О зависти и мести

Макс изволил пребывать в глубокой печали. И была тому весьма важная, по его мнению, причина. Не далее как вчера Бастилль решил познакомить своих господ с таким великим изобретением последних лет как YouTube. Нет, поначалу все было нормально: господа, то и дело вырывая друг у друга блестящий щелкающий агрегат, который слуга почему-то называл «мышкой», смотрели все подряд: от исполнения шедевров классической музыки до странных людей, которые выдавали избыточную реакцию на самые заурядные вещи (популярных блогеров из них никто не одобрил). А затем Бастилль показал раздел с комментариями к видео самих Coppelius. О, тут оживился даже непрошибаемый Нобусама. Большая часть отзывов оказалась хвалебными, но и критики было немало. Не подумайте, что ругательные комментарии так задели трепетную душу кларнетиста, отнюдь! Он просто считал, что те, кто не способны оценить музыку их коллектива — люди, лишенные всяческого вкуса. На таких не злятся. Несчастных можно лишь пожалеть: какого удовольствия они себя лишают, не слушая замечательную музыку, исполняемую коллективом! Гораздо сложнее оказалось не выдать собственного разочарования от того, как мало людей писало восхищённые слова о самом Максе. Ожидаемо было, что многих пленил граф Линдорф: привлекательная внешность, гордый взгляд и густая копна кудрей предсказуемо снискали большое количество поклонников по всему свету. Немного отставал от него Каспар: любителей низкого голоса и необычных причёсок (возмутительно несуразных, по мнению Макса) нашлось немало. Далее следовали Нобусама и Восс. Одних прельщал невозмутимый вид барабанщика, других — своеобразное поведение контрабасиста и даже его вечно высунутый язык. Замыкал рейтинг Макс. Это уже само по себе было обидным, но с этим господин Копелла справился бы, если бы не тот простой факт, что абсолютным рекордсменом по упоминаниям, признаниям в любви и смайлам-сердечкам оказался Бастилль. Конечно, слуга смущённо улыбался и отводил глаза, но чувствовалось, что всеобщее обожание ему крайне льстит. В обычное время Макс легко смирился бы с поражением, но он как раз находился под воздействием очередного им же изобретенного снадобья, побочными эффектами которого оказались перепады настроения и повышенная раздражительность. Словом, Макс решил отомстить ни в чем неповинному слуге. Разумеется, о членовредительстве и речи не шло — подобные методы обиженный музыкант даже не рассматривал. Нужно было лишь несколько снизить градус обожания. Но вот как? Погруженный в раздумья Макс чуть было не пропустил ужин, во время которого не отреагировал на очередные остроты своего вечного оппонента Каспара, чем последнего изрядно удивил. И лишь когда стемнело, в голову Макса пришла замечательная, как ему показалось, идея. Он с невероятным трудом дождался наступления ночи, поскольку терпением природа его не наградила. Тихонько, стараясь не издать ни звука, Макс начал спускаться по лестнице на первый этаж. Путь его лежал к заранее упакованным чемоданам. Завтра господам предстояло отправиться в новый тур, поэтому все вещи были загодя собраны услужливым Бастиллем. Абсолютно все, включая и вещи самого слуги. Именно на них Макс и нацелился. Однако не успел он сделать и пары шагов, как нос к носу столкнулся с Линдорфом. — Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Линдорф. — М-м-м… Не спится, — не нашел более подходящего ответа Макс. — А сам-то почему не спишь? — Решил напоследок навестить одну даму, — многозначительно улыбнулся Линдорф. — Впрочем, мне пора. Не прощаясь, граф скрылся в темноте. Несколько томительных секунд спустя внизу хлопнула дверь. Макс перевел дыхание и продолжил свой путь. Однако без помех добраться до места назначения ему было не суждено. Из мрака соткался силуэт Каспара, но в этот раз Макс решил действовать на опережение: — Что вы здесь делаете, многоуважаемый коллега? — светским тоном поинтересовался он. — Меня посетило вдохновение! — Каспар взмахнул явно только что вырванным из земли испачканным в грязи цветком, вдохнул его аромат и понёсся в сторону гостиной. Несколько секунд спустя из-за закрытой двери донеслись нежные звуки клавесина. — Дурдом! — прокомментировал ситуацию Макс. — Надеюсь, песня будет все же не о цветочках. Следующим, кого встретил уже порядком раздраженный Макс, оказался господин Восс, как ни в чем не бывало выходящий из кухни с тарелкой, на которой лежал здоровенный кусок мяса и сыр. — Макс? — спросил Восс. — Что-то случилось? — В горле пересохло, — прохрипел Макс, внутри которого все буквально клокотало. Он еле сдерживался, чтобы не вызвериться на ни в чем не повинного друга. — А, ну, иди. Кстати, там ещё пироги остались. Макс, убедившись, что Восс скрылся в своей комнате, смог наконец добраться до заветного чемодана. Воровато оглядываясь, Макс поспешно вытянул из нехитрых пожитков Бастилля брюки, тщательно спрятал их в складках халата и направился к себе. Лёгкий стук, производимый излюбленной обувью Нобусамы, сообщил ему о ещё одном неспящем жильце. — Да в этом доме хоть кто-то спит?! — прошипел на пределе слышимости Макс и прошмыгнул под лестницу. Не заметивший Макса Нобусама направился на кухню. В руках его был поднос со всем необходимым для чайной церемонии. К ней японец относился настолько трепетно, что даже Бастилля не допускал до своих излюбленных чашек и предпочитал все делать сам. Дождавшись, когда звук гэта стихнет, Макс наконец смог вернуться в свои покои. Сердце его отчаянно колотилось. Кто бы мог подумать, что такое простое действие потребует стольких усилий и соберёт столько свидетелей? *** На Бастилля было жалко смотреть. Слуга метался из стороны в сторону, снова и снова роясь в своем чемодане, однако брюки словно испарились. Выйти на сцену в тех, в которых он уже был, Бастилль также не мог. Макс постарался как бы случайно пролить на одежду слуги одно из своих зелий, от которых ткань пошла серыми пятнами. Обида Макса уже прошла, как и действие зелья, но признаваться в содеянном было несолидно (хотя совесть и грызла), да и изменить это уже ничего не могло. За две минуты до начала выступления в гримёрку вбежал Бастилль, одетый в джинсы одного из звукорежиссёров. Поскольку тот был парнем достаточно щуплым, джинсы Бастиллю были почти впритык и совершенно непристойным, по мнению Макса, образом обтягивали ноги и совсем не сочетались с прочей одеждой. Кларнетист еле сдержал улыбку: наконец-то поклонники увидят, что их любимец несовершенен и выглядит как клоун. У Макса было странное представление о клоунах и том, как следует одеваться. Он прислушался. Вот заиграла предваряющая выступление Coppelius мелодия, значит, Бастилль уже выходит к публике. Макс подошёл ближе к сцене и напряг слух. Однако вместо смешков и порицаний до него донеслись восхищенные вопли поклонниц. А стоило Бастиллю повернуться спиной, как вопли переросли в настоящий рев восторга. Блестящий план Макса полностью провалился: никогда ещё скромный слуга не получал столько внимания и хвалебных речей. Вернувшийся только под утро Бастилль, весь в следах губной помады, причем разных цветов, выглядел как довольный кот, объевшийся сметаны. А Макс в очередной раз убедился, что стратег из него такой себе.