Опиши эти цвета

      Мундроп посчитал, что ему слишком повезло. Буквально, ведь этот герой оттолкнул от балки, летящей в него, и прикрыл своим телом. Это злило. Выводило до невозможных мурашек, от которых покалывало и пальцы дрожали. Он кричал, когда увидел расплавленные глаза звезды. Ругал, почём свет стоит. Но ничего из того не могло изменить случившееся. Так что он перестал злиться. У него была ответственность за обоих.       Ему не нравилась свобода. Возможно, только иногда ему казалось, что по ту сторону Пицца-Плекса что-то да есть хорошее. Он думал так только лишь из-за детей, что тормошили в тихий час. Вот только свобода как есть вообще не совпала с призрачными мечтами. На вот, весь этот мир, выживайте как хотите. Вполне велика была вероятность, что тот медведь мог бы им помочь. Но не было на то причины помогать. И ему бы не ради себя помощь, а ради хотя бы своей звёздочки, что вообще не в том месте оказался.       Ещё ему не нравились вот эти новые цвета. Он как бы привык к своему полумраку тихого часа и, отчасти, к неоновым оттенкам. А здесь всё совсем другое, чужое. Но он пытался их описать, чтобы как-то подбодрить слишком тихого аниматроника. Впервые ему не нравилась тишина, потому что перспектива самоуничтожения была чертовски велика.       Сандроп же пытался держаться. Его интересовали звуки иного мира, но цвета он не мог увидеть, как то, что ему описывали частенько детишки. Но он правда пытался говорить также весело, даже если быстро сдавался. Не любил он притворяться, честно говоря. И всё же рассказы про цвета, как выглядят объекты и как они найдут этого глупого медведя, придавали ему сил идти дальше. Хотя ему больше всего хотелось вернуться домой.       Впрочем, на пепелище не сможешь что-то построить. Мундроп хотел бы многое забыть, да только привилегии на то не было. Но были вещи, что он точно не хотел бы забыть. Скажем, как теперь просто стало держаться за руки, потому что другой просто паниковал от одиночества и страха. Нет такого в программе? Тогда им точно пора на переработку, думал он так ночами. Но не сегодня.       Не сегодня, когда рассказывал про цвета и держал за руку.