Рами не скучает

      Крис уверен, что Рами не скучает.       Рами выглядит слишком очаровательно рядом с Люси, счастливо улыбается во всех последних интервью и в целом источает собой обыкновенное человеческое удовольствие, находясь в объятиях любимой женщины. Слэйтер вскидывает бровь, когда эти фото бросаются ему в глаза совершенно случайно: алкоголь размазал контуры иконок на телефоне, палец попадает мимо вызова, открывая иконку браузера, где на главной странице под новостями значились последние обновления контактов. Он на секунду залип, просторным взглядом глядя в экран мобильного. Знакомая очаровательная улыбка — он узнает ее даже будучи в коматозе. Прелестные морщинки под глазами, аккуратные скулы.       Он рад, что Рами не скучает, потому что иначе это было бы больно. Потому что иначе это бы тянуло на дно их обоих, не давая нормально выдохнуть. В конце концов, что у них было? Полгода дохлой интрижки и регулярных измен жене со стороны Слэйтера? Недостаточно серьёзно, чтобы скучать и недостаточно легкомысленно, чтобы вот так запросто обо всем забыть. Алкоголь шлифует его мыслительный процесс, заставляет его снисходительно кивнуть самому себе, признавая собственную лукавость. Назвать дохлым то, что между ними происходило, можно было только с очень большой натяжкой — им, черт возьми, было хорошо вместе. Слэйтер чувствовал себя на месте, сидя на диване рядом с Рами и упираясь щекой ему в макушку; чувствовал себя бодрее, просыпаясь в чужой кровати и ощущая плечом чужую горячую спину; ему, в общем-то, даже нравились их ссоры — они были неплохими по шкале задиристости Слейтера и не были обоюдным перебрасыванием упрёков, истерия обходила их стороной каждый раз и построить нормальный диалог спустя несколько минут громких претензий было гораздо проще, чем с той же Британи. Ему нравился их секс — это был отличный секс на недолгие полгода. С огнем, жаром, что перемежался с приятными прелюдиями, которые не затягивались на полтора часа. Без нудных разговоров после — наоборот же, разговоры с Рами после секса были одной из самых прекрасных вещей, — с поцелуями, теплыми прикосновениями, с горячим дыханием на шее, когда Рами проводил носом по его коже, что-то неразборчиво бурча сквозь ласковый смех. Кристиан словно скинул несколько лет за эти полгода — раздражаться было не на что, общий быт не отягощал, а был комфортным и уютным и даже те незначительные стычки, что так или иначе происходили, были не простым доебом ради доеба.       Очаровательная улыбка на фото с Люси — очаровательная улыбка Рами, когда тот, растрепанный, перекидывал через него ногу, седлая в джинсах и вызывал в нем смесь возбуждения и страшной нежности, от которой его хотелось просто обнять и сидеть так долгие мгновения. Сощуреные от улыбки глаза на фото с Люси — довольный, радостный взгляд как на той единственной фотографии в телефоне Слэйтера. Красивый, Рами выглядел как произведение искусства на том закате, опершись локтями на деревянное ограждение за спиной. Лучистый взгляд, хитроватая улыбка, легкий наклон головы — он не задавался тупыми вопросами по типу тех, чем он мог такое заслужить. Он слишком стар для того, чтобы быть неблагодарным, а потому молча брал все, что жизнь могла ему предложить, даже если срок у такого дара меньше года. Даже та небольшая шалость на темной заправке того стоила, даже если бы она была единственным, что бы у него осталось после Рами — сбитое дыхание, мятая одежда, градус в чужой крови, что передавался ему через слюну. Кристиан был на редкость брезгливым, не любил грязь и пить с другими людьми из одной кружки, даже если бы те были его однояйцевыми близнецами с аналогичным набором генов и болячек. Он тогда не сдержал кривой улыбки, когда Рами отпил из его стаканчика с кофе и тот весело усмехнулся, поднимая брови:       — Ты вообще в курсе, какое количество бактерий люди передают друг другу в поцелуе?       — Не хочу знать, — он тогда закатил глаза, опираясь локтем на открытое окно машины и скосил на Рами предостерегающий взгляд. — Меня волнуют не твои бактерии, а твоя привычка отпивать из всех сосудов в округе.       — Бред, я пью только из твоих стаканов.       — И зачем?       Рами улыбнулся, неуклюже пожав плечами.       — Чужое всегда вкуснее.       Кристиан покачал головой, а Рами растянулся по всему сидению, вытягивая свои длинные ноги, разводя колени и вскидывая голову с пьяным вызовом: вьющиеся волосы разметались по его лбу, контрастируя с заискивающим взглядом голубых глаз. Это даже не было флиртом, просто будучи пьяным, Рами совершенно не контролировал собственное тело.       — Это флирт, — перебил его мысли Рами, зачесывая волосы. — И очень явный.       Кристиан тогда усмехнулся, переводя взгляд на несколько машин на заправке. Время было за полночь, темно и под светом тусклых ночных фонарей их вряд ли было достаточно хорошо видно.       — Я не хочу устраивать этим несчастным представление перед сном.       — Боже, — Рами фыркнул, проводя по своей влажной от пота шее. — На дороге так мало съездов?       Съезд оказался один. Едва вздернув ручник и отодвинув сидение, Рами тут же перелез через приборную панель, оказываясь на его коленях. И эти восхитительные бедра по бокам, недовольное шипение, когда до Малека дошло, что трахаться в машине это нихрена не удобно, вызывали в нем ласковый смех. Рами прижимался к нему, стараясь не налегать на руль, забрался дрожащими от возбуждения пальцами за воротник его куртки, целовал, сбивчиво дыша. Его податливое тело в руках Слэйтера, тихие стоны, что нарушает все та же очаровательная улыбка, не давая им стать достоянием пошлости. Юркие пальцы на ремне и яркий свет в заднее стекло — Рами вжался лицом в его шею, тихо матерясь, а Кристиан как мог спрятал рожу за ладонью, надеясь, что внезапные нарушители сходят на хуй так же стремительно, как выбрали этот съезд.       Спустя несколько часов, уже будучи трезвым, Рами поджимал губы, стараясь скрыть стыдливую улыбку и присасывался к бутылке с водой в отеле.       В общем, Крис был уверен, что Рами не скучал.       Скучал Крис, как жалкая дворняга, которая сама выбежала за дверь дома и теперь отказывалась возвращаться, возомнив себя гордой и благородной тварью.       Он сжал телефон в пальцах, посмотрел размытым взглядом на фотку, что так и продолжала сверкать во весь экран. В теории, Слэйтер мог бы снять с себя всю ответственность и прямо сейчас написать Рами. Что писать — черт знает, но сказать ему хотя бы слово было необходимо. Он даже заходит в контакты, находит номер Рами, жмёт на месседж. Так и остаётся, пяля в пустой холст переписки — раньше здесь была целая поэма об измене жене, что сам бы Шекспир позавидовал развернувшейся перед ним драме, а теперь нихера, словно и не было тех шести месяцев.       Рами не скучает, у Рами новая глава в жизни и это Слэйтер никак не может успокоиться, в мыслях утягивая их обоих на дно.       Их разрыв произошел вообще спонтанно: Рами познакомился с Люси, а в отношениях с женой у Криса все более менее наладилось. Они даже не поссорились, как это бывало у нормальных людей при расставании. Поняли, что интрижка больше не нужна и можно двигаться дальше. Останутся друзьями, но ни о каком сексе по дружбе не может быть и речи — зачем, когда вновь есть те, кто может заполнять эту пустоту внутри на постоянной основе.       Крис гасит экран сотового и запрокидывает голову на спинку скамьи, бросая телефон рядом. Прокатывает фильтр сигареты по зубам, прикуривает, пьяно улыбаясь. Возможно, Рами мог бы стать его местом на куда более долгое время, чем на жалкие полгода, если бы он повел себя как самовлюбленная тварь. Возможно, подобные фотки пополнили бы запасы именно на его телефоне. А может он вообще бы развелся, назвался публичным пидором и жил бы свою пидорскую жизнь в любви и счастье, пока Рами это не надоест.       Полгода вместе в противовес шести месяцам порознь.       Стоило ли испытывать судьбу и проверять, что все таки оказалось крепче.       Крис решил, что стоит, когда вновь взял в руки телефон, нажимая на кнопку вызова. В конце концов, он слишком стар, чтобы не быть благодарным.