We're Gonna Play

Для мерзавца по имени Жан Кирштайн жизнь была намного проще, пока он не встретил тебя. Он привык к тому, что правда всегда была за ним в большинстве случаев, и ему никогда не приходилось сомневаться в себе. Реальность была управляемой, несложной и более или менее предсказуемой. Были вещи, которые ему нравились, и которые не нравились. Люди либо восхищали его, либо раздражали. Как будто всё было уготовано для того, чтобы он мог разделить все на черное или белое, и это был тот способ, который он предпочитал больше всего. Конечно, это был довольно скучный взгляд на мир, но, по сути, это дало ему полное доверие к себе. Не было места для сомнений. Он мог справиться со всем, что попадалось ему на пути, с легкостью и уверенностью. ...Но потом он встретил тебя, сквернословящего, плутоватого маленького огонька из его родного города. Ты появилась со своим сокрушительным ударом коленом и перевернула его тщательно организованный мир с ног на голову. Ты была его соперником, его собственным любимым антагонистом, потому что сталкивалась с ним кулаками и словами, бросала ему вызов на каждом углу и преследовала его по пятам, словно дьяволёнок. Ты не была чем-то таким, что можно было бы разложить по полочкам в сортировочной коробке черного или белого цвета, или даже оттенка серого. Нет, ты была жгучим, неистовым всплеском цвета, который не желал смешиваться, блекнуть или теряться в схеме повседневной палитры жизни. И как бы Жан ни старался, он просто не мог оторвать от тебя глаз. Более двух с половиной лет ты держала его в плену своим голосом, своими причудами и жестами. Как кисть с краской, ты упрямо выделялась на сером холсте, и твои оттенки ослепили его, выжигая сам твой образ в его сознании, пока все, что он мог видеть, это ты. ... Он говорил это раньше и он скажет это снова, еще миллион раз. У тебя был особый, врожденный талант сводить его с ума. ... //I′m seeking someone to save my soul Searching high but I'm low I′m gonna start in the middle with a cat and not a fiddle And my notes are gonna follow so// ... Вы двое - маленький плутоватый огонёк и этот самоуверенный сукин сын - были яростно вовлечены в очередную физическую драку, сражаясь зубами и ногтями. Это был счет, который можно было свести только в синяках, еще один вызов, на который нужно было ответить между двумя конфликтующими темпераментами, которые раскалялись докрасна. Твое удовольствие от победы граничило с садизмом. Парень сделал то же самое, все время проявляя равный пыл, потому что знал, что ты полная противоположность хрупкой фарфоровой кукле. Сегодня желание превзойти друг друга было выше, чем когда-либо. И все же, на этот раз что-то было по-другому. Без твоего ведома Жан тоже испытывал нервные сомнения. Это был не первый случай, когда он чувствовал себя так, но на этот раз он был по-настоящему полон решимости сдерживаться. Он знал, что ты это почувствовала, потому что остановилась и презрительно нахмурилась, глядя на него. Для парня не было ничего необычного в том, что он чувствовал себя немного неуверенно, используя всю свою силу для драки с представительницей прекрасного пола. Даже если ты была далека от хрупкости, разница в физической силе была врожденной и непреодолимой. Он мог бы полностью уничтожить тебя, если бы захотел. ..."Пфф. И не поспоришь", подумала ты презрительно. Что бы он ни задумал, ты уделаешь его в два счёта. Ты искала острых ощущений, и потому хотела, чтобы он сражался с тобой изо всех сил. И если он собирался оскорбить тебя, нянчась с тобой подобным образом, тогда... ну, тебе просто нужно было убедить его отказаться от своих оговорок, немного разозлив его. Что ж, режим стервы, твой выход. Ты практически могла видеть, как его бровь дернулась от гнева, когда ты назвала его трусом. Неженкой, которой самое место в центре Стен. Ты делала мелкие и необоснованные намеки на его мужественность, потому что была такой крутой. Ты упомянула Микасу и выставила напоказ тот факт, что Эрен Йегер все еще был более сильным нападающим, чем он мог когда-либо стремиться быть, и лучшим бойцом за то, что не сдерживался против девушки. Янтарно-золотые глаза опасно сверкнули. Твоя тактика сработала... он сражался более яростно, чем когда-либо, и на мгновение ты чуть не потеряла равновесие. Может быть, только может быть, твой план сработал слишком хорошо. Если бы ты только знала, что он на самом деле скрывал все это время. У тебя был способ оскорбить его гордость, срезав ее и закопав на десять футов под землю. Своим острым язычком ты безжалостно задела его самолюбие, доведя его до предела. Ты не просто действовала ему на нервы. Ты преследовала его везде и повсюду. Проникала прямо под кожу и в кровь. И это его приводило в ярость. Покраснев от унижения, Жан больше не мог этого выносить. К чертям галантность, все, чего он хотел сейчас, это удовлетворить свою уязвленную гордость. ... // I am seeking someone to save my soul Feeling low when I'm high I'm gonna start at the ending Cause it's time to start pretending That I'm doing something with this life That I'm doing something with my time// ... Опьяненная уверенностью, ты двинулась вперед с намерением сбить его с ног шквалом ударов, выставляя напоказ свои насмешливые ухмылки и все время бросая оскорбления. Его кулаки превратились в открытые ладони, создавая ловушку для тебя. Когда ты не смогла удержаться от движения вперед, он ловко поймал тебя, как будто ты была мошкой, головой вперед угодившей в паутину. Его жилистые руки сомкнулись вокруг твоих запястий, легко обхватывая их и притягивая тебя ближе, не оставляя тебе места для маневра. Топчась на месте, ты протестовала против этого хода - ведь он играл нечестно. Внезапный блеск в его глазах заставил тебя заткнуться на месте. Прямо сейчас он не играл, и у него не было никакого намерения быть честным. То, как он грубо схватил тебя, оставив твои руки висеть в воздухе, подстегнуло тебя страхом и потребностью бороться. По его венам пробежал жар, вытесняя из головы все здравый смысл, пока он пытался удержать тебя на месте. Вырываясь из его крепкой хватки, ты шипела и кричала проклятия в его адрес, больше напоминая дикую кошку, чем обычную девушку. В ответ он оскалил зубы и зарычал, приближаясь к тебе со злобой, которая заставила тебя по-настоящему испугаться. Такой дерзкий, высокомерный мужчина, как он, мог столько вытерпеть только от такой несущей чушь девчонки, как ты. Был предел тому, сколько он мог выдержать, не срываясь, и ты была склонна переоценивать этот порог. Ты дразнила его своими язвительными словами, своими вкрадчивыми глазами и своей противной ухмылкой. Ты его провоцировала. Подстрекала. Настраивала против себя. Испытывала пределы своего темперамента. Черт возьми, одного твоего существования было достаточно, чтобы вывести из себя ту его сторону, которая была далека от хорошей или благородной. Не то чтобы он с самого начала был джентльменом, но ты действительно понятия не имела, как сильно он пытался сдерживаться прямо сейчас. ... Но, может быть, ему все-таки придется позволить тебе узнать все на собственном горьком опыте. То, как ты вела себя прямо сейчас, ты практически умоляла его показать тебе. Его мужская сила овладела тобой. Приложив совсем немного усилий, он прижал тебя к стене, сначала спиной. Силы было недостаточно, чтобы причинить тебе настоящую боль, но ее было более чем достаточно, чтобы выбить воздух из твоих легких. У тебя закружилась голова. Ты ахнула, открыла глаза и уставилась на него. В свою очередь, он сузил глаза прямо на тебя, не обращая внимания на твое возмущение таким обращением. Выражение его лица было холодным и властным, лишенным всякого юмора, как только он надежно зафиксировал твои запястья над головой, не давая тебе сдвинуться ни на дюйм. Ты была в ярости. Еще больше проклятий вылетело из твоего паршивого рта, пока ты безумно извивалась в его объятиях, поранив себя в процессе. Какого хрена он делает? Требовала ты ответа в недоумении. И кем, черт возьми, он себя возомнил? Мудак. Высокомерный дебил. Придурок. Ублюдок. Конемордый. Идиот. И так далее, до тошноты. Ты была в ударе со своими словесными оскорблениями, и Жан знал это по предыдущему опыту... когда бы это ни происходило, был только один верный способ остановить тебя. ... Он приблизился и грубо обхватил своими губами твои, шокировав тебя и заставив замолчать. Насмехаясь, он осмелел, воспользовавшись твоим удивлением и проникая еще глубже. Не обращая внимания на твои приглушенные протесты, он был доволен тем, что закрыл глаза и продлил этот момент, осознавая признательность того, что твои губы были такими мягкими и податливыми на его губах. Мало-помалу твои горячие крики превратились в всхлипы. Он ухмыльнулся в поцелуй, наполовину открыв глаза и не слишком осторожно опустив взгляд. Твои колени слабели с каждой секундой. Он мог сказать, потому что ты начала опускаться, дюйм за дюймом, к стене позади тебя. Но он не был удовлетворен только этим. Ощущение твоего тепла, сливающегося с его теплом, просто подстегнуло его, воспламенив его кровь. Двигаясь внутрь, он сокращал дистанцию, пока практически не прижал тебя к стене своим подтянутым, мускулистым телом, и только одежда разделяла обе твои необработанные, органические формы. Оказавшись полностью неподвижной, твои глаза расширились, и ты ахнула от ощущения, как его бедра соприкасаются с твоими, переплетая твои ноги вместе. Охваченный внезапным голодом, Жан воспринял это как приглашение глубже погрузиться в твой открытый ротик. С рычанием его язык заявил о себе, пройдя мимо твоих губ и глубоко укоренившись в твоих мягких, влажных, уязвимых внутренностях без борьбы. Он дегустировал. Исследовал. Подчинил тебя своим прихотям. ... // Well I want you for my breakfast And I want you for my lunch And when I sleep in on the weekend I gonna want you for my brunch// ... Твои всхлипы начали переходить в стоны, умоляющие и отчаянные. То ли против твоей воли, то ли по собственному желанию, твой рот тоже непреднамеренно начал двигаться, заставляя его стонать в ответ. Мягкие и женственные изгибы твоего тела извивались и содрогались под его собственным, вызывая толчки необузданного удовольствия в каждом нерве под его кожей и вызывая у него желание помучить тебя еще немного. В знак милосердия он убрал свои губы, но крепко прижал тебя к стене своим телом... просто чтобы он мог позлорадствовать над униженным выражением твоего лица. Пока ты хватала ртом воздух, тонкая струйка слюны повисла между его открытым ртом и твоим. Теперь, когда тебе наконец-то позволила снова дышать, ты стиснула зубы в тихом шипении, дерзком, как всегда. Это была твоя бравада на работе, и ты притворялась, чтобы замаскировать свой страх. Но Жан видел, как ты дрожала словно осиновый лист. Он собирался довести тебя до точки невозврата, и остановить его было абсолютно невозможно. С внезапным приливом силы и ярости он повалил тебя на пол, придавив всем весом своего тела. Неизбежно, его недавно пробудившиеся навязчивые идеи начали проявляться в виде растущей, усиливающейся потребности, натягивающей внутреннюю часть брюк. Излишне говорить, что ты начала пересматривать свои предыдущие, необдуманные обвинения в его мужественности ...На этой близкой дистанции ты могла чувствовать его желание так же сильно, как и он, прижимаясь к тебе и заставляя твое тело двигаться с дискомфортом. Твои щеки пылали вовсю. Именно тогда ты наконец осознала свою роковую ошибку, подтолкнув его к стремлению отомстить. В конце концов, он нашел свой собственный способ напугать тебя, и это сработало как заклинание. И когда сумасшедшему, вышедшему из-под контроля бесенку вроде тебя нужно было сбить несколько колышков, лучшего способа не было. Но нет, он не хотел ничего доказывать, и в этот раз у него не было намерения поквитаться с тобой. Он был здесь, чтобы решить некую проблему ... а именно, два года мучительного, сдерживаемого напряжения без единственно приятных способов разрядки. Угадайте, кто был тому причиной? ... // Cause you're the glory in my morning Well you're the sunshine in my day And when the whole city is snoring We're gonna play We're gonna play// ... Он встретил твой нервный взгляд сардонической улыбкой, в которой не было ни раскаяния, ни жалости. Подумать только, всего минуту назад ты была так одержима желанием избить его до кровавого состояния. Но теперь, когда ты была беспомощна под ним, ты перестала лаять и кусаться. Все, что ты могла сделать, это лечь на пол и безуспешно бороться с его хваткой, зная, что прямо сейчас ты была полностью в его власти. Ты, наконец, начала понимать картину. Обычно он обращался с тобой со сдержанным уважением и относительной вежливостью, заходя лишь настолько далеко, что специально выводил тебя из себя, но игнорировал любое желание зайти дальше этого. И все же, гораздо менее рыцарственная сторона его личности продолжала кипеть от жгучей потребности делать с тобой грязные, невыразимые вещи, пока ты не перестала видеть четко. И давайте будем честны - такое сильное и непреодолимое побуждение могло так долго оставаться без ответа... Не имея ничего, что могло бы остановить его наглость, Жан снова накинулся с поцелуями. Его страсть усилилась, но его интерес к твоим губам угас в пользу остальной части твоего тела. Становясь немного более предприимчивым, он оставил их, чтобы оставить следы своих поцелуев на линии твоего подбородка и прикоснуться к чувствительной коже твоей шейки. Твои покинутые губы остались приоткрытыми, и через них ты начала резко вдыхать, несмотря на неконтролируемые сигналы, которые покалывали твою кожу. Одна жилистая рука прижала твои запястья над твоей головой. Его другая рука начала двигаться вниз. Его грубые и мозолистые пальцы начали осторожно скользить под лямками твоей сбруи, создавая невыносимое напряжение, пока пряжки не расстегнулись одна за другой. Бретельки разошлись, позволяя Жану свободно теребить пуговицы твоей рубашки пальцами. Он наблюдал со все возрастающей восторженной улыбкой, как отвороты воротника были отодвинуты, понемногу открывая тебя холодному, открытому воздуху и останавливаясь на самой верхней части твоего бюстгальтера. Ты была бессильна остановить его, когда он двинулся вниз, чтобы исследовать это недавно открытое поле мягкой, эластичной кожи. Страстно желая еще раз почувствовать, как ты содрогаешься в его объятиях, он начал водить зубами по линии твоей шеи, нанося жгучий укус чуть ниже ключицы. Ты вскрикнула и дернулась, позвоночник выгнулся наружу. Неизбежно, это заставило твои бедра внезапно выгнуться навстречу его, на что он ответил еще одним стоном удовольствия. Становясь немного свирепее, он начал стягивать с тебя куртку и рубашку, стягивая их все ниже, пока не обнажились твои плечи. Прямо сейчас он был зациклен на выражении твоего лица, на том, как ты смотрела на него навязчиво широко раскрытыми глазами. Обычно он ненавидел это признавать, но было что-то абсолютно заманчивое в том, чтобы видеть тебя такой напуганной. Как бы сильно он ни восхищался твоим огнем и духом, гадёныш жаждал увидеть твою более кроткую сторону. Ты была такой гордой, отважной и яростной... но чем меньше ты осознавала, насколько милой ты казалась ему, тем более уязвимой ты была. Его руки грубо схватили тебя за плечи, прижимаясь к твоей обнаженной коже и не давая тебе увернуться, когда он снова прижался губами к твоей шее, оставляя синяки и красные рубцы на своем пути. Его бедра еще сильнее вдавились внутрь, заставляя тебя раздвинуть ноги, чтобы приспособиться к нему. Когда твои всхлипы стали неистовыми, его возбуждение достигло беспрецедентного уровня. Боже, это было слишком, и все же он не мог остановиться! Ты была для него всем, но он хотел большего, пока не осталось ничего, что можно было бы взять ... наполнить твою голову мыслями о нем так, как его разум трещал по швам от мыслей о тебе, заставить тебя изнывать от удовольствия, пока единственное, что ты могла выкрикивать, это его имя... ...и все же... ... // The city's cold and the country's slow I think I'll float out to sea And maybe find me an island Where the water meets the sky And you'll never ever hear from me// ... ... Жан остановил себя, внезапно выйдя из своего лихорадочного транса и застыв на месте. Слегка приподнявшись над твоим тяжело дышащим телом, он снова посмотрел тебе в лицо. Почему-то это казалось неправильным. У него не было сомнений в том, что он хотел этого больше, чем какого-либо побуждения, страсти или принуждения, которые он когда-либо испытывал раньше. Но, учитывая то, как ты вела себя прямо сейчас, делал ли он что-то ужасно непристойное и преступное? В конце концов, причиной, по которой он не потрудился сдержаться, было предположение, что ты хотела этого так же сильно, как и он... но что, если бы он был неправ все это время? Осознание такой возможности ударило его как пощечина, и он обнаружил, что не может двигаться, не может действовать, судорожно сглатывая от внезапной волны паники. Все, что он мог сделать, это смотреть на тебя в ожидании ответа глазами, полными тревоги, зная, что если он совершил здесь ужасную ошибку, он заслужил гораздо худшего, чем то, что из него выбили все дерьмо... В ответ ты уставилась на него, совершенно сбитая с толку. Твое дыхание продолжало учащаться от напряжения, но твое кроткое и испуганное выражение постепенно сменилось чем-то более знакомым. Глаза, когда-то большие и бесконечно круглые, внезапно сузились в косые щелочки. Сначала была путаница. Затем последовало раздражение. И потом, на твоем лице было опасное выражение, которое заставило Жана нервно сглотнуть. "Нахрена ты остановился? Я разве разрешала тебе останавливаться?" Спросила ты со своим фирменным выражением лица, которое, как правило, предшествовало тому, чтобы надрать ему задницу. И мало ли он знал... Незамеченная, твоя нога незаметно проскользнула между его бедер, поднимая колено, чтобы чувственно потереться о его уже пульсирующий пах. Глаза Жана расширились. Он сильно вздрогнул, как будто в него выстрелили болтом, задыхаясь и проклиная тебя с резким шипением дыхания. Ты наблюдала за его горячими муками с жестоким весельем и удовлетворением. Протянув руку, ты запуталась пальцами в его пушистых, медно-светлых волосах, вызывая покалывание по всей коже головы и заставляя его посмотреть на тебя. Он сделал это с испуганной гримасой, морщась со стиснутыми зубами от твоей хватки. Подняв голову с пола и склонив ее к одному плечу, ты сердито посмотрела на него и нетерпеливо прищелкнула языком. "Тч.Ради всего святого, Кирштайн..." Твои губы растянулись в насмешливой улыбке, которая мелькнула под тлеющим взглядом. "...Так и будешь заставлять девушку напрягаться?" Рука на его голове безжалостно сжалась. Все это время верхняя часть твоего бедра продолжала давить ему между ног, вырывая из глубины его горла стон, нуждающийся и умоляющий. "Ах...! Черт возьми..." Ты мучила его как болью, так и удовольствием, подчиняя его своим прихотям и заставляя его сделать выбор - либо действовать, либо позволить тебе взять дело в свои руки... Даже в буквальном смысле! До такой степени ты была готова позволить ему обмануть себя, думая, что ты и все у него под контролем... если на этот раз он все не испортил. Твои проницательные глаза надменно впились в него, заставляя его нервно сглотнуть. Оставляя его загипнотизированным, твои пальцы глубже вдавливаются в его затылок, затягивая его в поцелуй, глубокий и медленный. Твои губы горячо обжигали его, приглашая его ближе без малейшего сопротивления и яростно отказываясь позволить ему отстраниться, пока ты не будешь удовлетворена. После этого все его сомнения рассеялись, и он посмеялся над собственной глупостью. Конечно, ты хотела этого. Скорее всего, ты хотела этого даже больше парня, и он недооценил глубину, до которой ты была готова опуститься, чтобы получить желаемое. Ты была той, кто все это время держал его в плену, притворяясь беспомощной с широко раскрытыми глазами, и все это с целью еще больше заманить его в свою ловушку. И теперь, когда он был у тебя именно там, где ты хотела, ничто не мешало тебе показать свое истинное лицо. Ты была единственной, кто контролировал ситуацию. Ты была тем, кто выдвигал требования, и если он планировал сохранить все свои зубы к концу дня, ему лучше, черт возьми, сделать все возможное, чтобы не оставить тебя равнодушной и разочарованной... Он был напуган до смерти и извращенно возбужден одновременно, зная, что ты можешь разорвать его в клочья в любую секунду, если он тебе не понравится, или сумел сделать наоборот. Это он подумал про себя, когда его губы еще яростнее, чем когда-либо, накрыли твои, в то время как жилистая рука осмелилась забраться под ткань твоей рубашки. Но, возможно, именно это тайно так сильно мотивировало его все это время. Ты была очаровательным, ужасающим и непостижимым существом, которое жило далеко за пределами его лиги, и он даже не мог стремиться догнать тебя. Что не помешало ему отчаянно тоскуя, при всем желании своем быть, просто для того чтобы быть признанным тобой. И чтобы добиться этого, он был готов сделать абсолютно все... ... //The city's cold and the country's slow And I'm a long way from shore But I'm a fool to be bitter when I wise-up and consider That my girl lives practically next door ... And I'm loving her more and more// ... Обретя уверенность, худощавый солдат снова начал глубоко погружаться в твой рот. Ты ответила благосклонно, массируя его язык и губы своим языком и вызывая у него настоятельную потребность подняться. Его грубые, жилистые руки вцепились в нежную, податливую плоть твоих грудей, в то время как ты царапала ногтями и зубами поверхность его кожи. Обе пары пальцев, его и твои, лихорадочно работали над множеством пуговиц, ремешков, пряжек и молний, которые попадались на твоем пути. Проклятая униформа душила вас обоих невыносимой жарой, не давая вам достичь желаемого уровня близости... но ваши совместные усилия быстро справились с ними. Кожаные ремни и ткань начали отслаиваться и падать на пол, наполняя воздух шелестом одежды и лязгом пряжек ремней. Дыхание и пульс участились, пока он раздевал тебя до нитки. Ты сделала то же самое, стянув с него рубашку, пока не была очарована видом его худощавого, но крепко сложенного торса. От шеи до плеча, от груди до живота он был обвит и вылеплен из мускулов, теплых, словно поцелованный солнцем, и обжигающе горячих на ощупь. Ухмыляясь с волчьим весельем тому, как ты смотрела, затаив дыхание, Жан высвободил руки из рукавов, горя желанием еще раз коснуться твоего тела руками. Ты взвизгнула от его прикосновений, яростно покраснев от того, как его руки бесстыдно блуждали по тебе, щипая и надавливая на чувствительные нервы под твоей кожей, пока ты не покраснела, и сжимая достаточно сильно, чтобы остались синяки... Честно говоря, у тебя возникло искушение влепить ему бессмысленную пощечину за его дерзость. Но с игривой, дьявольской ухмылкой ты придумала идею получше, ловко запустив пальцы ему за пояс... Он резко вдохнул, когда ты высвободила его напряженную длину из-под брюк. Твои ловкие, тонкие пальцы обхватили его и держали в заложниках, заставляя его понизить голос. Ты улыбнулась, чувствуя, как в нем пробуждается полностью сформированная эрекция, зная, что все, что он мог сделать в ответ, это свирепо посмотреть на тебя, покраснев от ярости, в то время как ты так мило улыбалась ему в ответ. Ты действительно была демоном в глубине души, живя под личиной милой и обожаемой девушки. Светлячок из ада. На этот раз он был тем, кто затаил дыхание, разрываясь между желанием отомстить и необходимостью молить тебя о пощаде. ... У тебя всегда был особый способ свести его с ума. И не важно, в какую стычку вы двое ввязывались, тебе всегда было суждено стать победителем в конце. //Well I want you for my breakfast, And I want you for my lunch And when I sleep in on the weekend I'm gonna want you for my brunch// С рычанием он вырвал твои руки и снова прижал тебя к полу, решив положить конец издевательствам. Ты высказала жалобы на это грубое обращение, но он проигнорировал тебя. Каждый нерв трепетал от предвкушения, когда он нависал над тобой, обхватывая рукой твою лодыжку и в одиночку поднимая одну ногу над своим плечом, в то время как твоя спина оставалась прижатой к полу. ...Честно говоря, у тебя было достаточно причин немного нервничать. Может быть, даже бояться. Его руки были не слишком нежными, а горящий взгляд его глаз был далек от доброты или уверенности. И судя по тому, как он наклонил голову, чтобы запечатлеть поцелуй на гладкой поверхности твоей внутренней поверхности бедра, проводя зубами по твоей чувствительной коже... его намерения не были ни в малейшей степени добродетельными. Твое сердце бешено колотилось, когда он смотрел на тебя. Нервно улыбаясь, ты отчаянно пыталась урезонить его, умоляя уделить тебе минуту или две. Но за мгновение до того, как ты решила, что абсолютно готова, он внезапно вонзился в тебя одним неистовым, жестоким движением, заставив тебя прервать свои собственные слова вздохом. Сученыш ...! Низкий и дикий стон вырвался из его груди. Его хватка на твоем бедре усилилась, когда ты дернулась и выгнулась под ним. Ты была одновременно унижена и взбешена, но это было легко подавлено тем фактом, что твое тело теперь изнывало как от боли, так и от интенсивного удовольствия от длины, которая заполнила твое ядро до предела. Тем временем все, что он мог сделать, это медленно позволить себе сойти с ума ... и с придыханием проклинать то, что ты была такой мягкой, но в то же время такой тесной вокруг него. Ты все еще не оправилась от первоначального шока от того, что он так внезапно вошел в тебя, но он не проявил жалости. Уходя и оставляя тебя хнычущей, он позволил тебе минуту или две прийти в себя. А затем, злобно зарычав, он повторил движение, прижимаясь бедрами к твоим с сокрушительной силой. Ты вскрикнула, когда он вошел в тебя глубже, твой позвоночник выгнулся вверх от толчка. Все это время его движения становились все более энергичными. Он начал набирать скорость, поддерживая безжалостный ритм, будучи настолько грубым с тобой, насколько ему заблагорассудится, потому что он точно знал, что такая девушка, как ты, может выдержать это, не сломавшись. ... Больше не было слов. Только яростные вздохи, соприкосновение губ и горячее трение кожи о кожу. ... //'Cause you're the glory in my morning, You're the sunshine in my day And when the whole city is snoring We're gonna play, we're gonna play// Твоя голова откинута назад к полу, затерянная в дымке твоих переполненных чувств. Твое дыхание было горячим от напряжения, переходящим в жалобные стоны, когда внутри тебя разливалось необузданное блаженство. Однако в середине всего этого ты внезапно просыпаешься от ощущения, что Жан зарывается лицом в твою шею, впивается зубами в твою покалывающую плоть и оставляет острые укусы на твоей шее и плечах. Все это время его бедра продолжали безжалостно давить на тебя, заставляя тебя раскрыться еще немного, чтобы облегчить это себе ... и твоему бедному больному тазу. ... Потому что он не собирался проявлять к тебе никакой вежливости. Твое раздражение росло из-за того, что он очень нервничал. Стиснув зубы от накатывающих на тебя волн удовольствия, ты подняла руки к задней части его плеч и начала вонзать ногти внутрь, словно когти. Ты была вознаграждена хриплым дыханием и дрожью, когда его тело прижалось к твоему, заставляя половицы под тобой скрипеть. Его зубы сжались на твоих плечах, оставляя отпечатки, в то время как твои ногти прочертили красные линии на ободранной коже у него на спине. Все было жестоким штормом боли и эйфории одновременно. Ты достигала своего абсолютного предела, и он тоже. Ты была права с самого начала, когда говорила, что этот счет можно свести только с помощью синяков, и черт возьми, если он собирался узреть тебя умоляющей о пощаде в этот момент. Ты почувствовала нарастающее напряжение, пульсирующее внутри тебя. Необузданные эмоции достигли кульминации, угрожая лопнуть по швам... Твой голос сорвался, но каким-то образом тебе удалось закричать. "Жан ... Я ...!" Он ответил тебе, стиснув зубы, сдерживая себя, и все же умоляя об освобождении. "Да... Я знаю... Помолчи." Твой гнев вспыхнул. Обхватив его бедра крепче, чем когда-либо, ты перевернула его на спину одним внезапным, плавным движением. Он ахнул и закричал, когда ты ударила его спиной о доски пола в пугающем порыве силы. Уставившись на тебя, он начал гневно протестовать ... только для того, чтобы необъяснимо потерять голос, когда увидел выражение твоего лица и то, что ты делала прямо сейчас. ... //We're gonna play, we're gonna play And get things started right today Yeah, we're gonna play, we're gonna play// На этот раз ты была той, кто прижимал его запястья к полу, глядя на него сверху вниз с безумной ухмылкой на лице. Он сглотнул, его глаза расширились при одном виде твоего обнаженного тела, нависшего над ним. Как только твои бедра красиво расположились на нем, полностью оседлав область его паха, ты начала двигаться. Охваченный паникой, он начал напрягаться и дергаться под тобой, но теперь тебя было не остановить. Ты продолжила с того места, на котором он остановился, и ты не сбавляла темп. Ни капельки. Черт... Он не мог пошевелиться. Он едва мог говорить - черт возьми, он едва мог дышать. На этот раз его умный рот подвел его, единственные слова, которые он мог произнести, были едва различимы среди отчаянных, умоляющих стонов. Движения нижней части твоего тела, так чувственно прижимающегося к нему, были просто... О Боже, это было слишком, и все же он жаждал большего. Его руки жаждали прикоснуться к тебе, и ты знала это. Вот почему ты держала их прижатыми, зная, что это будет мучить его еще больше. И все же, когда ты начала подниматься к своему пику, твои руки неизбежно переместились с его запястий на его гладкую и мускулистую грудь. Твои руки обхватили его для поддержки, когда ты продолжала нетерпеливо вводить его в свой огненный, раскаленный центр. Ногти глубоко впились в его плечи, покрыв их царапинами. Повышенный уровень симуляции загнал его за грань, ближе к критической точке. Его руки внезапно взлетели, чтобы схватить тебя за талию, притягивая тебя ближе. С резким щелчком шлюзы к экстазу распахнулись, и его бедра выгнулись навстречу тебе... Ты почувствовала, как он высвобождается внутри тебя, как пружина, воспламеняя каждый нерв и сигнал в твоем теле с бьющимся от блаженства сердцем. Ты дрожала и стонала, совершенно запыхавшись, когда твое тело начало опускаться после кульминации. ... //And if you say you're gonna stay Then I might never go away Not another day, Not another day...// ... Вы двое уставились друг на друга, отчаянно хватая ртом воздух. Ты слегка отстранилась, всхлипывая, когда он со стоном выскользнул из тебя, оставив тебя болящей и покалывающей от остатков страсти. Его янтарно-золотые глаза наполнились изумлением при виде тебя, не покидая твоей формы, даже когда ты высвободилась из его объятий. Приподнявшись, он продолжал с удивлением наблюдать, как ты начала шарить в поисках своей одежды на полу. Заметив это, твое лицо стало ярко-красным, и ты с негодованием уставилась на него. "Не пялься", - огрызнулась ты на него, прижимая рубашку к своему обнаженному торсу. "Извращенец". Он усмехнулся, не раскаиваясь в сделанном. "После такого я бы ещё поспорил, кто здесь реальный извращенец". По-детски, по-юношески ты показала ему язык, и комочек розовой влажной плоти ткнулся между мягкими губами. Его глаза расширились. Ты хотела поиздеваться над ним, но все, что это сделало, это подтолкнуло его снова к действию. Ты взвизгнула, когда он снова прижал тебя к полу, одной рукой схватив за запястье, другой обвив лодыжку. Рубашка слетела с твоей формы и валялась забытая в углу. Ты извивалась и скулила, прося пощады, но он ничего этого не хотел. Жан улыбнулся. Если бы безумие было таким большим блаженством, тогда он был бы доволен проводить каждое мгновение бодрствования, позволяя тебе выводить его за грань разумного. ... ... ... ... ... ... ... ... ... [продолжайте прокручивать, чтобы прочесть необязательную концовку] ... ... ... ... ... ... ... ... ... Солнечный свет лился из ближайшего окна мужского общежития. Глаза Жана резко открылись, когда он проснулся на своей койке. Сначала он был в замешательстве. Дезориентирован. Сбит с толку и взволнован без слов. Но как только он задумался о том, что именно произошло прошлой ночью, его лицо покраснело, как ягода. Нет. Нет, нет, нет, нет-нет-нет, О Боги, нет. Чёрт. Пожалуйста, не говори мне, что это был сон... Смущение и вина затопили его, когда он зарылся пылающим лицом в подушку. Было утро, и все остальные уже проснулись. Он мог сказать это по голосам и шагам своих соседей по общежитию, поднимающих шум вокруг него. Он не мог двигаться, не мог думать, не мог вынести мысли о том, как встретиться с тобой сегодня за завтраком. Это было слишком унизительно. И если этого было недостаточно ... если неприятная влажность и покалывание между ног были хоть каким-то признаком, у него была очень веская причина укрыться простынями прямо сейчас... ... Голова Марко склонилась над ним, приветствуя его всегда приятной улыбкой. "Доброе утро, Жан. Пора вставать! " - весело пропел он. И затем он моргнул, заметив, как Жан упрямо прикрывает свое ярко-красное лицо краем простыни. "Жан, ты в порядке?" Спросил Марко, выглядя обеспокоенным. "Твое лицо выглядит немного разгоряченным. У тебя температура?" Он протянул руку и положил ее на лоб Жана... Жан дернулся, отстраняясь от него. Марко выглядел немного растерянным. "Марко... Мне очень, ОЧЕНЬ нужно, чтобы ты не касался меня сейчас ", - произнес он низким, унылым голосом, не в силах взглянуть на своего лучшего друга из-за страха умереть от смущения. Конни подошел. "Ой, Марко. Что не так с Жаном?" Марко выглядел таким же сбитым с толку, как и он. "Я не знаю. Может быть, он просто плохо себя чувствует?" Конни усмехнулся. "О, так я и купился. Если он думает, что сможет отмазаться от тренировок, ведя себя подобным образом, то я ему не завидую". Ухмыляясь с маниакальным ликованием, он схватил простыни Жана и сбросил их со своего лежащего, свернувшегося калачиком тела. "ПОДНИМАЙ СВОЮ ТУШУ С КРОВАТИ, Жан! ДАВАЙ, ВСТАВАЙ, ШТАНИШКИ НАДЕВАЙ!" Жан закричал, разъяренный и униженный одновременно. --- Ты покинула здание своего общежития тем же утром, чувствуя боль и истощение. От недостатка сна, разумеется. Саша подошла к тебе, приветствуя тебя с жизнерадостностью, которую ты сочла абсолютно отвратительной. Зевок вырвался из твоего горла, когда ты проходила мимо мужского общежития. Ты услышала панические крики Конни Спрингера, доносящиеся из самого здания. За этим последовала вспышка гнева Жана, в голосе которой звучали ужас и ярость. "О, КАКОГО ЧЕРТА, Жан? НЕ КРУТО! СОВСЕМ НЕ КРУТО!" "НЕ КРУТО, ДА, КОННИ?! А НЕФИГ БЫЛО СТАСКИВАТЬ С МЕНЯ ПРОСТЫНИ." Саша резко повернула голову к окну, выглядя абсолютно пораженной. "Ха", - заметила она, озадаченно моргая. "Интересно, что творится у пацанов ". Ты скорчила гримасу, продолжая двигаться и зевая громче, чем раньше. "Откровенно говоря", - пробормотала ты, бросив быстрый взгляд через плечо. "Что-то не хочется знать". --- Тем утром Марко приветствовал тебя за завтраком, такой же жизнерадостный, как всегда. Жан, напротив, выглядел абсолютно нежелающим не смотреть в твою сторону. Тебя это озадачило. Что, черт возьми, ты натворила на этот раз? Зевнув, ты села за свой стол. Жан дернулся при одном только виде тебя, но ты едва заметила. Заметив затуманенный взгляд в твоих глазах, Марко склонил голову набок, пристально глядя на тебя. "Не выспалась?" - спросил он. Ты хмыкнула, зачерпывая ложкой овсянку. "Ты не поверишь, но Саша прошлой ночью переползла на мою сторону койки. Видимо, она подумала, что мое ухо - это ломтик ветчины или что-то типа того, потому что внезапно она начала грызть его как зверюга. Это меня разбудило ". Марко моргнул. "Что... опять?" Кивнув, ты начала набивать себе полные ложки овсянки. Жан наблюдал за тобой краем глаза. "Я не могла снова уснуть после этого", - простонала ты с набитым ртом. "Позор, на самом деле... Я могла бы поклясться, что мне приснился действительно приятный сон, но потом Саша разбудила меня и... ну, после этого я ни черта не могла вспомнить ". Твои губы скривились от недовольства. "Такое чувство, что меня лишили чего-то нечто приятного. Жан, казалось, очень неловко заерзал при упоминании слова "сон". Ты на мгновение нахмурилась, глядя на него. Что, черт возьми, с ним сегодня было? "Ах... [Т/И] " Марко указал на твой подбородок и немного рассмеялся. "У тебя на лице овсянка". Ты моргнула, внезапно осознав, что что-то бледно-кремовое стекает с твоей губы на подбородок. Жан тоже внезапно осознал. Его взгляд метнулся к тебе с выражением, которое напоминало тревогу. На полпути между раздражением и смущением ты вытерла липкую субстанцию пальцами и слизнула ее с громким чавканьем, причмокивая при этом губами. Жан немедленно хлопнул ладонями по поверхности стола и поднялся на ноги. Его лицо горело краснее, чем ты когда-либо видела раньше. Ты с недоумением наблюдала, как он пробормотал какое-то оправдание и убежал, не сказав больше ни слова. Посмотрев на Марко, ты спросила недоверчивым голосом. "Чего это с Кирштайном такое?" Сидящий рядом Марко пожал плечами и слабо улыбнулся. Он что, не знал? Ты некоторое время задавалась этим вопросом, затем равнодушно пожала плечами, возвращаясь к своему завтраку. Марко сделал то же самое, хотя на его лице появилось тихое задумчивое выражение. "Сны порой бывают приятны ..." Пробормотал он, улыбаясь про себя. "Я сам вчера той ночью узрел во сне кое-что замечательное". "О? Ну, если ты сможешь это запомнить, то это должно быть в десять раз лучше, чем то, что было у меня прошлой ночью ", - рассуждала ты. Ты с любопытством посмотрела на него. "И что же такого приснилось?" Он лучезарно улыбнулся тебе. "Это секрет". Ты сузила глаза, глядя на него, выглядя разочарованной. "Последил бы за словами, Марко. А то как бы не подумали, что прошлой ночью тебе снилось нечто далёкое от скромности". "Может быть", - загадочно сказал Марко и оставил все как есть. Незаметно для тебя, он слегка покраснел под своими веснушками. Часть его жаждала рассказать тебе, что он видел прошлой ночью, но опять же, парниша не знал, как ему справиться со смущением... ... От того, как дать тебе понять, насколько пленительной и красивой ты казалась ему в свадебном платье. ... [Конец]