Время не лечит

Нил ходил по старым коридорам особняка, доски скрипели под его ногами. Он водил пальцами по стенам и по попадавшимся картинам, невзначай вытирая с них пыль. Прошёл почти год, и Джостен всё же решился вернуться в этот дом. Каких усилий ему это стоило — словами передать нельзя. Сколько счастливых воспоминаний хранили эти стены, их воспоминаний. Это место когда-то стало для него домом. Хотя, скорее дело не в старом особняке, который находился на окраине города, а в том, кто в нём жил. Нил провёл пятерней по волосам, устроив окончательный беспорядок из рыжих прядей на голове. Спустившись по ветхой лестнице на первый этаж, он понял, что именно здесь не так: дом опустел. Он умер вместе с его хозяином, потерял свет. Именно это сделало его старее, чем он есть на самом деле. Парень подошёл к письменному столу. Среди гор запыленных бумажек, он нашёл тот самый уже давно засохший венок из одуванчиков. Несколько лет назад: Блондин сидел на траве у дома, перебирая тонкими пальцами пряди рыжих волос, принадлежащих голубоглазому парню, лежащему у него на коленях и безмятежно рассматривающему облака. Вдруг Эндрю сорвал пару одуванчиков и начал переплетать их стебли между собой. До Нила не сразу дошло, чем занимается парень. Уж слишком хмурый образ не совпадал с плетением венков. Тем не менее, чуть нахмурив брови, блондин продолжал свое дело. Нил приподнялся на локтях и начал рассматривать парня с пепельными волосами. Светлые локоны упали на лицо, освещённое лучами дневного солнца, янтарные глаза поблескивали на свету. «Противозаконно быть таким красивым» — подумал Джостен. Спустя пару минут Эндрю закончил. Он аккуратно поддел получившийся венок из одуванчиков и накинул его на рыжую макушку. Нил, не ожидавший такого, удивлённо смотрел на парня из-под цветов и выбившихся прядей. Блондина уже как будто бы не интересовало происходящее, и он лениво перебирал травинки. Рыжик поправил венок и мягко улыбнулся. Его голубые глаза сияли, и вряд ли они это делали только из-за солнца. Эндрю безразлично повернул голову в его сторону. От вида открывшийся картины, уголки его губ дёрнулись в подобии улыбки, но заметив свою ошибку, он сразу же их опустил, на что Нил усмехнулся. — Какой хорошенький, прям бесишь, — бросил блондин. — Да или нет? — спросил Эндрю. — С тобой всегда да, — Миньярд недоверчиво усмехнулся, а после притянул парня к себе и поцеловал. На удивление, поцелуй был не как обычно — жадным и ненасытным, — а наоборот: спокойным и нежным. Напоследок Эндрю мазнул языком по опухшим розовым губам Нила и отстранился. Они прижались лбами друг к другу, и время для них перестало существовать. Тогда Нил понял, что по настоящему счастлив. Он никогда не испытывал этого чувства так ярко, как сегодня. Парень хотел раствориться в этом моменте, чтобы время остановилось, а они так и остались сидеть на траве у старенького дома. Да впрочем, неважно где, главное — вместе. Взглянув в карие глаза блондина, Нил понял, что Эндрю чувствует тоже самое. Наши дни: Нил вошёл в запыленную гостиную, но от того не менее родную; лучи утреннего солнца пробивались сквозь дырявые шторы. Парень вдохнул этот запах: старые книги, цветы, лето. Комната мало чем изменилась за последние годы. Разве что пыли стало в разы больше. Джостен усмехнулся своей же мысли и аккуратно сел на стул, про себя надеясь, чтобы он сейчас не сломался. Проведя кончиком пальцев по столу, начал перебирать газеты двухлетней давности. Несколько лет назад: Рыжие пряди падали на глаза парня, который сидел на деревянном стуле, читая утреннюю газету. Сзади по лестнице спустился заспаный Эндрю в растянутой футболке Нила и домашних шортах. Он подошёл и обнял парня со спины, уткнувшись носом в рыжую макушку, вдыхая такой родной запах. -Дрю, — Нил сказал это тихо, дабы не нарушить атмосферу и умиротворенность этого момента. — Доброе утро, Джостен, — с лёгкой улыбкой на губах, спрятанной в волосах парня, ответил блондин. Наши дни: Воспоминания сводили с ума. Казалось, если останешься в них хотя бы на мгновение — сойдёшь с ума. Но даже несмотря на это, в них хотелось остаться навсегда. Кто сказал, что время лечит? Покажите мне этого человека. Нихрена оно не лечит! Оно даёт шанс смириться, забыть и научиться жить по новом, но оно никак не лечит. Нил не мог воспользоваться этим шансом. Ну не хочет он забывать самого лучшего человека в своей жизни, без которого сама эта жизнь не имела бы смысла. Парень зарылся пальцами в волосы, до боли сжимая рыжие пряди, и истошно закричал, сам испугавшись собственного крика. — Дрю, сейчас ты должен был сказать, что я нытик и поцеловать. Мне тебя не хватает — с горечью в голосе прошептал Нил, запрокинув голову назад. Он часто размышлял: были ли это счастливые воспоминания, дар или, быть может, проклятие. С одной стороны это возможно самые лучшие моменты в их жизни, а с другой они могут больше никогда не повториться, и будут вечно тяготить его своим грузом и быть напоминанием того, как всё было хорошо и могло бы быть, но что-то пошло не так. Джостен прошёл на кухню; солнце светило освещая серые, но такие родные стены. Несколько лет назад: Эндрю стоял на кухне, добавляя воды в вазу с ромашками. Джостен сидел за столешницей и наблюдал за парнем, после подошёл к блондину и обнял, на что услышал удивлённый вздох. -Да или нет? , — только и сказал Эндрю. -Да, — вздохнул Нил. Миньярд повернулся к нему, поддел пальцами подбородок и поцеловал. Он терзал губы парня: кусал и оттягивал нижнюю губу. Нил судорожно вздохнул, когда почувствовал горячий язык, уверенно проталкивающийся в его рот. Их языки переплелись воедино. Вскоре они отстранились и расширенными зрачками смотрели друг на друга. Наши дни: Воспоминания сменялись один за другим. Думаете он врал, когда говорил, что счастливых моментов тут было бессчётное множество? Нет, конечно. Нил слишком долго жил прошлым, и вот он столкнулся с ним лицом к лицу и утонул навсегда. Несколько лет назад: Первое, что увидел Эндрю, когда проснулся была рыжая голова, лежащая у него на груди. Блондин лениво провёл пальцами по волосам Джостена. Нил попытался разлепить глаза, мягко улыбнулся и потянулся за утренним поцелуем. Наши дни: Нил шёл по кирпичным плитам. Стук его ботинок раздавался по всему кладбищу. Шёл дождь, капли попадали на лицо, но было уже всё равно, парень долго петлял мимо могил, пока не нашёл ту самую. В уголках глаз начали скапливаться слезы, которые Нил небрежно смахивал. Он присел на корточки возле могилы Эндрю. Кончиками пальцев погладил фотографию молодого красивого парня, нарисованного на надгробии. «Даже тут красивый» — с грустью подумал Джостен. Парень засунул руку в карман пальто и достал потрёпанный венок из, уже засохших, одуванчиков и аккуратно положил на холодный камень могилы. Тот самый венок из одуванчиков, с которого и началась их история. Им и закончилась. Посидев там пару минут, он не выдержал взгляда Эндрю, когда-то такого живого, янтарного. Парень просто не мог поверить, что от блондина, который вроде бы совсем недавно был рядом, который вытаскивал Джостена из всех передряг и как никто другой понимал его, осталась одна чёртова могила, на кладбище. Нил поднялся, окинул могилу пустым взглядом, когда-то светящихся голубых глаз, провел кончиком пальцев по каменному надгробью. И отойдя прошептал: -Спасибо, ты был великолепен, — голос дрожал. Парень отвернулся и вытер рукой непрошенные слёзы. Джостен бродил по запылённым спальням, читал старые книги, стирал пыль с оконных рам, собирал во дворе, у дома, одуванчики. И искренне верил, что душа Эндрю ходит по тем же коридорам, поливая засохшие ромашки в вазе и перебирая старые газеты. Что они навсегда остались там.