Красная помада

Тёмная и дивная, прекрасная и опасная ночь окружала бродившего ронина. Полнолуние освещало юноше маленькую тропинку, будто кто-то маленькими ножками старательно протоптал её для него. Любуясь невиданными ранее красотами природы тропиков, Кадзуха, лишь мельком смотрел на карту, а позже и вовсе перестал. Вскоре, парень начал уставать и чувствовать небольшое недомогание. Голова начинала болеть, а зрение помутнилось. «К-как же так. Я ведь уже должен был дойти до равнин.» — недоумевал Каэдехара. Ноги юноши стали подкашиваться и с каждой секундой слабость в теле становилась всё больше и больше. Вскоре, тяжесть в теле должна была дать о себе знать и парень упал без сил, потеряв сознание у берега реки возле Гандхарвы.

***

— .Стоит позвать Тигнари, его раны достаточно серьёзные и может пойти заражение крови. — из полудрёма раздался голос первой девушки. — Сейчас он должен быть близь деревни Вимара. Присмотри за ним. — быстро бросив рядом с пострадавшим бинты, послышались тихо отдаляющиеся шаги. Открыв глаза Кадзуха оглянулся — около него стояла девушка, явно обеспокоенная его состоянием. Юношу бросало то в дрожь, в то в жар, а левую руку он и вовсе не чувствовал. Обернувшись, учёная облегченно сказала: — Ты наконец проснулся. — Где я? — всё ещё слабым голосом спрашивал ронин. — Ты сейчас в Сумеру, Гандхарва. Когда я направлялась сюда для исследования звёзд, я нашла тебя у воды без сознания и принесла сюда. — тихо сказала спасительница. Выслушав, парень попытался встать, на что девочка его остановила. — Т-только не двигайся сейчас! — резко крикнула она. — У т-тебя сильный вывих плечевого сустава, и он может вылететь если ты будешь не осторожен. Забыла представиться, меня зовут Лайла. — застенчиво прошептала учёная. — меня зовут Каэдехара Кадзуха. — тихо ответил самурай. — Значит ты, Кадзуха, не из Сумеру, верно? — спросила Лайла. — Твоя одежда не похожа на местных. — Это так. Я родом из Инадзумы. — бросил он. Ветер принёс меня сюда за праздником Сабзеруса. — Ах, вот как. Наконец в проходе мелькнула чья-то тень. У двери стояли два незнакомца. — Фарузан! Мастер Тигнари! — воскликнула Лайла. — Он уже проснулся. — Замечательно. По крайней мере он жив. — сказал женский голос. — профессор Фарузан, мисс Лайла, можете ли вы ненадолго оставить нас вдвоём? — он украдкой посмотрел на Кадзуху. — Х-хоро. — хотела сказать учёница Ртавахиста, на что Фарузан резко одернув её за руку сказала: — Уже уходим. — и потянула бедняжку за собой. Когда парни остались одни, Тигнари начал раскладывать лекарства и обрабатывать раны, полученные ронином в результате не самого удачного падения. У юноши было множество ссадин и несколько порезов от веток. — Вот, возьми. — Тигнари протянул Каэдехаре градусник и продолжил аккуратно протирать повреждения спиртом. Покорно, Кадзуха поставил градусник и через пару минут отдал. — Тридцать восемь и семь. — задумчиво протянул ушастик. — Ты лежал всю ночь в воде? — Не помню. — Чувствуешь жар, недомогание, озноб? — Да, есть что-то подобное. — тихо сказал ронин. Чуть помедлив, Тигнари смочил тряпочку в ведре с чистой водой и положил больному на лоб. До конца обработав все раны и вправив плечо, лесной дозорный ушёл, попросив девушек ещё некоторое время приглядывать за Кадзухой. Когда учёные леди вошли в дом, парень уже спал, а из его кармана выпал маленький тюбик. — Лайла, — прошептала профессор. — это ведь его помада? — Скорее всего. Я нашла её рядом с ним пока он был без сознания. — Хм. Не похоже что он пользуется этим. Девушка посмотрела на губы спящего юноши. Они сильно потрескались и были чуть окровавлены. Немного подумав, Фарузан решила нанести средство. — Нам ведь поручили ухаживать, верно? — тихо и немного ехидно шептала профессор. Нежными движениями леди аккуратно нанесла помаду на губы Кадзухи. Удивительно, но ему очень шёл этот оттенок. Чуть-чуть посидев рядом с ронином девочки ушли спать в другую комнату, оставив Каэдехару одного.

***

— Хэй, ты собираешься вставать? — знакомый голос Фарузан снова был адресован юноше. Быстро открыв глаза он огляделся: девушки стояли у двери выжидая, когда он проснется. — Мы уходим в академию, Тигнари просил передать тебе чтобы ты сильно не напрягался ближайшее время. — надменно сказала профессор и развернувшись, добавила. — удачи~. Обе леди ушли и вновь, парень был один. Решив долго не сидеть на одном месте он собрался и продолжил свой путь до Порт Ормоса. «В этот раз я не сдамся!» — про себя прорычал ронин. Ему было несколько противно от самого себя. Что он не смог, что он сдался. Это напоминало ему о друге, о том что он сбежал из страны. «Я ведь не трус? Я не должен всегда бежать!» — размышлял он. Решительно взяв катану, он вновь ушёл, оставив после себя немного моры и записку: «Спасибо за тёплый приём.»

***

Добравшись до Пост Ормоса, Кадзуха неспешно начал идти по торговым площадям. Разные закуски и блюда манили его, но учитывая то, что моры почти не осталось он лишь опечаленно смотрел на вкусную еду, не в силах сдержать урчание в животе. Проходя мимо очередного ларька, парень начал вглядываться в силуэты людей, в надежде найти кого-то знакомого. И. Бинго! Юноша увидел Люмин и Паймон стоящих возле одного из магазинчиков. Вдруг из того угла улицы донеслось: — Люмин, смотри, это же Кадзуха! Люмин!!! — радостно визжала белая леталка. Быстро оплатив покупки, путешественница извинилась перед продавцом и направилась к ронину. — Кадзуха! — улыбнувшись выкрикнула Паймон. — Ты тоже идёшь в Сумеру на ежегодный фестиваль? — Да, в этом сезоне Бэй Доу осталась у Нин Гуан по рабочим делам, поэтому она разрешила мне на некоторое время покинуть Южный Крест. Интересуясь, маленький компаньон посмотрела на губы ронина. — Ты пользуешься помадой? — Ха-а? — недоумевая спросил парень. Люмин быстро достала миниатюрное зеркальце и протянула юноше. Посмотревшись на себя, Кадзуха удивлённо выгнул брови. «Разве я использовал ту помаду?» Быстро пошарив по карманам где он её ранее положил и не обнаружив, он почувствовал что-то маленькое в своём поясе — это и была та красная помада. — Ого, так она твоя? — неумолкая расспрашивала Паймон. — Тебе идёт! А дашь Паймон посмотреть? Хи-хи, кажется кому-то нужно дать новое прозвище! Теперь ты. Ты будешь ронин «Алые Губки»! — Паймон! — недовольно откликнула Люмин свою спутницу. — А-а-а! Ну ведь это правда! — жалобно крича, белая леталка нервно указывала на юношу. Тихий звук урчания прервал спор путешественницы. — Кадзуха, ты голоден? — заботливо спросила Люмин. — Может быть в этот раз поужинаешь вместе с нами? Мы как раз шли за так любимым Паймон цыплёнком в медовом соусе. — леталка пристыженно отвернула носик. — Не утруждай себя. — застенчиво сказал Кадзуха. — Да ну брось, мы ведь старые знакомые. Пойдём! — путешественница мило улыбнулась, а Паймон уже тянула за руку парня, ведя к ближайшему кафе. Заказав всем по цыпленку, компания начала есть под болтовню Паймон, что никак не могла умолкнуть. Ближе к вечеру, Люмин вновь подняла тему той помады. — Так, откуда она у тебя? — спросила путешественница. — Мне передала её мисс Ху, сказала что это от «странника в шляпе». — Люмин, а разве это не Странник? Он как раз таки всегда в своей шляпе. Но зачем ему передавать Кадзухе помаду? — удивилась Паймон. — Уверена что кто нибудь знает, но точно не я. — ответила девушка и продолжила кушать, вновь выслушивая белую болталку. Солнце ушло за горизонт и алый закат озарил площадь. Поблагодарив путешественника, они попрощались и каждый продолжил свой путь. Вечером, под светом красноватых лучей Порт Ормос выглядел великолепно. Ранее шумное место, где повсюду слонялись люди, сейчас было тихим, умиротворённым. Подходя к выходу, Каэдехара начал отдалённо слышать игру на лире. Мелодия игриво переливалась и смешивалась с окружающим шумом, словно дракон, что наконец обрёл свободу. Парень шёл на звук, пока не увидел маленького, худощавого парня, сидящего на дереве. Словно заворожённый, он нежно играл на лире, аккуратно перебирал струны, затрагивая каждой нотой фибры души. Юноша был словно прикован к этой мелодии. Вдруг песня оборвалась, а сзади, прикрыв рот, парня схватила чья-то сильная мужская рука. В глазах снова начало темнеть, а ноги становились ватой. Кадзуха снова потерял сознание, но, что на этот раз?