и как лисица, выскользнула на выход. Он не может выйти из комнаты по протоколу, но чувствую, будут пытки вечером. Ладно, Фил ждёт меня в детском саду. Полюбуюсь на детишек, поем и с концами отпущу весь испуг. — Ну как? — выглянула Мэри из барной стойки, держа в руках тарелку с пирожным, — Я видела по камерам всё, вот только странно, что экран застыл на моменте, когда тебя собрались хватать. — Да? — удивилась я, ведь это действительно странно, — Ну, меня схватили, потащили в другую комнату и я по вентиляции выбралась к выходу. — Вот как… страшно? — хитро улыбнулась она и несколько раз кивнула. — Очень! Очень страшно! — она посмеялась. — Идеально, всё так как надо. — А с камерами чего? — я заглянула через стойку в экран компьютера. — Когда вышла из комнаты, заработали. Так что всё в порядке. Думаю, если повториться подобное, придётся вызывать программистов. — Верно, не хорошо получится, если что-то случиться, — она кивнула мне в согласии, уже не заинтересованной в моём страхе, да и рассказывать, что было в комнате не хотелось, всё равно не поверит, — Ладно, пойду в детский сад. — Зачем? — Познакомилась оттуда с парнем. — Когда? — Когда искала по вакансиям работу. Только ты и приняла меня, но оттуда менеджер пригласил на кофе. — О-о-о, — протянула она, вновь хитро улыбнувшись. — Ты не правильно поняла. Мы подружились утром, поэтому… — Идёшь к нему в детский сад? — после этих слов, она усмехнулась, — Ладно, давай повеселись. — Хочешь, пошли со мной. — Чтобы разрушить романтическую атмосферу? Ну уж нет. Тем более, это же детский сад! Абсолютная противоположность моему естеству. Я туда не пойду, — она рукой махнула мне, выгоняя из бара, — Иди-иди. — Ладно, спасибо, я скоро вернусь, — направилась я в детский садик. Я соглашусь с Мэри. Её маниакальная страсть пугать окружающих не соответствует детским грёзам. Я быстро спустилась в самый низ, к детскому саду и на дверях висело предупреждение: «Тихий час до 15:00. Вход запрещён без билетов». Я глянула на время, сейчас половина второго. Мне можно внутрь? Я прошла к небольшому оконцу, где сидела пожилая женщина приятной наружности и спросила: — Простите, можно мне внутрь? — бабушка отвлеклась от кроссворда в газете и поправив очки глянула на меня. — У тебя есть билетик, принцесса? — добрая улыбка расползлась по её сморщенному лицу. С ней очень приятно общаться. — Нет, нету. Я к другу. — Извини, мака, но я не могу пустить тебя внутрь. Где твои родители? — А, вы наверное не поняли, — я похлопала по множеству карманов моих брюк и нашла пропуск в Пиццаплекс и паспорт, — Я сотрудница Пиццаплекса, я из «Ужас Плекса», пришла к Филу Ланнистеру, — просунула я предметы в её оконце. Она с непониманием посмотрела на меня, после, стала проверять мои вещи. Когда закончила, добродушно засмеялась и протянула пропуск с паспортом назад. — Извини деточка, но ты выглядишь слишком молодо для своего возраста, — она стала копаться в шкафчике и достала карточку детского сада, — Лапушка Ланнистер говорил, что придёт девушка, которая очень похожа на маленькую девочку. Просил пропустить тебя, если придёшь на обед. — Спасибо, — она передала мне карту. — Если бы ты вошла в детский сад на площадку, думаю, никто бы даже и не заметил, что ты взрослый человек. — Понимаю, — я хотела бы уйти, но она остановила меня предупреждением: — Элис, прошу, будьте там тише. Дети уже спят, а Луна не любит, когда их беспокоят, — её взгляд был серьёзным и это меня напрягло. — Ладно, спасибо, буду осторожнее. Я осторожно открыла двери и залетела внутрь, беспокоясь, что петли могут заскрипеть. Внутри царил полумрак, освещением служили лишь тусклые ночники форме звёзд на потолке, там же был и полумесяц. Кажется этот вид мне до боли знакомым, но точно не помню, где бы я такое видела. Так, ладно, надо идти. Я двинулась вперед на цыпочках к месту, боясь издать любой звук и услышала тихую мелодию. Я осторожно подошла ближе к сетке, что закрывала детскую площадку и увидела спальники, где лежали детки. Над их головами медленно планировал аниматроник, очень похожий на Солнце, только в нём преобладали синие, спокойные цвета, лицо изображало полумесяц и на голове надет ночной колпак. Роботизированный, мужской приятный голос пел знакомую мне колыбельную, которую пела мне мама. Про тяжёлый день, который сменится восходящей луной. Я смотрела на это заворожённо, желая попасть вниз и заснуть под эту колыбельную. Насколько бы тяжело не было в моём детстве, всё-таки это то самое, беззаботное детство. Я сильно люблю свою маму и очень бы хотелось вернуться назад во времени, чтобы снова заснуть под её колыбельную. Увидеть снова мою молодую и цветущую мамочку, что обнимает меня в своих руках, покачивает из стороны в сторону и напевает эту песню. Вернуться до тех ужасных происшествий, до тех уродов что испортили мне и маме жизнь. Еле оторвавшись от просмотра, я на цыпочках побрела дальше. Да даже без предупреждения, я бы вела себя здесь тихо, чтобы никого не тревожить. Не хотелось бы отрывать детей от прекрасного сна. Пиццаплекс превзошёл сам себя, я очень счастлива здесь работать, чтобы мне этого не стоило. За столь короткий промежуток времени я полюбила это место. Наконец я добралась до кафетерия, где и должны быть сотрудники, заметила, что в комнатках, где проводят праздники, сидят люди за стеклом. Кто-то из них обратил на меня внимание. Я хотела было открыть дверь, но та была закрыта, да и стекло было очень толстое. Женщина, что сидела там и смотрела на меня, отрицательно мотала головой и её губы двигались, пытаясь что-то сказать. Я не понимала да и не слышала, что она говорила. Вот это звукоизоляция. Видимо, чтобы не беспокоить детей. Я нахмурилась, отступив от них и пошла в кафетерий, в двери для персонала, но и те были закрыты. Чёрт… и что делать? Пока стояла и думала, раздался едва слышимый щелчок и дверь отварилась. Там стоял Фил. Он улыбнулся мне. Я хотела было что-то сказать, но он приложил к губам палец, давая понять, чтобы я ничего не говорила, взял мою руку и утащил в комнату. Как закрыл двери, выдохнул и сказал: — Не знал, что ты всё же придёшь. — Я была голодна, — улыбнулась я ему в ответ, — Но почему такая строгость к тишине? — А? А это… — он с волнением потёр шею, — Давай расскажу в комнате отдыха. Будешь бургер и колу? — Да, давай, — он провёл меня в глубь коридора и пригласил в комнату отдыха. На удивление, никого из сотрудников детского сада не было, из-за чего стало дискомфортно. Одна с мужчиной в запертом помещение — не внушали ничего хорошего, но я старалась не думать ни о чём плохом. Когда он усадил меня за стол, ушёл куда-то в коридор. Комната отдыха представляла из себя небольшую кухню со шкафчиками, холодильником и кофе-машиной. Когда вернулся, он поставил передо мной тарелку с разогретым бургером и колу в стаканчике. Тоже самое он положил перед собой, — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — он надкусил бургер и молчал. Мне стало неловко первые секунды, но как укусила кусочек обеда, заметила, что он прячет глаза. Или от смущения, или от того, что не хочет рассказывать, что у них происходит в детском садике. — Бабушка предупредила меня, чтобы я вела себя тише. — Да, правильно, что послушалась её. — Сказала, что Луне не нравиться, когда беспокоят детей. — Это верно, — он какое-то время ещё молчал, но сдался под напором моего взгляда, — Ладно-ладно… Если бы ты была обычным посетителям, то ни за что не рассказал, но… — он замолчал. — Но? — потребовала я немедленного ответа. — Луне не нравиться, что беспокоят детей. Если издать шум, он может…«взбеситься», — аккуратно сказал он последнее слово, словно он это ещё мягко сказал. — Взбеситься? То есть, напасть на детей? — Нет! Нет-нет, что ты! Детей он очень любит, ни за что бы не причинил им вреда! — Тогда?.. — Но может навредить тому, кто издаст шум. После нескольких происшествий, Fazbear Entertainment приняло решение «запирать» родителей. — Не понимаю, о чём ты, — он гулко промычал, но собравшись силами, ответил: — Короче, мне рассказывал это предыдущий менеджер. Несколько лет назад, ещё до моего появления здесь, произошёл первый инцидент. Солнце и Луна тогда ещё начали свою работу. Сначала всё было в порядке, тихий час проходил спокойно, даже если кто-то шумел, но потом Луна напал, словно… словно его это взбесило, так как дети просыпались от шума. Один из сотрудников во время тихого часа проходил по «гостевой аллее», то есть, по границе детской площадки и у него зазвонил телефон. Тогда он, конечно, быстро отключил звонок, но тут появился Луна. По словам того сотрудника, всё произошло быстро, он даже не понял, как оказался в полёте. Тот сотрудник упал с двадцати метров на детскую площадку и сломал ногу. Дети тогда сильно перепугались… — Фил замялся, но продолжил, — Луну отключили, на время закрыли детский сад, что-то винтили в его программе и заново открылись. Второй инцидент повторился спустя пару месяцев, так же на тихом часу. Сотрудница чихнула и оказалась в полёте, сломано пару рёбер. Вновь закрыли детский сад, вновь что-то подвинтили, пытались избавиться от этой странной агрессии Луны, но всё четно. После открытия, сразу же на следующем тихом часу, сломал ногу уборщик. — Ужас какой… — шокировано проговорила я. Хорошо, что бабушку послушала, а то бы лежала внизу со сломанными ногами. — Именно. Все эти инциденты, конечно, компания замяла, попросила прощения у всех пострадавших и выписала круглую компенсацию, поэтому эти истории ни разу не выходили в свет, да и сами сотрудники те, пусть и пострадали, но не желали лишать детей этой сказки. Ведь, множество раз происходило, когда дети шумели, не хотели спать, бесились на тихом часу, но Луна ничего им не делал, лишь успокаивал их, укладывал спать и убаюкивал. Для детей не было никакой угрозы. Поэтому, чтобы не закрывать настолько прибыльное место в Пиццаплексе, Fazbear Entertainment приняло решение запирать всех взрослых за звуконепроницаемым стеклом, а сотрудникам вести себя максимально тише. На данный момент, все работники тут ушли по своим делам, так как обед, а я, как менеджер, слежу за порядком и Луной. — Да уж… — выдохнула я. Значит не все аниматроники отличаются от Спрингтрапа и могут вести себя агрессивно, — А с другими аниматрониками такое происходило? — Ну… — Фил задумался, глядя куда-то в сторону, — Солнце никогда не вредил другим, тут скорее, его постоянно портят. Дети бывают злые, могут разукрасить его или оторвать что-нибудь от его одежды. Он, конечно, простак и не против, только потом нам ему всё это чистить и чинить. — Солнце настолько простодушный? — По крайней мере, мне так кажется. Он лучший воспитатель среди всех людей. Добрый, наивный, иногда может быть строгий, но всё же простой. Ветер в голове у него, лишь бы повеселиться с детками, да побесить взрослых. — Что? — ухмыльнулась я, — Побесить взрослых? — Не поверишь! — вскинул бровями Фил, — Иногда мне жалуются, что Солнце учит детей неправильным манерам. То разбрасывают шарики из бассейна по всей площадке, то портят стены рисунками, то сотрудникам подножки ставят, к счастью, пол очень мягкий. — Это же всё детские шалости, — усмехнулась я. — Да! Но родителям как это объяснишь? — он отпил глоток колы из своего стакана, — Слишком трудно сказать взрослым, что дети всё ещё дети. — Это верно, — мы какое-то время молчали, потом Фил продолжил: — Слышал, что Монти может вести себя агрессивно. Никто и не знает этого, кроме сотрудников, так как Монти на людях кажется веселым и забавным аниматроником, однако, если оставить его наедине в своей комнате, он её начинает рушить. — Рушить? — Да. Ребята от Монти рассказывали, что под утро можно обнаружить побитую мебель, разбитые инструменты и царапины на стенах. Спрашиваешь Монти, а он или молчит, либо говорит, что ничего не знает. — А другие? — Другие аниматроники ведут себя спокойно. Порой кажется, что они люди, имеющие свои эмоции и чувства. Характер каждому придали разный по программе, но действия… словно живые. — Верно, не поспоришь, — задумалась я о Спрингтрапе. Однако, вспомнишь лучик, вот и солнышко. — Слышал, к вам привезли вчера аниматроника. Уже слышал от посетителей, что хоррор-квест в баре «Ужас Плекс» очень страшный, особенно аниматроник. Как его звали? — Спрингтрап. — И что он? — Ну… как сказать, — правдой ли ответить, или нет? — Вежливый, приветливый, не особо как-то выражается, смирный и не беспокоит. Остальные аниматроники ведут себя как живые, а Спрингтрап наоборот, ведет себя как робот, строго прописанной программе. Сказали, что ему приписали личность Уильяма Афтона. — Того самого? — удивился Фил, — Разве не опасно? — Нет, всё хорошо, пока… но твоя история про Луну смутила. — Почему? — Из-за самого квеста, он тесно взаимодействует с посетителями. Поэтому, кто знает, когда он сорвётся, — пожала я плечами, — Хотя, возможно, этого не произойдёт. — А ты проходила этот квест? — Да, — по рукам прошёл табун мурашек и Фил это заметил, — До одури страшно, думала, сердце остановится. Спрингтрап во время поражения в квест-комнате людей хватает, лишь бы их не раздавил. — Надо бы как-нибудь на выходных к вам заглянуть. — Загляни, будет страшно. — Обязательно, — улыбнулся он. Остальное время мы провели за пустой беседой. Он рассказал подробнее о своей работе и чем он занимается, я в ответ посветила его в мою нелегкую жизнь живой куколки. После чего, мы разошлись. Тихий час ещё не закончился, а мне надо бы возвращаться в «Ужас Плекс». — Ты только осторожнее, — щёлкнул он замком на двери, — Будь настолько тихо, насколько это вообще возможно, хорошо? — Ладно-ладно, — он открыл мне дверь, я начала выходить, но он остановил за плечо и наклонился к уху. — Если его встретишь, — прошептал он, — Не смотри ему в глаза, — я кивнула. Позади дверь закрылась, я оказалась на гостевой аллее. Осталось лишь дойти до выхода. Я на цыпочках двинулась вперед, выглядывая Луну у детей, но не застала. Из-за этого у меня внутри всё сжалось, я стала молиться, лишь бы не встретить его тут. На всякий случай, смотрела только в пол. Совсем немного шажков и я выберусь. Но… накаркав на свою везучесть, напротив беззвучно приземлились ноги в подкрадулях, тихо зазвенев колокольчиками на них. Чё-ё-ёрт… Металлические тонкие ноги в шароварах шелестнули, владелец сделал шаг вперед мне на встречу. Я двинулась вправо, не желая встретиться с Луной, вжалась в стену и по ней шла вперед, не поднимая глаз. Однако, ноги сделали широкий шаг ко мне и преградил путь. Молю, пожалуйста, пропусти меня, мне надо на работу. Я двинулась влево, прижалась к сетке, но ноги вновь сделали широкий шаг и преградили путь. Да что ж такое… Луна сделал ко мне шаг. Я почувствовала, как коснулись плеча тонкие пальцы. От неожиданности, я подняла голову, чем и совершила глупейшую ошибку. Синие глаза аниматроника смотрели на меня, а я неосознанно впилась глазами в эти огни. «Блять» — молниеносная мысль страха и упрёка пронеслась по сознанию. Я метнулась назад, побежала к двери персонала и стала стучать как бешенная. — Фил! Фил! — вполголоса кричала я, надеясь, что есть ещё надежда избежать падения. Двери открылись, оттуда выглянул Фил и его удивлённое лицо тут же обратилось в испуг. Тонкие пальцы обхватили мою талию и силой потащили от единственного спасения. Фил попытался схватить тянущуюся к нему руку, но не успел поймать. Меня подняли над полом, над детской площадкой, высоко, что аж голова закружилась. Я вжала в себя ноги. Ну вот…мне конец…конец… — Дитя, — нежно с шепотом проговорил мужской, молодой голос мне на ушко, — Пора уже ложиться спать, — я почувствовала, как рука просунулась под мои ноги, другая держала за спину. Меня держали как принцессу. Рукава аниматроника набита чем-то супер мягким, что даже не чувствовались металлические руки, поддерживали голову и ноги. Обычно, в таком положении на ком-то лежать не удобно, но у этого аниматроника, всё иначе. Лежишь как на гамаке. Я неосознанно схватилась за костюм Луны, чтобы предать себе хоть какое-никакое чувство безопасности в полёте. Аниматроник вновь поменял положение и уже одной рукой держал меня, прижав к своему мягкому костюму. Я лежала, как ребёнок на его руках. — Луна… — хотела бы я уже что-то сказать, но его заботливое касание другой рукой к моему лицу заставили замолчать. Он ласково провёл указательным пальцем по моему лбу, аккуратно убирая прядь. — Все дети спят, — тихо проговорил он. Его нежный голос обвораживал, успокаивал лучше любого успокоительного, — Проказница, почему не спишь? — улыбка, что до этого казалась немного пугающей, сейчас выглядела самой доброй на свете, — Сейчас тихий час. — Я знаю, — не могла я совладать с собой и его гипнотизирующем голосом. Он вновь поменял положение, усадив меня на руку. — Расскажешь, почему не спишь? Не хочешь? — я посмотрела вниз, видела, как Фил ходил по гостевой аллее и смотрел на меня. — Мне надо идти к родителям. — Мне не сообщали, чтобы кому-то надо уходить, — он стал гладить меня по предплечью, вынуждая прилечь головой на его плечо. Сопротивляться было бесполезно, особенно тому, кто не даёт тебе упасть. Плечо оказалось ещё мягче рукава, — Боишься меня? — Немного есть… — учитывая что мне про тебя рассказали и что ты похитил меня наверх. — Я не желаю никому зла, — грустно звучал его тихий голос, — Сон — это страна грёз, в которую мечтаю отправить каждого ребёнка. Ты не исключение, проказница, — коснулся он пальцем моего носа, — Давай немного поспим, а потом ты пойдёшь к родителям. — Нет, мне надо сейчас, — но в ответ он молчал. Спорить с ним, видимо, бесполезно. После, он начал нежно и ласково напевать мне колыбельную мамы. Мужской голос был очень приятным, успокаивающим и тихим, вибрации от его груди входили в самое сердце. Интересно, если бы мне пел эту колыбельную папа, было бы также? В груди отзывалась дрожь роботизированного голоса, мысли опустошали мозг, а глаза слипались. Странно… я так сильно хочу спать, что не могу сопротивляться… наверное потому что пол ночи не спала из-за кошмаров… Аниматроник медленно летал над площадкой, другая рука убаюкивающе прихлопывала меня по спине, я медленно проваливалась в сон. А Луна продолжал петь. Я совершила последнее обдуманное действие — обхватила руками его шею и зацепилась замочком, чтобы не упасть в дальнейшем. Последнее что я помню, перед тем как окончательно уснуть, так это протяжённое повторяющееся слова в колыбельной, что и послужили к отправке в царство Морфея:

«Rises the Mo-o-o-on»