Такие колкие снежинки..

      Снежинки медленно плыли в воздухе, плавно вращаясь вокруг оси и подставляя стороны единственному лучу солнца. Будто в замедленной съемке они выходили из тумана и исчезали в нем, поднимаясь к уступам. Кэйа задумчиво наблюдал за ними, оперевшись спиной о телепорт. На согнутых коленях лежала его рука, пока второй он выводил осторожные движения в тягучем воздухе, стараясь не задеть снежные трафареты. С его места открывался вид на ледяную платформу, окружённую вросшими в лёд факелами и печальными деревьями, в стволах которых вода давно замерла вместе со всей жизнью. Сама платформа находилась в конце ущелья, образуя нечто вроде арены. От нее ввысь поднимались каменные стены, что нельзя было рассмотреть из-за плотного тумана. Мало кто решался входить в него. Туман окутывал тело и мысли, тянул, убаюкивал.. Наполнял лёгкие и травил холодом. Люди не боялись снежных бурь и завалов. Сторониться стоило лишь этих земных облаков и тех, кто пустил сонливость в свой разум. Окутанные туманом, пропитанные им, путники покрывались инеем. Глаза их становились навсегда открытыми. И блуждали они так в пустоте в поисках ещё бьющихся сердец.       Вдруг звонкий звук пронзил тишину, заставляя Кэйю в удивлении обернуться. Первый, второй, третий.. Медленно, соответствующе месту, и равнодушно Лайла направлялась прямо к платформе. Осколки снежинок сквозь перчатки покалывали ее ладони, но она не замечала, поглощённая открывающимся видом. Не заметила она и Кэйю, наблюдавшего за ней сверху. Раз, два, три.. Оглушительные шаги приближали Лайлу к центру платформы, где покоился гипостазис. – Какая глупость, – прошептал Кэйа, вызывая над собой всплеск снежинок. Его теплое дыхание обжигало промерзший воздух, опалявший в это время лёгкие. – Она бессильна против собственного элемента.       Лайла тем временем подошла к бесконечному кубу, поднеся руку к искрящейся поверхности. – Далет..       Тихий зов волной пробежал до стен ущелья и пропал в них. Гипостазис же качнулся в сторону, раскрываясь. Нарушая скорость пространства, восемь его составляющих поднялись в воздух и резво закрутились вокруг ядра.       Лайла почувствовала волну мороза, превосходящую по мощи ее возможности, и упрямо повторила: – Далет.       Но, казалось, уверенный голос только рассмешил его. Собравшись в две пластины, что крыльями развернулись по стороны ядра, гипостазис полетел прямо к девушке, намереваясь навсегда оставить ее между ледяных крыл. Она нахмурилась и, пригнувшись, пробежала под ним, отходя к противоположному краю платформы. – Далет, послушай меня! – вновь подала она голос.       Куб ответил лишь ревом. По площади платформы стали появляться смерчи, носившие в себе острые ледяные клинки. Лайла зло выдохнула и побежала навстречу одному из них, расставив руки в стороны. У ее ладоней уже формировались снежные шары. – Нет! – выкрикнул Кэйа, вскакивая. – Вечерняя звезда, он поглотит тебя вместе с твоей силой!       Не обращая внимания на крик, Лайла поднесла к голове скрещенные руки и с ревом ударила ими, вновь раскрывая, по смерчу. Он отклонился влево, отразив удар девушки. Через долю секунды она лежала на спине в нескольких метров от него, оперевшись руками о лёд. – Что?. – ее глаза широко распахнулись; она с удивлением уставилась на свою ладонь, покрытую несколькими царапинами. Капля крови с одной слетела с ладони и, покрывшись холодом в полёте, разбилась о ледяную гладь. – Что с тобой? Боишься холода? – услышала она весёлый голос Кэйи; тот, спрыгнув со своего места, подбежал к ней и загородил от смерча. – Лиза не рассказывала, что попытки подчинить гипостазисы прекратили из-за повышенной смертности путешественников?       Лайла не успела ответить. Смерчи внезапно растворились в воздухе. Вместо них из ядра прямо в неё и Кэйю полетели ледяные глыбы. Парень схватил меч и стал отбивать их, что оказалось совсем не просто. Воздух вокруг стал непривычно холодным. Кэйа никогда не ощущал крио таким образом. – Осторожно! – воскликнула Лайла, раскалывая глыбу, что чуть не попала в спину Кэйи.       Он кивнул, и они, повернувшись спинами друг к другу, встречали каждый осколок лезвием.       Вокруг них шумел снег. Казалось, будто бури со всего Драконего хребта сконцентрировались в одном месте. Снег хохотал, выл, свирепствовал. Снежные колья проносились вдоль оголённых участков кожи, сдирая ее. Вскоре Кэйа понял, что это сдерживает их силы и ограничивает движение. – Лайла! Пора идти. Пока мы ещё не застыли на месте. – процедил он, отталкивая очередную льдину. – Никому не под силу подчинить гипостазис. Но зато ему под силу подчинить нас. – Я придерживаюсь другого мнения. – ответила девушка и разломила очередной кусок. Тем не менее ситуация вокруг них менялась. Туман сгущался, плывя совсем уже рядом. Дышать становилось труднее. Тело не слушалось. – Но на этот раз признаю: я была плохо подготовлена. – сдалась она и со всей силы бросила меч в ядро. Задев зону ядра, меч дрогнул и раскололся надвое, отлетев по разные стороны.       В эту же секунду холод собрался в окаймлённый по рёбрами куб, что застыл в нескольких метрах над землёй. Вокруг него упало пять ледяных звезд. Синее мерцание окружало, царапало, усыпляло. – Пора идти. – повторил Кэйа и схватил девушку за руку. Прошел лишь миг после того, как их ослепило белой вспышкой.       Не успела Лайла зажмуриться, как свет пропал. Открыв глаза, она поняла, что Кэйа перенёс их в другое место. Впереди виднелось зеленеющее пространство, обложенное кое-где камнями. Справа от них поднималась каменная гора. А в небе, среди звёзд, мерцал мутный фиолетовый шар. – Где мы? – тихо спросила девушка. – Это Мыс веры. – ответил Кэйа и направился вперёд, не отпуская руку Лайлы.       Была ночь, но в сравнении с Драконим хребтом на мысе было шумно. Трава мягко проминалась под ногами, покрываясь искристым инеем там, где ее касалась обувь странников. Вокруг шептались редкие деревья, кивали одуванчики. Бабочки нежно пролетали мимо, задевая свежий воздух шустрыми крыльями. Где-то в дали, внизу сидели у костра хиличурлы. Кто-то из них спал, а кто-то пританцовывал, отложив дубинки. Они шептались, и голоса их разносились по Мысу приятной песней. По небу плыли шелковые облака, охраняя спящий мир.       Наконец Кэйа и Лайла подошли к самому концу Мыса. Перед ними открывался вид на водяную бесконечность. – Так доступно и непреодолимо в одно время. – произнесла девушка, подойдя к самому краю. – В отличии от гипостазиса, это все-таки более доступно. – улыбнулся парень. И добавил. – смотри!       Оттолкнувшись от Мыса, Кэйа поднялся в воздух и затем полетел вниз. Казалось, ровные волны поглотят его фигуру, но тут будто сам воздух прошептал: «Ледяной вальс», и Кэйа опустился на снежную пластину, выросшую на волнах. Он обернулся и взглянул на верх, откуда уже спускалась Лайла. Опустившись на воду, она улыбнулась. И вместе, захохотав, они побежали по ледяным ступеням вдоль волн, навстречу солнечным бликам. Кончик солнца выглядывал из-за скал по правую руку от них, а они всё бежали, оставляя позади ледяные искры. – И вовсе не нужен оказался Далет, ведь так? – улыбнулся парень.       А девушка улыбнулась в ответ: – Ты прав. Теперь я знаю, что мне уже доступно гораздо большее.