Надгробие

— Да кто вообще решил, что Моргулам нужно задумываться о своём надгробии ещё в детстве?! — бледнокожий, голубоглазый мальчик с чёрными, словно смоль, волнистыми волосами сидел под вязом, пытаясь вывести углём на бумаге хоть что-то. Но все его попытки найти вдохновение оказались безуспешными — Роберт стиснул зубы, разорвав бумагу, — Так, а у вас что? — полез он к остальным троим детям смотреть, что они начертили, — Просто… чёрный куб? Кость, ты серьёзно? — А что ещё нужно? — черноглазый парень нахмурил свои густые брови. — И тебе нормально, что тебя будут вспоминать лишь потому, что у тебя самое… — Роберт катал слова на языке, чтобы не обидеть друга, — Заурядное надгробие?       Константин продолжил штриховать куб углём, — Если ты пройдёшься по кладбищу рода Моргул, то до тебя, возможно, дойдёт, что именно этим оно и выделяется… — Так, а у вас что? Показывайте! — приказал Роби, заглядывая в наброски двух девочек. — Нет! — резко выкрикнула девочка с тёмно-каштановыми волосами и веснушками, прижав набросок к себе, — Это личное, Роберт!       Роби надулся, — Брось, мы все Моргулы, и все тут показываем друг другу надгробия… я тоже своё покажу! — Пока что твоё надгробие состоит из воздуха! — активно вырисовывая что-то на бумаге, хмыкнула вторая девочка с чёрными волосами, настолько длинными, что их концы стелились по земле. — Отстань от Алисы и займись своими эскизами, правда, — поддержал её Константин. — Да я ведь…! Аргх… Я хочу посмотреть, что вы нарисовали, чтобы вдохновиться! — фыркнул Роберт.       Эвелин подняла на него озорные голубые глазки, хитро сощурившись, — Да, чтобы своровать! — на скрестившего руки на груди, надутого Роби, она вздохнула, — Так уж и быть — покажу тебе, всё-равно не сможешь украсть! На, смотри! — она повернула к нему набросок.       Роберт нахмурился, пытаясь разглядеть — рисунок был уж слишком неряшлив и перетемнён, — Что-это? Какой-то… узел? — Хах, так кичишься тем, что наследник, а сам герб рода разглядеть не можешь! — посмеялась над ним Эвелин. — Это завязавшийся в узел Уроборос?! — вскинул брови Роби… а затем свалился на землю, засмеявшись.       Эвелин убрала набросок, — И что смешного ты увидел? Сейчас я пойду и расскажу, как ты смеялся над гербом рода — тебя тут же плетью отхлестают! — Хахаха, Эвелин, единственная, кто тут смеётся над гербом рода — так это ты! — оскалился Роберт, — И надо же бедного Уробороса скрутить в такой узел? Мало того, ты правда думаешь, что так твоё надгробие будет выделяться? Да тут повсюду Уроборосы, от твоего мне лично будет лишь смешно!       Девочка грустно потупила взгляд на свой эскиз. Алиса с Константином переглянулись, думая, стоит ли действовать, или промолчать.       Но тут Эвелин усмехнулась, резко кидаясь на Роберта, размазывая уголь по его лицу, — А кто это сказал, что ты первым увидишь моё надгробие, а не я твоё?! — Ааа! — Роберт попытался отползти, но запутался в её волосах, отфыркиваясь, — Фу, слезь! Мне твои волосы в рот попали! Костя, спаси!!! — У тебя точно такие же, так что тебе не привыкать! Ты хотел, чтобы я помогла тебе с наброском — когда я измажу твоё лицо углём и потру им бумагу!       Алиса закрылась наброском, скрывая смех. Костя отполз подальше, чтобы Роберт не хватался за его ноги, но и Эвелин никак не останавливал.       Наконец, спихнув с себя Эвелин, Роберт поднялся, отряхиваясь от листвы и пытаясь вытереть уголь с лица, — Никакого толка от вас нет, пойду, прогуляюсь по кладбищу, может, вдохновлюсь чем-нибудь!       Переглянувшись с девочками, Константин тяжело вздохнул и поднялся, — Я с тобой. Если заблудишься — мне же тебя и искать. — В тот раз я не заблудился, я сам прятался! — надулся Роби. — Так хорошо прятался, что рыдал и звал папу… — усмехнулась Эвелин.       Роберт лишь смущённо фыркнул, — Алис, ты с нами? Или останешься наедине с этой занозой?       Девушка тепло улыбнулась, убирая прядь за ухо, — Нет, благодарю. Я пока побуду здесь, мне ещё много нужно нарисовать… — Всё-равно не покажешь… — обиженно прошипел Роберт, — Костя, пошли! — скомандовал он, направившись вглубь кладбища, которое занимало почти всю территорию рода Моргул…       Алиса вздохнула, переворачивая очередной лист. На первом было всё ею любимое: свитера, коты, чай, книги… На втором листе были небрежно набросаны портреты троих друзей. На третьем она попыталась вырисовать магическую сферу, рассуждая, как что-то духовное можно передать в камне… — Не слушай Роби, я считаю твоего Уробороса очень милым, — кивнула Алиса Эвелин. — Благодарю, но Роберт прав, — Эвелин перечеркнула эскиз, — Он слишком сильно выделяется…       Чем дальше они заходили, тем больше мурашек бегало по спине Роби, вызывало какую-то иррациональную тревожность, он цеплялся глазами за могильные камни, но ни о каком вдохновении ни шло и речи — все силы Роберта уходили на обещания самому себе сделать ещё шаг, ещё и ещё… Константин же чувствовал себя, как рыба в воде.       Рука легла на плечо, и Роберт вскрикнул, подпрыгивая от страха. — Ты в порядке? — монотонно спросил Костя. — … — Роби проморгался, разворачиваясь, — …дальше не пойдём, — сглотнул он, попытавшись улыбнуться и взглянуть Косте в глаза, — Я уже достаточно вдохновился, да! — Я вижу.       Роберт осмотрел черноту могильных камней, туманность тьмы спереди и сзади них, поместья уже не было видно… И даже Константин сливался с фоном. — Я не понимаю, зачем нам придумывать как мы умрём… — тяжело вздохнул Роби, садясь на лавочку у одной из могил, — Почему род Моргул так… одержим темой смерти! — Основная деятельность рода — ритуальный бизнес. Логично, что близкие к смерти люди будут относится к ней… иначе.       Роберт положил локоть на столик и опёрся о ладонь, — Серьёзно, тебе не кажется бредом давать детям задание придумать, какая у них будет могила? Это… звучит очень страшно на самом деле. — Memento mori. Мы все умрём. Рано или поздно. Даже ребёнок должен быть готов к этому, — проговорил Константин прописную истину рода Моргул, — Как раз важно знать это с детства. — Костя, я спрашиваю об этом тебя, а не твоего отца, своего отца, или дядю Триста. Я прекрасно знаю, что даже тебе страшно! — он шумно выдохнул, — Особенно тебе, как наследнику ветки Смерти.       Константин опустил взгляд, — Давай не будем торопить события. Пока что от нас требуется лишь придумать свои надгробия. Уверен, что этому есть объяснение в истории рода, раз эта традиция сохранилась до сих пор. Нужно лишь выполнять их требования и не задавать лишних вопросов. — А если я хочу задавать вопросы, Кость?! — вскочил Роберт, всплеснув руками. — Безопасно ты сможешь задать их только когда, когда станешь Главой. А чем раньше начнёшь задаваться ими… тем быстрее придётся придумывать собственное надгробие. — Вот почему в этом роду всё так делается?! — зажмурился Роберт, — Почему мы должны соблюдать эти… тупые… традиции?       Константин тяжело вздохнул, — Понятия не имею… Пошли обратно.       На обратном пути Костя изредка посматривал на погрустневшего Роби, — Ты явно хочешь придумать себе самое лучшее надгробие, просто не можешь… — Да! Это и бесит меня! — вырвалось из Роберта. — Возможно, мы ещё слишком молоды? Возможно, в нашей жизни ещё не появилось то, что мы хотели бы запечатлеть в камне? — задумался Константин, — Возможно… эта традиция создана для того, чтобы мы желали, чтобы в нашей жизни это появилось?       Роберт нахмурился, — …хочешь сказать, что нам приказали придумать надгробия, чтобы мы поняли, что пока не в состоянии это сделать, и сильнее захотели жить? — Возможно, традиции клана не такие уж плохие… — пожал плечами Константин.       Роби посмеялся, — Что за бред… а ведь вся философия Моргулов состоит из подобных метафор! — Роберт тепло заулыбался, успокоившись, — Надеюсь, и твой куб превратится во что-то… более изящное, Костя. — Я тоже.