Приятные вещи

      Киппс знал, что выпивать посреди рабочей недели не очень хорошо.              Кэт тоже.              Но это не помешало ей отказать ему. Годвин понимала, что идея Киппса — а если быть точнее, то И-Д-Е-Я — не самое худшее, что он могло придти ему в голову. Таким образом, однажды она оказалась втянута в странную авантюру по слежке за Локвудом. В другой раз они ехали на поезде на юг Лондона на сомнительную выставку кошек, потому что Киппс решил подарить Бобби на день рождения котенка. Подходящего для Бобби кота они тогда не нашли, но зато выпили вкусные молочные коктейли и странным образом оказались в кошачьей шерсти. В итоге, на день рождения Вернона они решили вместе скинуться на хороший и дорогой ежедневник.              Который на первом же задании чуть не сгорел, потому что искры от магниевой вспышки пролетели совсем рядом с рюкзаком, поверх которого лежал тот самый раскрытый ежедневник с нарисованным от руки планом здания.              Провалившись в свои мысли, Кэт не заметила, как уже снимала тяжелые ботинки в тесной прихожей. Гробовую тишину квартиры прорезало глухое позвякивание бутылок вина в сумке Киппса, и молния на куртке Кэт. Она по привычке повесила ее на крайний левый крючок на стене. Почему-то именно он всегда пустовал, хотя на остальных висела, казалось, вся вместе взятая одежда Квилла, начиная от рабочей куртки, заканчивая серой шапкой с помпоном. От вещей Киппса всегда пахло хвоей, и Кэт на секунду остановилась, вдыхая ставший за такое долгое время родным аромат еловых шишек. Девушка провела кончиками пальцев по его шершавой рабочей куртке, по небольшим пятнам эктоплазмы, и направилась на кухню, совмещенную с единственной комнатой в квартире.              К удивлению, Киппс не доставал бокалы, а что-то искал в нижних ящиках тумбочки. Кэт не стала ничего спрашивать, и просто молча ждала, пока Квилл не найдет, что ищет. Потому что слишком хорошо его знала, чтобы понимать, что если Киппс что-то ищет, то это равносильно тому, что он бы надел беруши. Наконец, выудив из дальнего ящика потрепанный лиловый плед, Киппс подхватил бутылки со стола и бодрым шагом опять направился в сторону прихожей.              — Куда мы идем? — Кэт сделала пару шагов в сторону прихожей.              — На крышу.              — Я надеюсь, не прыгать.              Киппс в ответ промолчал. Он стянул с горы одежды на крючках черную потрепанную временем куртку и бросил через плечо, открывая дверь ногой:              — Возьми зеленую куртку. Она теплее твоей, а там ветер.              — Может мы тогда в квартире останемся, если там холодно?              Киппс глянул на Кэт из-за плеча, ногой придерживая входную дверь. Затем направился в сторону лестницы и пробурчал:              — Какая ты все-таки неромантичная.       

***

      На крыше действительно оказалось холодно. Немного пологая, с горбатой трубой, она возвышалась единственной многоэтажкой на многие улицы вперед. Солнце только клонилось к горизонту и подсвечивало вечерний смог и клубы дыма, поднимающиеся от лавандовой фабрики, расположенной в миле отсюда. На юго-западе тянулись длинные ровные улочки Челси, после событий в котором уже прошла, казалось, целая вечность. Потому что Квилла не хватало рядом чертовски долго, а дни тянулись, как чреда картинок в диапроекторе — все похожие друг на друга, и с выцветшим изображениями.              Но сейчас он опять был рядом. Такой же щуплый и костлявый, с россыпью веснушек на худощавом лице и щербинкой между зубами. С таким же парфюмом с запахом елового леса. Единственное, что поменялось среди этих констант — сама Кэт. Теперь она научилась держать свои чувства в узде, потому что несмотря на всепоглощающее безразличие, так часто мелькавшее в ее глазах, она все равно переживала за них всех. После смерти Нэда, а затем и ухода Киппса, Годвин приняла для себя решение больше не привязываться к людям. По крайней мере, к новым. Потому что к старым ее тянуло с такой же силой, как и раньше. А к Киппсу она была привязана больше всего. Ее тянуло к нему, словно большим магнитом.              Киппс тем временем сложил плед вдвое и постелил его на самом ровно участке крыши. Облака пыли медленно оседали среди домов, освобождая место прозрачному небу, которое только ночью во всей красе показывалось Лондону.              Ночное небо — одна из многих причин, по которым Квилл действительно любил свою работу, и Кэт отлично помнила про это. Неудивительно, что он знал, как пройти на крышу собственного дома.              Кэт присела на край пледа, потянулась за бутылкой и штопором. Киппс все это время молча сидел рядом и наблюдал за девушкой. Однако взглядом он был в другом месте. Скорее всего там, где произошло главное событие дня: очередная стычка с Локвудом во время общего задания и как результат — спектр, нависший прямо над их головами. Еще, судя по счетам, разложенным на столе неровным полукругом, у него были долги за квартиру.              Кэт протянула Квиллу бутылку.              — Я правильно поняла, что ты не брал кружки?              — Чтобы разбить их здесь?              — Чтобы пить из них.              — Можно подумать мы никогда не пили из общих бутылок.              — Но мы не на задании, Квилл.              — Знаю, — уже более понуро протянул он, отпил из бутылки, и протянул обратно Кэт. — дерьмовый день.              — Ага.              — И Локвуд достал.              — Да.              — Хорошо, что мы сегодня встретились.              Кэт хотела автоматически ответить «да», но вовремя поняла, что это будет очень самонадеянно. Хотя, с другой стороны, отрицать этого она не могла.              Они еще пару раз отпили прямо из горла бутылки, когда Киппс стал стягивать с себя куртку.              — Холодно же, — протянула Кэт, наблюдая за тем, как Квилл неаккуратно складывает куртку.              Парень немного придвинулся к Годвин. Затем сказал:              — Отодвинься.              Кэт оказалась на самом краю пледа.              — Да не так. — Квилл коснулся рукой ее коленей, прижатых к груди, и немного отодвинул их.              — Что ты…              Кэт не успела договорить, потому что теперь Квилл смотрел на нее снизу вверх, положив голову на куртку, которая теперь лежала на ногах Кэт.              — Друзья иногда лежат друг у друга на коленях, ты не в курсе?              Небрежно сказанное «друзья» неприятно кольнуло где-то около сердца. Кэт в ответ не стала ничего говорить, лишь немного приподняла бровь и отпила еще вина.              Квилл лежал, прикрыв глаза и немного хмурясь. Рыжие волосы в свете заходящего солнца отливали огнем. Годвин рассматривала его, запоминая каждую деталь и каждое созвездие веснушек. Легкий ветер всколыхнул челку, которая теперь падала на брови.              Кэт сразу же захотелось убрать ее.              Вот поэтому она ненавидела пить с Квиллом. И все равно каждый раз соглашалась, потому что только после пары глотков вина она набиралась смелости, чтобы так открыто на него смотреть. Не пряча взгляд за светлой челкой, видеть, как он щурится от лучей и как морщится, когда видит надвигающиеся тучи.              Кэт не удержалась от соблазна и просунула руку под его голову так, чтобы ладонь оказалась на уровне упавшей на глаза челки, и мягко убрала ее. Киппс продолжал лежать с закрытыми глазами. Кэт набралась храбрости, чтобы кончиками пальцев провести по его скулам к линии челюсти. Квилл все еще не реагировал, только вот былая хмурость исчезла с его лица. Другой рукой Кэт слегка провела указательным по щеке, на что получила недовольное фырчание и тихое:              — Щекотно.              Кэт мгновенно убрала руку. Только вот ту, на которой лежал Квилл было неудобно вытаскивать.              — Дай еще вина, — сказал Киппс.              — Как ты себе это представляешь?              Ответом опять было недовольное фырчанье. Затем он взял бутылку там, где ее держала Кэт, и поднес к губам. Отпил совсем немного.              — Гадость.              — Мне тоже не нравится, — тихо сказала Кэт.              Она будто бы потерялась во времени и пространстве. Все в мире в один момент сосредоточилось на Квилле, который как дворовый кот, такой же помятый жизнью и ласковый, лежал у нее на коленях. Внезапно ей тоже захотелось снять куртку. И из всех глупостей, которые лезли ей сейчас в голову эта была самой меньшей. Очень хотелось поцеловать Квилла, еще раз провести по его скулам пальцами, зарыться рукой в рыжие волосы, и никогда не возвращаться в ту жизнь, которая ждала их там — внизу. Где дети каждую ночь погибали, и где творился полный беспредел и сумятица. А здесь на крыше все казалось кристально ясным и чистым — как бархатное небо в сумерках, которое опустилось так низко над Лондоном, что кажется — вот оно, стоит только протянуть руку. Все было понятно и разборчиво — ей нравится Квилл, а она ему — маловероятно.              Но с другой стороны… Он сейчас выпил, и, скорее всего, подумает, что короткий поцелуй от Кэт ему приснился, а она будет чувствовать себя обладателем самого главного приза в мире. Ветер опять прошелся по макушке, но Годвин этого не заметила. Квилл продолжал лежать с закрытыми и глазами, и лишь когда девушка приблизилась, он почувствовал ментоловый запах ее волос.              И Киппс действительно подумал, что ему кажется.              Затем он почувствовал, как девушка немного разворачивает его голову, и теплое дыхание на губах.              Кэт решила, что если и будет об этом жалеть, то завтра утром, а сейчас она слегка прикоснулась губами к губам Киппса. Затем поцеловала его у щеки, спустилась к подбородку, и затем опять поцеловала в губы. Какого же было ее удивление, когда она поняла, что Квилл ей ответил. Губы у него были обветренные и сухие, и завтра, наверное, он задастся вопросом, почему они стали еще более обветренными. А еще она почувствовала вкус вина.              Кэт ненадолго оторвалась от Квилла. Ей не верилось, что он хотел того же, что и она. Что он ей, пусть после трети бутылки вина, что они выпили, ответил. Кэт всматривалась в его лицо: щеки стали румяными, зрачки почти полностью залил радужку, губы слегка покраснели. Она опять немного наклонилась к нему. Один полукоматозный выдох — непонятно чей Квилла или Кэт –, и она опять поцеловала его. На этот раз более уверенно.              — Хорошо, что мы встретились, — растворился в закатном свете Лондона голос Киппса.              Бутылка с вином выпала из руки, и укатилась куда-то к карнизу.       Кэт точно пожалеет об этом. Но, к счастью, это произойдет завтра, потому что сейчас ее волнуют более приятные вещи.

            ***

      Утро встретило их холодным светом солнца за окном и такой же холодной квартирой. Отопление в доме Квилла еще не дали, и это был первый раз в жизни, когда Кэт была рада тому, что уснула в рабочей одежде. В голове немного гудело, но это ни в какую не коррелировалось с тем, что было вчера вечером.              Одновременно она была очень рада и очень озадачена. В лучшем случае, Киппс не вспомнит об этом, а если и вспомнит, то решит, что ему померещилось.              В худшем…              Что ж, видит бог она не хотела цитировать Энтони-гребаного-Локвуда, но лучше не думать о том, что еще не произошло, и, возможно, никогда не произойдет.              Она тихонько встала с кровати, накрыла Квилла, который забился в самый угол дивана, поджав ноги, и начала собираться домой. Плед флисовой кучей примостился у ножки стула, напоминая о вчерашнем вечера. Кэт невольно улыбнулась.              После того, как она умылась в тесной ванной, она решила забрать рюкзак с кухни и пойти домой. А остальное уладится позже. Желательно само собой.              Но какого же было ее удивление, когда на кухне она увидела Квилла, сидящего за столом и нервно покачивающего ногой. Он тоже смотрел на плед. И, что удивительно, тоже улыбался.              Затем они встретились взглядами, и Кэт поняла одну ужасающе правильную вещь.              Он не забыл — и никогда не забывал.              И, похоже, им все-таки придется поговорить.