Если хорошо попросишь

Собрание проходит как обычно неспешно, можно даже сказать скучно. Московский как обычно оправдывает это словами: "Начальство задерживается, а не опаздывает – это известно всякому". Восседая во главе стола, он спрашивает общие отчёты округов. Это не являлось обязательным, ведь всё нужное он уже прочёл ещё вчера, но раз "начальству" так захотелось, то будь по его прихоти. — Санкт-Петербург, что у вас? — Московский наконец-то соизволил обратиться к культурной столице. — Нужны деньги на реставрацию — непринуждённо звучит и взгляд направлен прямо в блестящие голубые глаза. Саша лишь по этому взгляду понимает, денег ему сейчас хрен дадут. — Очень нужны? — издевается, явно проверяет на прочность нервы Романова. Михаил складывает руки в замок и кладёт на них голову. Небольшая прядка выбивается из аккуратно зачёсанных волос и падает на лоб. Саша только сейчас подмечает, что Миша пришёл с чашкой кофе. Подождите, какая эта чашка за утро? Девятая, кажется. Откуда ему это знать? Просто он приехал в столицу этой ночью и оставшееся перед собранием время провел в чужой квартире. В самом деле, не ехать же ему в отель, когда имеется подобная возможность выяснить, во сколько же мистер "я очень важный и занятой" приходит домой и ложится спать. Саша прибыл в город ближе к полуночи и уже к часу ночи был в квартире, но Московского там не оказалось. Возможно задерживается. Питер даже не стал звонить или предупреждать о своём визите, ведь Миша всегда рад столь внезапным встречам, тем более завтра собрание, а это как минимум значит, что их встреча состоится. Пусть уже и час ночи, наступил четверг, а это значит, что Романов может спокойно устроить себе дополнительный выходной и просто остаться на денёк в столице. А после уговорить Мишу поехать к нему. — Могу показать насколько — всё также спокойно и гордо. Александр не намерен поддаваться хоть каким-то чувствам сейчас перед другими. — Тогда напомни мне об этом ближе к выходным — Москва обводит взглядом, лицо Романова,что не выражает никаких эмоций, но он цепляется за слегка блестящие губы Питера. "Снова пользуется гигиеничкой? Интересно какой вкус у неё на этот раз?" Поток мыслей длинным составом проходится по сознанию столицы и его ресницы еле заметно затрепетали. Александр подмечает это и лишь закатывает глаза. — Михаил Юрьевич, у меня ещё есть отчёт об экологической обстановке на Урале — Константин прерывает внезапно появившуюся тишину, достаёт несколько документов из общей массы и протягивает столице. — Почему же вы раньше молчали? Насколько мне известно они должны были быть предоставлены вместе с отчётом — Москва приподнимает бровь и смотрит на бумаги, пробегая взглядом по страницам. — Достоверных сведений на тот момент не было — отстранённо произносит, смотря на начальника с неким похуизмом. — Поэтому вы решили предоставить весь этот ужас сейчас? — снова вопрос, уже давит и переводит взгляд с довольно удручающей статистики экологии в округе на главу. — Я должен был солгать, что у нас всё хорошо? — Если построить несколько церквей, то экология точно улучшится — отпивая немного кофе из стаканчика, Московский мило улыбается, даже как-то по-издевательски, отчего у Уралова аж зубы сводит. — Ваши церкви принесут меньше пользы, нежели несколько скверов — в глазах заметна угроза. Эта великая битва продолжается уже век. От такого тона обоих мужчин все замерли. Московский фальшиво улыбается, скрывая откровенную ненависть к Константину, а Уралов наоборот, совершенно этого не скрывает. — Сквер это не по-христиански... — Именно поэтому вы уже месяц игнорируете мой проект? — саркастично изгибает бровь Уралов, решивший вновь напомнить об этом, но, видимо, сегодня вообще никто не получит денег. Ну кроме Новосибирска, кажется, ему деньги переводятся уже автоматически. — Давайте отложим этот разговор, сейчас есть более важные дела — Москва откладывает документы в сторону и включает проектор на противоположной стене. Раздав всем план на следующий месяц, на бюджет которого можно разве что купить хлеб из пятёрочки по акции, также не забываем и про его коронные звездюли, чтобы работалось лучше и веселее. Ну может с хлебом это, конечно, перебор, там наверное и на пакетик хватит, нужно же куда-то сложить всё своё охуевание от происходящего. Собрание закончилось около часа назад и все главы магическим образом испарились. Обычно так и происходит: собрание заканчивается в одно и тоже время и у всех уже имеются обратные билеты. Но странность была не в этом. Романов как-то тоже незаметно исчез, а ведь они планировали вечером вместе поужинать. Может Саша разобиделся и уехал в Питер, ну Москва не раз отказывал ему в допбюджете, хотя это не совсем правда. Московский забирает из автомата сразу четыре стаканчика кофе, дабы не возвращаться к нему каждые десять минут, загружая рабочий стол и раставляя их на папке с документами. Вроде это были особо важные документы о введении нового пакета санкций, присланные на подписание Джеймсом. Расставив их на столе так что можно легко дотянуться, но нельзя случайно их пролить. Прочитав первые несколько страниц Московский уж готов рассмеяться во весь голос, будто сборник анектодов читает. "Запрет на исполькование в любых рисунках пятьдесят одинаковых звёзд на синем фоне" нет ну это что? как такое вообще можно придумать? Москва читает и не понимает как среди адекватных запретов могут встречаться такие… Саша без стука врывается в кабинет и с грохотом закрывает за собой дверь. В руках у него несколько достаточно толстых скоросшивателей. Он подходит к столу Московского и с силой бросает их на стол. — Сашенька, это что? — Проекты реставрации, ты же сам просил — нахально, но как-то сдержанно отвечает. С удовольствием читая на лице первопрестольной удивление. — Мне казалось, что у нас выходные пройдут немного по-другому… — Ну раз у меня не получается получить деньги без особых причин, вот они особые причины — Романов встаёт со стороны Миши и открывает первую папку на второй странице после титульного листа. На листе несколько фотографий под каждой из которых с точностью до миллиметра расписано состояние кровли, фасада, коммунального снабжения и многое другое — Начнём, этому зданию требуется срочный капитальный ремонт. Саша указывает на изображение и увлечённо рассказывает о проблемах и их решении. Московский же не упускает из виду как стоит Питер. Рукой опираясь о стол, прогибаясь в спине, так что жопа отклячена, а ноги стоят почти под идеальным прямым углом. Столица проходится взглядом по всем формам заостряя своё внимание на обтянутом чёрными строгими штанами участке тела. Не вслушиваясь в непрекращающийся полёт мысли Романова Миша не отказывает себе и проводит рукой по спине северной столицы. — Миша, ты меня слушаешь? — поворачивая голову на Мишу, он грозно смотрит в невинные голубые глаза — Я тут вообще-то не просто так распинаюсь. Питер выпрямляется и складывает руки на груди, принимая наполовину обиженное и раздражённое выражение лица. Московский на такое поведение лишь немного усмехается и тянет Сашу на себя, усаживая на коленки. — Милый мой, я готов слушать тебя вечность — наклонив голову в сторону он смотрит в серые глаза напротив. В них можно увидеть не только всю туманность северной столицы, но весь внутренний мир Романова, что словно заволокло туманами и не каждому дано увидеть то что в нём таится. — Тогда послушай сейчас — Саша устраивается поудобнее на коленках, но руки всё также сложены. — Я слушаю — проводя одной рукой по спине, а другой оглаживая бедро. — Тогда дай денег. — Сашенька, — он усмехается и кладёт голову Романову на плечо — Если хорошо попросишь, могу даже двойную сумму тебе перечислить. — Что значит хорошо? Я и так тебе предоставил все докум… — Питер прерывается когда до него доходит смысл сказанных ему слов — Московский, ты охерел? — Ну-ну, зачем так грубо, солнышко. — он притягивает его ближе к себе, берёт за подбородок и нагло целует. Саша совершил маленькую попытку отстраниться, но чувства и руки на пояснице оказались сильнее. Романов запускает руку в светлые волосы, тем самым портит идеальную причёску, другой упираясь о грудь Москвы. Московский же не стесняясь залазит рукой под рубашку, проходясь немного холодными пальцами по позвоночнику, вызывая таким действием табун мурашек. Саша лишь поддаётся на такие прикосновения. Сначала нежный и не очень требовательный поцелуй переходит в более страстный. Миша нагло проникает в чужой рот языком, словно заново исследуя каждый его миллиметр. Проходя по ровному ряду зубов, а после сталкиваясь и сплетая их языки воедино. Романов тоже не собирается терять инициативы, оглаживает одной рукой грудь поднимаясь ей к галстуку и ослабляя его. Московский прерывает поцелуй и с самодовольной улыбкой произносит — Я просто представил, как сейчас мы выглядим со стороны. В закрытом кабинете столицы на хрен знает каком этаже на коленках у столицы России, сидит культурная столица. Вот только действия Александра не очень культурные, хотя для Миши это очень культурно в отличие от того, что может быть. Но если кто зайдёт действительно можно подумать всякое не очень приличное, хотя так оно и есть. Санкт-Петербург с раскрасневшимися щеками и немного рваным дыханием смотрит на самодовольного Мишу. Саша хочет встать, но его останавливают. — Миша, давай оставим это всё на выходные — видно как он сам говорит это не особо охотно. Да, Московский знает как зажечь искорки в Саше и так же знает, что её очень сложно потушить. — А если я не хочу ждать. — не унимается и наоборот проходится рукой по спине шершавыми подушечками пальцев, вызывая новую порцию мурашек и тяжёлый вздох. — Так захоти — Саша старается унять желание в себе. Нет, сейчас нужно решить с деньгами, потом уже можно делать что-то другое. — Я и так уже хочу — припадая к немного красному уху северной столицы и томно шепча — Хочу тебя. Такой голос Москвы заставляет Романова глубоко вдохнуть, сердце сильно забиться, а тело само поддаётся на более требовательные прикосновения Миши. — Давай сначала решим вопрос — выдыхая слова. — Бумажки могут подождать — он спускается к шее и целует под челюстью. — Миша — вздыхает. Москва знает его как облупленного, поэтому заставить ноги подкоситься, а тело ныть и просить больше ласки для него не составляет особого труда. Мозг решил ненадолго отключиться, Саша поддаётся откидывая голову назад, открывая больше места для действий. Московский проводит мокрую дорожку поцелуев под челюстью, переходя на подбородок и возвращаясь к сладким губам. Только сейчас приходит осознание, что Миша был прав, Романов действительно снова пользуется гигееничкой. — Снова губки сохнут? — отстранившись язвительно спрашивает Москва. — Вы очень догадливы — Романову окончательно сносит крышу и он без задней мысли поддаётся. Взяв за галстук тянет Москву на себя и уже сам жадно и требовательно целует. Если у Миши получается вскружить голову Питеру, значит и у него получится сделать то же самое — Думаю бумаги и впрямь можно отложить. Отрываясь на мгновение от Москвы, а после вновь припадая к губам. Романов оттягивает пшеничные волосы у корней и заставляет плотнее прижаться к нему. Рука с галстука переходит на рубашку поспешно расстёгивая пуговицы. Дойдя до брюк Саша спускается ниже через ткань оглаживая явный стояк. Московский глубоко вздыхает через нос, на что Питер лишь улыбается. «Возбудить и не дать» крутится в голове, «а что ему можно меня игнорировать по поводу денег. Пусть знает». Но ситуация немного выходит из-под контроля, когда его подхватив под бёдра сажают на стол. Глаза Романова расширяются от такого, и он крепко хватается за плечи боясь упасть. Документация и канцелярия отодвигаются и как ни странно даже не падают. Саша сидит на столе рвано дыша, его ноги разведены в стороны, он старается немного ослабить галстук, но это выходит плохо. Руки дрожат от накатившего возбуждения, очки немного сползли с переносицы и грозятся вот-вот упасть. Московский на мгновение отстраняется, любуясь столь интересной картиной. Он встаёт вплотную к столу прижимаясь своим пахом к Сашиному, заставляя того издать тихий стон. Романов невольно прогибается в спине, скрещивая лодыжки за спиной Москвы прижимаясь ближе. Столица неспешно покрывает влажными поцелуями шею, одной рукой небрежно расстёгивая пуговицы, открывая больше пространства для губ. Саша подставляется под такие ласки и ёрзает ища хоть немного трения. Возбуждение накрыло столь стремительно, что он просто забывает об изначальной идее. Внизу живота горит, а брюки лишь мешают, хотя создают в какой-то момент приятное стеснение. — Миша, не медли — не выдерживает и тянет столицу за волосы, отрывая его от своей груди. Романов заглядывает ему в глаза, голубые как океан глаза блестели похотью и желанием. Именно этого и добивался Саша, вот только он не учёл, что и сам будет на пределе. Он уводит Московского в ещё один поцелуй, немного покусывая нижнюю губу, а руками старается как можно скорее расстегнуть ремень. — Я смотрю тебе не терпится — прервав поцелуй, усмехается Москва. — Если не нравится, можем подождать до вечера — язвит, и наконец-то справляется с ремнём, от чего штаны столицы падают на пол. Стук в дверь портит всё происходящее. — Михаил Юрьевич, можно? — из-за двери доносится голос Смоленска. — Нет, я сейчас занят — недовольно отзывается. На всякий случай Миша быстро застёгивает пуговицы, зная Алексея, он просто войдёт и всё. Саша понимая, что сейчас может произойти следует примеру, но не успевает. — Это чем ты занят, что я не могу войти?! — это даже не удивляет Мишу, он лишь практически заталкивает полуголого Романова под стол, а сам садится придвигаясь близко к столу, чтобы не было заметно, что он без штанов. Он берёт первые попавшие под руку документы. Дверная ручка опускается, и Смольный без всякого стеснения входит и садится на первый от Московского стул. — И что это за важные дела? — обеспокоенно спрашивает и ставит перед Мишей стаканчик кофе. — Что-то случилось? Почему ты столь внезапно решил приехать? — немного прокашлявшись. Саша в этот момент сидит в шоке. Как это вообще понимать? Но выдавать себя не лучшая идея. Поэтому он просто сидит и ждёт, Миша ведь не будет долго общаться, да и его стояк явно этого не позволит. — Да случилось — он тяжело вздыхает, а заметив названия города на нескольких разбросанных по столу скоросшивателях ещё больше погрустнел — ты всё с этим инострашкой. — Не начинай, прошу — Миша прикрывает лицо рукой потирая виски, так кажется и Алексею. Но на деле он прикрывает лицо для того, чтобы Смольный не заметил как расширились его глаза. Саше всегда не нравилось, что Москву настраивают против него, и присутствовать во время того как о тебе откровенно говорят с презрением, ну не очень приятно. — А что не начинай! Когда его не было ты вон каким был — недовольно произносит. — Каким? — на выдохе. Московский прячет нижнюю часть лица в руках и немного прикусывает язык, чтобы не застонать в голос. А дело в том, что Саша решил немного ускорить конец разговора. Он начал покрывать мелкими поцелуями внутреннюю часть бёдер столицы. Это почти не вызвало никакой реакции, кроме табуна мурашек. Но как только он сквозь ткань боксеров коснулся губами стоящего члена, сразу услышал как голос Миши немного дрогнул и он немного закашлялся. Вот вам и зелёный свет. Высвободив член из оков белья, он неспешно стал водить по нему рукой и касаться губами головки. — Таким. У тебя всё с Камалией было хорошо, такая прекрасная пара была — подпирает голову рукой, неспешно помешивая деревянной палочкой чай. — С-с Камалией мы развелись ещё до этого — голос дрожит, но столица старается это максимально скрыть. Романову не нравится куда всё это идёт. Он без какого либо предупреждения берёт в рот, медленно обводя языком головку. — Нет. Это всё этот иностранишка виноват — настаивает и намного привстаёт на стуле протягивая руку несколько раз тыкая в одну из папок. Он берёт её, быстро пролистывая — Смотри! Ему и трёхсот лет нет, а он уже разваливается. Миша открывает рот, чтобы возразить, но Питер берёт немного больше, начиная неспешно двигаться. Он старается взять каждый раз немного больше. Да опыта у Сашеньки маловато, но поиздеваться над Мишей хочется, так же как и хочется чтобы Смоленск наконец-то ушёл. — Если что ему уже есть триста — всё-таки выдаёт Московский, немного покраснев. Он запускает руку под стол, зарываясь в каштановые волосы и немного оттягивает их. Саша не обращает на это внимание, а наоборот начинает активнее работать ртом. Московский роняет голову на стол и прикрывает её руками. — Звёздочка, всё хорошо? — Алексей обеспокоенно смотрит на парня. — Да. Всё прекрасно — сквозь зубы цедит столица. Саша взял почти до основания, из серых глаз пролилось несколько слезинок. Миша постарался рукой отстранить Сашеньку, но тот ни в какую. — Может тебе домой пойти? Ты весь красный — он протягивает руку ко лбу — и горячий. — Всё нормально, — он тяжело дышит, упорно стараясь это скрыть, поднимая голову — просто работы много. Может тебе, стоит пойти? — Прогоняешь. — недовольно бурчит, но всё-же встаёт направляясь к двери. Саша на подсознании почувствовал, что Московский уже на пределе. Взял член у самого основания и немного сжал. — Но я всё-же рекомендую задуматься насчёт новой жены — последнее, что произносит Смольный и выходит из кабинета. Москва с облегчением вздыхает и заглядывает под стол. Саша с раскрасневшимися щеками поднимает на него взгляд. И о боги как это сексуально, кажется Миша кончит только от этого вида. Но Романов решил добить его, он несколько раз проводит по всей длине и Московский со стоном кончает ему в руку, но небольшая часть попадает ему на лицо. — Теперь я могу рассчитывать на реставрацию? — Саша проводит острым языком по губам и произносит с самодовольной интонацией смотря в голубые глаза столицы.