ТикТок

      «С вами был Даня Митрохин, ставьте свои сердечки и, конечно же, делитесь моими видосиками с остальными! Чао!»       Даня сложил из указательных и больших пальцев сердечко, приложил к пайте, очаровательно улыбнулся, выждал секунд пять, а затем подошел к штативу и остановил запись. Люди равнодушно текли мимо, игнорируя как штатив с телефоном, так и портативную кольцевую светодиодную лампу. Парень деловито промотал запись, отметил в блокноте отснятую сцену, сунул телефон в куртку и принялся складывать лампу и штатив. За две минуты все оборудование было уложено в рюкзак, и Даня нехотя направил свои стопы к отчему дому. Не то, чтобы его кто-то там ждал (спасибо, что в холодильнике время от времени появлялась еда), но спать где-то было надо. Монетизация на его роликах только-только начала работать, поэтому доход был пока еще слишком нестабильным, чтобы можно было смело съезжать от предков.       Даня доезжал на маршрутке до парка, заходил в местную кофейню, где обязательно чекинился и брал какой-нибудь непростой кофе: раф с миндальными лепестками и медом или латте с зефирками и карамельной кляксой. Затем, если погода позволяла, арендовал электросамокат и ехал домой через парк по официальным дорожкам вдоль клумб, фонарей, продавцов сладкой ваты и мороженого. Если, как сегодня, погода была так себе, то шагал напрямик, потому что парк спроектировали немного странно и нелогично: поперек его пройти было гораздо быстрее, чем если идти облагороженным маршрутом.       Он ходил этим путем каждый день с октября по апрель, но именно в сегодняшний вечер это стало фатальной ошибкой. Шаги позади себя его совершенно не испугали: другие прохожие, да и собачники тоже, не жаловали асфальтированные дорожки и подстриженные кусты. Даня только сделал шаг в сторону, пропуская идущего позади человека, но тот вместо того, чтобы пройти мимо, неожиданно кинулся ему наперерез, а затем в лицо ткнулась затхло пахнущая тряпка. Даня попытался отмахнуться, оттолкнуть, но руки почему-то отказались слушаться, а затем голова закружилась и пришла темнота…       Он пришел в себя от того, что его нещадно мотало из стороны в сторону. Остро пахло бензином или еще каким-то химикатом, тошнило, ныли запястья, а в висках пульсировало. А еще было темно. Даня потянулся к лицу и уперся во что-то твердое. Это движение прояснило сразу несколько вещей: запястья ныли потому, что были нещадно стянуты какой-то жесткой веревкой, глаза были завязаны чем-то плотным, а сам он находился в каком-то узком пространстве, типа ящика. Сначала Дане показалось, что его похоронили заживо, он запаниковал, задергался, пытался бить коленками и даже пару раз головой по крышке, а потом его снова тряхнуло и он осознал, что находится в багажнике автомобиля. Впрочем, это тоже не прибавляло оптимизма, кроме, разве что, того факта, что он пока жив и, кто бы его ни похитил, ему Даня Митрохин нужен живым.       Никогда в жизни он даже в голове не прогнозировал подобные ситуации. Кажется, надо было выбить какой-то задний фонарь или габарит, высунуть руку и махать, пытаясь привлечь внимание, но, во-первых, Даня понятия не имел, где находятся те самые спасительные габариты, да и толком из-за связанных за спиной рук не мог развернуться, а во-вторых, первые минут десять он паниковал. От страха сводило горло, сдавливало грудь, если бы не скотч, которым заклеили рот, он бы хватал губами воздух, но оставалось только жалобно скулить и раздувать ноздри, стремясь набрать побольше пропитанного бензином кислорода. Из-под закрытых век бежали едкие слезы и впитывались в ткань. Даню трясло.       А затем пришло принятие. В голове немного прояснилось и Даня попытался пошарить вокруг. В куртке был телефон. Впрочем, может он там и оставался, но самой куртки не было. Прохладный воздух проникал под пайту и холодил разгоряченную паническим потом кожу. Даня нащупал какую-то железяку, баллон, что-то отдаленно-напоминающее канистру, но только ничего из этого никак не могло ему помочь в данной ситуации. А машина, между тем, замедляла ход.       Даня решил было, что это светофор или (ну, вдруг, чудо?) дпсник и собрался было максимально громко привлекать к себе внимание, но тут машину заглушили и поставили на ручник. Это могло означать только одно — они приехали. Хлопнули дверцы. Трижды. Водительская, передняя пассажирская и задняя пассажирская. Значит похитителей минимум трое. Рационализм снова забился куда-то в щель, давая место страху.       Над головой скрипнуло и щелкнуло. Пахнуло свежим воздухом.       — Очнулся. И даже не обделался, — дали ему сомнительный комплимент, — ну, вылезай, голубчик.       Даня забился, попытался лягнуть этого неведомого кого-то, но его в четыре руки вытащили на воздух, легко преодолевая слабые попытки сопротивления. А затем шеи коснулось что-то металлическо-холодное и уже другой голос с кавказскими нотками спросил:       — Щичас пришить или еще пожить хочэщь? — слово «жить» он произносил очень мягко, как будто после буквы «ж» шел мягкий знак. Даня заскулил и замер, чувствуя, что колени подгибаются, а ноги отказываются его держать.       — Кончай прикалываться, Чапа, не время. А ты, шагай, пока тебя никто не тронет, — его схватили за плечо и подтолкнули вперед.       Где-то лаяли собаки. Пахло перепревшими листьями, древесной стружкой и сыростью. Позади чиркнула зажигалка и в коктейль запахов добавился еще один: крепкий, но вкусный дым дорогой сигареты.       Даня, едва переставляя ноги, плелся вперед, подталкиваемый чужой рукой и пытался считать, чтобы снова не удариться в панику: дважды два — четыре, трижды три — девять, четырежды четыре — шестнадцать… Когда он дошел до умножения одиннадцати на одиннадцать, они остановились, впереди скрипнула дверь и его втолкнули в помещение.       — А вот и посылка, — весело сказал кто-то, — гля, как упаковали! Чапа, ты зачем в пацана трещоткой тычешь?       Гулкое эхо создавало впечатление, будто они находились где-то в гараже или в подвале. Здесь было ощутимо теплее, но по ногам все равно скользил сквозняк.       — Харе зубы скалить, шефа зови, — холодно ответил тот, кто вел его всю дорогу сюда.       Даню снова затрясло.       Металлически что-то звякнуло, зашуршала одежда, рядом кто-то нетерпеливо выдохнул, а затем коротко сплюнул сквозь зубы. Даня с замирающим сердцем ждал таинственного заказчика своего похищения и искренне не мог понять, зачем он мог кому-то понадобиться. С родителей выкупа не возьмешь, сто двадцать четвертый мерседес и раздолбанная двушка в старом фонде — вот и все, чем могла похвастаться его семья. Может перепутали? А даже если перепутали, чем ему это поможет? Пришьют, как нежелательного свидетеля, уж точно не отпустят с извинениями.       — Так вот ты какой — Даниил Митрохин…       Когда-то Даня вместе с отцом смотрел культового «Крестного отца». Человек, который с ним заговорил, вполне мог таким баритоном озвучивать дона мафии — голос его звучал неторопливо, вальяжно с какими-то раскатистыми бархатными нотками.       Чья-то рука резко содрала с лица скотч, больно обжигая губы и щеки.       — Пожалуйста, отпустите, я никому ничего не скажу, я прошу вас, я ни в чем не виноват, я ничего не сделал, это ошибка, пожалуйста! — попытался выговорить Даня, но только губы шевелились, а изо рта вылетал какой-то нечленораздельный скулеж.       Бархатноголосый негромко рассмеялся.       — А в своих тиктоках ты куда более разговорчив…       Так дело в его видео? Но почему? У Дани была пока еще не очень широкая аудитория, хотя за сотню тысяч подписчиков уже перевалило. Может сталкер? Или маньяк? Или…?       — Например, вот…       «Привет, с вами Даня Митрохин и сегодня я покажу вам отличный способ, как проучить особо бесячего взрослого…» — узнал он собственный голос.       — Твое творчество?       — М…мм…мое, — с трудом выдавил он. Даже в такой ситуации гордость не позволила ему отречься от своего детища.       Его снисходительно потрепали по щеке.       — Казалось бы, какое отношение ты, Даня Митрохин, имеешь ко мне? — продолжил рассуждать похититель, — да вот только задолжал ты мне крупно, зайчик.       Тот, кто стоял рядом, успел подхватить Даню под руку, не давая упасть. В голове метались мысли: задолжал? Как? За гребанные пару сотен тысяч просмотров ему перепадало всего несколько центов, какое тут задолжал? Да, Даня снимал интересно и много, у него была аудитория и этих денег хватило на лампу, микрофон и нормальный телефон, но больше?       «… Возможно, противный учитель, мерзкий сосед, а то и особо умный отчим, которым так просто не возразишь в лицо, впрочем, объект выбирайте сами, я просто предлагаю убойный рецепт! Ловите вайб и погнали!» — зазвучал снова собственный бойкий голос. Этот ролик завирусился и пока лидировал среди его остального контента по количеству просмотров.       — Случайно или нет, — похититель поставил видео на паузу, — но ты выбрал в качестве примера для ролика мою машину. Но, спасибо, конечно, за закрашенные номера.       У Дани задрожали губы. Подписчиков хотелось поразить и для съемок он выбрал машину подороже. Опять побежали слезы, напитывая повязку на глазах.       — Видишь ли, в этой машине ехали мои ребята и дочка… — вкрадчиво продолжил баритон, — они выехали на объездную дорогу, разогнались, а затем из-за твоей «шутки» машину повело влево. Прямо на встречку.       «Убьют… Точно убьют…» — Даня уже не скрываясь плакал, оглушающе громко всхлипывая и шумно набирая забитым носом воздух.       — Слабак, че нюни расклеил, ты слущай! — толкнул его в спину Чапа.       — Чапа! — укоризненно сказал главный и несколько секунд молчал. Даня чувствовал на себе его задумчивый взгляд, но не мог ничего с собой поделать. Держать достоинство перед похитителями легко только на словах, а в жизни все оказалось гораздо страшнее.       — К счастью… — наконец продолжил похититель, — встречный поток был слабым, да и мальчики мои не зря хлеб едят, водитель пытался вырулить. В этой аварии никто не погиб. Две машины крепко разворотило, водитель встречного автомобиля отделался разбитым лицом и легкой черепно-мозговой травмой, мои парни еще пару месяцев полежат в гипсе — подушка безопасности спасает жизни, но все-таки травмоопасна. А вот моя дочка…       Митрохин зарыдал в полный голос. Эта пауза, она не сулила ему ничего хорошего. Но дело даже было не в ней. Его привела в ужас мысль, что он стал причиной чьей-то смерти.       — Ну-ну, тихо-тихо… Моя дочка была пристегнута в детском кресле и в принципе отделалась только испугом, — мягко сказал баритон. Теплая рука легонько похлопала его по плечу, — вот только теперь она перестала разговаривать. Врачи говорят: сильно испугалась, но дети быстро забывают плохое и скоро она поправится, но я все-таки подумал, Даня Митрохин… А стоит ли это все твоего существования? А?       Цепкие пальцы жестко схватили его за подбородок, задирая голову. Даня давился слезами и пытался просить прощения, умолять, но не мог даже собрать слова в что-то членораздельное.       — Не... не убив… Прост… те… мня… Я… Прош…шу… я… пож…       Его лицо оттолкнули, брезгливо вытерли влажные пальцы о пайту.       — Не убивать? — насмешливо переспросил главарь, — трех человек ты отправил на больничную койку, моей дочери предстоит дорогостоящее и долгое лечение, о починке авто я молчу. Чего стоит этот хлам по сравнению с человеческой жизнью? И это я, здесь, в нашем городе. А сколько еще человек уже просмотрели этот ролик? Сколько идиотов-подростков решили остроумно пошутить? Сколько жизней забрало твое видео?       Даня обвис на чужих руках. Первый эксперимент еще перед съемкой он ставил на машине соседа, постоянно занимающего их парковочное место. Тот заметил прокол, даже не выехав со двора, и Даня смог в полной мере насладиться его матами и мелкой истерикой. Конечно, в том-то и был смысл, чтобы не заметить повреждение при беглом осмотре автомобиля, но Митрохин не предполагал, что все может зайти так далеко.       — Ну, все-все, не реви… Видишь ли, убивать детей претит моим жизненным принципам, даже если они такие отморозки, как ты. Но заплатить тебе придется. И очень конкретно, Даня.       — Я в… все…все… сде-сде… ю… — попытался выдавить парень, но горло опять подвело. Впрочем, его прекрасно поняли.       — Мне от тебя ничего не нужно, но этот урок ты запомнишь на всю жизнь, обещаю. Действуй, Чапа…       Крепкая рука резко вздернула его на ноги и жестко толкнула в спину.       — Щевэлис!       Даня пролетел по инерции несколько шагов в темноту и согнулся от боли, когда что-то ударило ему в живот, выбивая воздух из легких. Через несколько мгновений он осознал, что это был то ли стол, то ли что-то подобное. Чапа сильно впечатал его в деревянную поверхность, заставляя лечь на него грудью, а затем бесцеремонно сунул руку в ширинку джинс. Никогда еще мысль об изнасиловании не несла за собой такого облегчения, которое испытал Даня. Пусть насилуют, пусть хоть по кругу пустят, но живой. Его не убьют.       Джинсы сдернули вниз вместе с трусами, утянув за собой и большеватые на размер кроссовки. Ягодицы и ноги тут же покрылись мурашками от холода. Тонкие носки не спасали, Даня почувствовал как по коже зазмеился холод.       — Ноги развэди! Щире, штобэ упэралис в ножки стола! Ну!       Вздрагивая от унижения, Даня сделал, как было сказано.       — Толко дёрныс мне!       Хлопнула входная дверь, на секунду обдав выставленный зад сквозняком. Кто-то прошелся туда-обратно, стукнуло что-то металлическое о пол.       — Сколько тебе лет, Даня? — мягко поинтересовался главарь.       Даня, который мог только икать от пережитого страха, всхлипнул.       — Пятнадцать, — подсказал кто-то.       — Хороший возраст, — одобрил похититель, — еще есть шанс, что мозги встанут на место. Значит, тридцати, думаю, хватит.       А затем в воздухе что-то свистнуло и задницу словно пересекла раскаленная полоса. Даня заорал. Боль была такая, что ноги едва удержали его. Чапа буквально вдавил его в стол, не давая выпрямиться.       — Дай-ка ему что-то в рот, Чапа, а то розгами, да с оттяжкой, как бы голос не сорвал или язык себе не откусил, — озабоченно вздохнул главарь. Дане в рот запихнули какую-то тряпку, а затем розга свистнула снова. И снова…       От боли мутилось в голове, Даня выл, метался под чужой рукой, пытался вырваться, но обжигающий свист звучал опять и опять, прут безжалостно скользил по коже, буквально вспарывая ее. Похититель не спешил, дожидался пока он немного успокоится, поверив, что все кончилось, и бил снова. И снова. А затем еще… Даня не знал, какой там счет, он обессилел от боли и отчаяния, распластавшись грудью на столе, полностью обмякнув. И только вздрагивал и скулил на одной ноте, когда розга опять свистела в воздухе. Повязка на глазах пропиталась слезами и обжигала кожу солью, твердая тяжесть чужой руки на спине вдавливала в стол, мешая дышать. А розга опять и опять взлетала и опускалась.       — Тридцать, — устало сказал за спиной похититель, — добавить бы, но для первого раза сойдет… Ну-ка, ребята, оцените, контент.       Несколько раз щелкнула камера телефона.       — Красавец! — фыркнул кто-то сзади и его поддержали дружным издевательским смехом.       — А теперь, слушай меня внимательно, Даня Митрохин, — обладатель баритона наклонился и голос его звучал совсем близко, — сейчас я положу тебе в кармашек вот этот электронный адрес…       Мальчик почувствовал, как вжикнула молния. Похититель вложил туда что-то, застегнул карман и одобрительно похлопал по нему.       — Он одноразовый, проживет всего пару недель и его удалят. Так вот… Я, конечно, отпущу тебя. Даже верну тебе твои вещи, камеру и все остальное, чтобы ты и дальше радовал своих подписчиков новыми видео. Вот только с завтрашнего дня ты будешь снимать еще кое-что. Все, как обычно: «Привет, с вами Даня Митрохин…» твои милые улыбки на камеру и сердечки, а затем ты будешь очень подробно рассказывать за что и как ты был наказан. А еще то, как ты раскаиваешься в том, что произошло, и к чему может привести подобная глупость. А затем, ты будешь разворачиваться к камере, снимать штаны и демонстрировать свою поротую задницу. Каждый день. И так до тех пор, пока не сойдут следы. Эти видео ты будешь отсылать на указанный в записке адрес до тех пор, пока тебе не придет в ответ: «Достаточно». И вот тогда сможешь вздохнуть свободно. Понял меня?       Даня энергично закивал. Информация доходила отрывками. Плевать на боль, плевать на унижение, его отпустят! Живым!       — Если хоть раз я до полуночи не получу записи, в нем не будет твоего лица, имени и фамилии, а также наглядного результата этой порки, — от голоса похитителя по спине побежали ледяные мурашки, — мы встретимся с тобой снова… И я уже не буду столь снисходителен. Это ясно?       Даня согласно замычал.       — Вот и умница, — одобрительно похлопал его по щеке главарь, — а если ты выложишь еще что-то такое вот «остроумное», я взорву интернет твоей голой задницей. Уверен, просмотры будут просто зашкаливающими. Все, забирайте его! И так кучу времени потратили.       Естественно, никто не дал ему возможности одеться и обуться, назад погнали прямо так — в одних носках и без трусов. Каждое движение, каждый шаг отдавались адской болью, но Даня мог думать только о том, что его отпустят. Почему-то в том, что похититель сдержит слово, он не сомневался.       — Веди себя тихо! — приказали ему, снова бесцеремонно засовывая в багажник. Сверху упали джинсы и кроссовки. Хлопнула крышка.       Даня смог, наконец, вытолкнуть языком тряпку изо рта и расплакаться тихими, очищающими слезами облегчения. Ехали долго, почти минут сорок, Даня успел уже наплакаться и даже немного успокоиться. Если бы не острая боль, он бы, может, даже задремал, устав от переживаний, но каждое, даже самое мимолетное движение, даже случайная кочка или неровность на дороге, вынуждали его стискивать зубы, удерживая стоны. Машина плавно начала сбавлять ход.       — Приехали! — его вытащили из багажника и поставили на ледяной асфальт. Кто-то четырхнулся, подобрал тряпку и снова запихал ее Дане в рот, — шагай вперед! И чтоб тихо мне!       Митрохин по знакомым звукам узнавал ночной парк: шелест мокрой листвы под ногами, далекие шорохи редких машин, еле слышная музыка ночного клуба, что за парком. Он не чувствовал от холода ног по колено, спотыкался и вздрагивал от унижения, когда слышал приглушенные смешки за спиной — Чапа вполголоса комментировал его вид.       — Все, пришли, — кто-то поймал его за плечо, останавливая. Рук коснулось что-то холодное, раздался металлический щелчок и Даня осознал, что его запястья свободны, — не забудь удалить то, из-за чего ты сегодня наведался к нам в гости. Иначе мы с удовольствием встретимся с тобой снова.       За то время, как он смог снова пошевелить руками и стянул онемевшими пальцами повязку с лица, шаги растворились в темноте. Когда Даня проморгался, рядом уже никого не было, только черный ночной парк вяло шуршал опавшей листвой. Он сам стоял, полуголый и грязный, прямо на прелой листве там, откуда его и похитили. Рядом, прислоненный к ближайшему дереву, лежал его рюкзак с наброшенной сверху курткой. Издевательски торчал трубочкой недопитый кофе. Даня заполошно оглянулся. Дрожа от холода и всхлипывая от боли, он трясущимися руками натянул джинсы, обул кроссовки прямо на мокрые, грязные носки.       Содержимое рюкзака не тронули. Предусмотрительно выключенный кем-то телефон лежал сверху. Даня включил его, с ужасом глядя на цифры времени: полпервого. И ни одного пропущенного из дома. Ни одного сообщения. Только полная шторка уведомлений: комментарии, лайки, репосты.       То видео он немедленно удалил. Решил, что вернется домой и напишет пост с объяснениями, потому что подписчики задолбают вопросами. Оставалось только добраться до дома…       Даня уже почти добрался до подъезда, когда вспомнил еще кое о чем. Он поспешно сунул руку в карман, с облегчением нащупав сложенный листок бумаги. В какой-то момент он испугался, что мог потерять его в машине или парке.

rozgi_dlya_vrazumleniya@pochta.com

      Глядя на издевательскую надпись, Даня нервно сжал листочек в кулаке, но тут же пересилил себя и снова расправил его, бережно сложил вчетверо и спрятал в карман. Еще ничего не кончено. Ему все еще нужно дождаться слова: «Достаточно».       «С вами был Даня Митрохин, ставьте свои сердечки и, конечно же, делитесь моими видосиками с остальными! Чао!»