Однажды Люк перепутал номера…

Однажды Люк перепутал номера.       Все началось месяц назад. Люцерис пил в баре, проматывая свою прекрасную (так сказала мамочка, когда они виделись в последний раз) жизнь, и флиртовал с одной симпатичной девушкой.       Джейс и Бейла уже целовались на танцполе, а Рейну повез до дома ее «коллега» с офиса. Она так и сказала, скрестив пальцы в кавычках и с придыханием: «коллега». Люк же встретил родную душу и решился на такой отважный шаг, как заигрывание: — Могу я узнать твой номер? Не так, чтобы флирт был привычным ему делом. Он никогда-никогда в жизни не кокетничал и был самым распоследний скромнягой, но сегодня был алкоголь и отсутствие Рейны, которая скрашивала одиночество своими дружескими сплетнями.       Но эта девушка была прекрасна, как давняя мечта Люка: когда мама в детстве читала сказки о прекрасных принцессах, и он представлял себя принцем, который, в конце концов, ее найдет. Номер был получен; вечер переставал быть загадочным, и Люцерис пустился во все тяжкие, заказывая все больше коктейлей.       Кажется, Джейс с Бейлой тащили его под обе руки в такси, а после — в квартиру, которую парень снимал уже как полгода; съехал от любящей, но уж мегазаботливой семьи. Ведь по сути — и матери, и отцу должно было хватать Джоффри.       Он вспомнил о своей соблазнительной ночной спутнице только в следующую пятницу, когда довольный брат предлагал куда-нибудь отправиться и повеселиться. Люк ответил мягким отказом, не желая выходить из квартиры. Было достаточно прохладно и совсем скоро зима вступила бы в права, так что… он считал себя обязанным просидеть все выходные дома, устроить себе просмотр «друзей» и написать своей новой подружке.       Единственный контакт, который был создан в последний месяц, был назван гордым «Эйм». Ух, даже имя у этой девчонки загадочное! «Привет! Это Люк, помнишь? Как насчет устроить совместный марафон друзей и съесть пиццу?» «Прости, понимаю: звать сразу к себе — слишком, но мне очень понравилось проводить с тобой время!)»       Сообщения тут же были помечены «прочитано», но ответа не последовало. Парень решился не давить на объект воздыхания и принялся вспоминать какие-то обрывки диалогов прошлой пятницы. Что же такого его зацепило в Эйм? Ее волосы? Губы? Эрудированность?       Прошло около получаса, когда Люк и думать забыл о таком новаторском факте своей жизни, как переписка не с семьей или по работе; он не нервничал, списав все на занятость или прочее. Все-таки отсутствие опыта и незатейливость в таких делах были плюсом, а не «явным минусом», как любил выражаться Джейс. И вот прошло где-то тридцать минут: «Прошу прощения, это шутка?» «Нет, нет, я серьезен! Черт, прости, если начал так сразу… просто у меня было время подумать» «Ты мне нравишься, вот я и… если для тебя это слишком, то конечно) извини» «Ты пьян?» «Эйм, я абсолютно совершенно трезв и сейчас дома. На третьем сезоне. Клянусь, это от сердца, алкоголь тут не играет роли» «Это какой-то глупый спор с Эйгоном?»       Люк нахмурился, пытаясь вспомнить, что именно он успел разболтать о своей семье. По всему выходило, что достаточно. Точно… чертов разговор о дядюшках: Эйгон, с которым они с Джейсом спорили обо всем на свете; и Эймонд, который был слишком-слишком, чтобы с ним можно было общаться.       Последний раз они виделись больше года назад, на похоронах дедушки. «Нет, дядя не причем. Я просто… ну, знаешь, пытаюсь флиртовать, потому что ты мне нравишься. Сильно, раз я думал об этом всю неделю. Не думаю, что я смог бы написать кому-то еще, так что…» «Тебя что-то смущает?» «Что-то смущает? Что ты! Извини, Люцерис, я сейчас на работе. Поговорим позже»       Люк стоически сдержал раздражение, которое граничило с желанием приехать к ней на работу и заявить свои права. Эй, она сама дала ему номер, а сейчас ведет себя так, будто он маньяк! Девчонки — странные.       В пятницу это было ее последнее сообщение.       Люк досмотрел до беременности Фиби и решил лечь спать. Погода за окном была хмурой и безрадостной, как и душевный настрой. В общении с противоположным полом ему никогда не везло. Будто на лбу кто-то при рождении выбил красный флаг для всех женщин мира.       На утро позвонила мама, сразу же начав с осторожного: — Ты дома, сынок? — Мам, я дома. Джейс с Бейлой, все хорошо. — Да, я очень рада, но… знаешь, мы с Деймоном работали всю ночь, ведя переговоры с фирмой Хайтауэров, и… ты не общаешься с Эймондом?       Люк подавился утренним соком: — Что? Мам, нет; ни за что! — Он просто попросил передать тебе совет меньше пить. То есть, вы не пересекались? — Ни разу за последний год.       Малодушно, но Люк подумал, что увидь он своего дядю в пределах досягаемости, спрятался бы в ближайшей подворотне. Все-таки тот вызывал ужасный трепет и мурашки по всему телу. — Хорошо… я поговорю с ним сегодня, у нас встреча через час. Как твои дела? — Все хорошо, сегодня в планах уборка и поход в магазин. Скажешь мне потом, что там у вас… — Конечно! Ты молодец, дорогой. Мы с отцом ждем вас с Джейсом на следующий уик-энд. Люблю! — И я вас, мам! Джоффри и папе — привет!       Рейнира еще раз попрощалась, и Люк отключился.       Вау. Дядя спрашивал о нем? С чего бы ему вообще… неужели он был в баре на прошлой неделе и видел все своим… глазом? Черт. Было бы неловко. Но Эймонд и остальные Хайтауэры жили в совершенно другой части города и вероятность их пересечения была равна 0,0001? Или еще ниже. В конце концов, они встречались только на общих праздниках и никогда больше.       Кажется, Бейла и Рейна поддерживали дружескую переписку с Хелейной, но они с Джейсом… Они не были так великодушны, чтобы исходить добрыми намерениями друг к другу. Дяди их ненавидели; братья платили тем же. Хотя, Люк бы поспорил: возможно у Джейса и была искренняя ненависть, но он сам… нет, это была неприязнь к старшему и животный страх младшего. Ведь именно из-за Люка тот лишился глаза и стал таким… еще более мрачным? Жестоким? Мерзлым как житель ледникового периода?       Его отвлекла телефонная трель: «Так ты не был пьян?» «Доброе утро! Нет) все по любви:))» «И с чего ты решил, что сейчас самое время изъясниться в своих чувствах?» «О, ну… жизнь ведь одна, правильно? Мы никогда не будем такими молодыми и прекрасными как сейчас. Ты против?» «Пока не знаю, как к этому относиться» «Рассказать тебе что-нибудь отвлеченное?»       Эйм опять не ответила, но поставила лайк на последнем сообщении, и Люк решил идти до конца: «Мой брат опять звал куда-нибудь выпить. Иногда я думаю, что у этой троицы, вместе с девчонками, отсутствуют какие-то планы на будущее» «А у тебя?» «Ну, я неплох в маркетинге). Отец предлагал перевестись в семейную компанию, но это было бы слишком… представляешь себе переговоры с родственниками? Моими родственниками?» «Не смешно. Представляю» «Ладно… так… Меня устраивает моя работа. Пока никаких планов на стремительные перемены нет)» «Разве я — не стремительная перемена?»       Люку показалось, что над ним тонко издеваются. «Нет, конечно… ты — важная часть моей жизни, но это же не перемена, а движение к лучшему. Ты так не считаешь?» «Я считаю, что было бы неплохо предположить, как ты представишь меня родственникам. Ты предупредил мать? Деймона?»       Стоп. Он и про Деймона рассказал? Надо заканчивать пить. «Мама будет счастлива, что я нашел свою половинку, как и отец) у них сложная история любви, она всегда примет и поддержит мой выбор. Брату ты тоже нравишься, он так и сказал) а Бейла и Рейна, мои подруги, они станут и твоими тоже… ты против? Переживаешь за это?» «Мы кажется решили, что сейчас ты рассказываешь»       А у этой девчонки есть стиль уходить от ответа. Люка все больше и больше будоражило общение. «Точно. Извини. Ну, сегодня день уборки и готовки) видишь, как тебе может повезти? Чистоплотный и умею готовить! (это шутка, если что) потом вернусь к сериалу, вчера быстро вырубился)» «Действительно, повезло» «Вот. Собираюсь сделать овощи в кляре и пасту с грибами. Хорошая идея?» «Люблю пасту» «Вау, правда? То есть, если ты хочешь… я могу прислать тебе доставкой? Клянусь, что не буду преследовать и не приеду сам, но… ты сделаешь меня невероятно счастливым! Можешь вбить адрес ближайшего дома, чтобы я не сталкерил)» «Сначала приготовь, Люцерис. Разбрасываться пустыми обещаниями не твой конек.»       Люка передернуло. Он не был Люцерисом. Он был Люком. Три буквы: л, ю, к. Люцерисом его звала мама, когда была в ярости; тетя Алисента, которая ненавидела его с того злополучного дня, и чертов дядя Эймонд, тянувший «це-е», будто бы облизывая буквы. Он был странным. И жутким. И опять заставлял о себе думать. «Конечно) я скину тебе фотку через пару часов, хорошо?»       Лайк был поставлен.       Чтож, Люк слышал о том, что девчонки бывают немногословными. ***       Он возился с пастой так, будто сейчас в дверях появится Гордон Рамзи и засунет его в духовку. Было неловко, потому что Люк никогда не был придирчив в своих попытках понравиться. Быть собой самим — вот девиз жизни. Он то и целовался всего-то пару раз; а на свидания ходил только с Рейной, когда они еще думали, будто смогут встречаться. И вообще, ему ведь нравились не только девушки?       Мама однажды отвела его в сторону и, не глядя в глаза, тихо сказала всего одно: — Я знаю, что тебе нравится Эймонд, но… — Что? Мам, ты с ума сошла? — Люк покраснел до оттенка помидора и решил ни в чем не признаваться. — Я вижу, как ты на него смотришь, сынок, это нормально, хорошо? Тебе нечего стыдиться, твой папа… ему нравились мужчины, нравились женщины, это нормально. Единственное, о чем я прошу: не разбивай себе сердце. У нас натянутые отношения, и если брат решит поиграться с твоими первыми чувствами, Деймон его прибьет. Я бы не хотела устраивать похороны брата, носить мужу сигареты в тюрьму и восстанавливать твое душевное равновесие. Не играй с ним. — Хорошо, мам, обещаю.       Ему и правда нравились не только девушки. Еще был дядя. Ебанутый случай. Идиотский. И знала об этом только Рейнира; никому другому он бы в жизни не признался, потому что… ну, это же нереально.       Справедливость во взгляде матери восторжествовала, когда Люк договорился с Рейной притвориться на последнем семейном празднике парой. Они мило держались за руки, шептали друг другу всякие глупости, но… напротив Люка сидел Эймонд и смотрел так, будто видел его насквозь. Будто знал, что все это — показуха и не более. Будто знал, что у племянника каждый раз привстает, стоило ему обвить своими длинными пальцами ножку бокала.       Когда паста была готова, Люк честно сфоткал блюдо. Он так и простоял с разблокированным мобильником восемь минут, пока ответ Эйм не пришел: «Выглядит приемлемо. Я вышлю адрес картой»       Люк честно старался не сбить неуклюжими движениями мебель и не лыбиться так, что челюсть начинала зудеть. И как какая-то девушка из бара могла так… запасть в душу?       Ответ пришел только вечером, но он и не унывал, разгребая бардак. Уже лежа в постели, помытый и приодетый в пижамные штаны, Люк достал телефон.       Единственным сообщением висела фотка с его пастой в тарелке и бокал с вином, который крепко удерживали длинные пальцы. Вау. Нет, вау… у нее не может быть таких рук. Изумительно.       Люк честно пытался вспомнить, какие у Эйм были волосы. Да, блондинка, но… такие же густые, роскошные и раскиданные по плечам платиновые пряди, которым он всегда завидовал, глядя на дядю? Если так, то…       Люк продолжал смотреть на фото, приближая кадр с бокалом; он потянулся к штанам, сдвигая резинку, и мягко коснулся возбужденного члена. Он смотрел и смотрел, пока перед мысленным взором проносился странный нечитаемый взгляд дяди, которым тот одарил его в последнюю встречу. «Благодарю за ужин»       Люк кончил, изливаясь в штаны, и громко застонал. Сообщения Эйм говорили в голове голосом Эймонда. Ну вашу ж мать! «Главное, что тебе понравилось)) спокойной ночи, Эйм!» «Все еще странно.» «И тебе, Люцерис» ***       Чтож, это продолжалось около двух недель. Люк честно старался больше не налегать на спиртное по выходным, вместо этого строча в диалоге без остановки. Эйм оставалась загадочной лошадкой, отвечая односложно, а иногда и грубо; будто бы такое искреннее общение было для нее в новинку. Но Люк был упрямым «сукиным сыном», как называл его Джейс иногда, за что тут же получал в хлебучку, ведь мать у них была одна; поэтому ему не было сложности заводить беседу самому и больше говорить, чем слушать. В конце концов, девушка вполне искренне интересовалась его мнением и жизнью в целом.       И все было так хорошо… Они словно нашли друг друга в бесконечном параде содома и гоморры и не собирались отпускать. Он так точно. Но прошел месяц. Им нужно было встретиться, хотя бы… чтобы напомнить друг другу, как проскочила первая искра. «Может быть увидимся?)» «Ты уверен, что хочешь этого?» «Слушай, я понимаю, что ты… возможно опасаешься, что я сбегу при первой же возможности и вообще, мужчины бывают еще теми сучками, но… ты мне нравишься, и я не собираюсь отступать! Хорошо?» «Это будет иронично. Хорошо.»       В это время раздался звонок и окно с сообщением осталось на втором плане: — Люк, сынок! — раздался всхлипывающий голос матери. — Деймон в реанимации… он попал в аварию. — Что? Мам, не плачь, я сейчас буду! Я приеду, мам, только будь там, пожалуйста!       Он дождался судорожного «хорошо» и тут же вскочил с дивана, набирая Джейса: — Отец в реанимации, авария, поехали к маме! — Что… то есть, блять, сейчас буду. Я с близняшками. — Быстрее.       Люк накинул ветровку и, как и был в домашних штанах, обулся. Джейс жил в нескольких кварталах и его машина стояла у подъезда уже через десять минут.       Он забрался на заднее сидение, когда рука Рейны тут же схватила его: — Все в порядке, он справится, — сказала она взволнованно. Сама ведь еле дышала, прерываясь на всхлипы. В конце концов, Деймон был отцом им всем и лучшим защитником их дружной семьи.       Дорога до больницы занимала около получаса. Деймон попал в аварию уже рядом с домом, поэтому от центра было ехать достаточно.       Не желая тратить времени на подбор слов, Люк решился на голосовое впервые с момента знакомства: — Привет, прости, я… Отец в больнице, была авария. Мы с Джейсом и девочками едем к нему; мама в истерике. Прости, что не ответил.       Джейс хмыкнул, но промолчал. Всех четверых била едва скрываемая нервная дрожь и… «Уже в курсе. Мама и Хелейна сейчас с Рейнирой, мы с Эйгоном в пути. Оставайся в порядке, хорошо? Деймон — сильный парень.»       Люк пару секунд невидяще смотрел на текст, а потом согнулся пополам; из глаз хлынула влага, а рот приоткрылся в немом вскрике. Да быть того не может! — Эй, Люк, Люк, все в порядке! Люк, папа — сильный человек. Он выкарабкается и ему будет нужна вся наша поддержка.       Рейна прижала его голову к груди, зарываясь пальцами в вихрастые пряди.       Люку хотелось умереть. Он, черт возьми, почти месяц общался со своим дядей!!! С дядей Эймондом. Тем самым, которого он лишил глаза и от которого прятался всю свою сознательную жизнь после этого. Они же не были даже друзьями. Боже, это какая-то насмешка судьбы! Какая-то ошибка Вселенной. Теперь Люк понимал, почему диалоги были такими… «это шутка?», «Как отреагируют твои родители?» Да Боже, очень плохо! Мама ведь предупреждала его… и Деймон. Что он скажет, когда придет в себя? Люк случайно не отправит его на тот свет своими переменами в личной жизни? А как теперь смотреть в глаза самому Эймонду??? Ведь для дяди это было реальное общение. Он знал, что это был Люк. И даже не… вырвал у него глаза? Был вполне себе дружелюбным, с его-то эмоциональным диапазоном деревянного гроба. Неужели у Эймонда были чувства?       Люк не заметил, когда успел стать таким эгоистом, и решил тут же выкинуть все мысли о дяде. Его отец в реанимации… он же может… может больше никогда не. стоп. Нельзя сейчас думать об этом. И об Эймонде тоже.       Но как взглянуть на него, когда они встретятся в больнице?       Джейс притормозил у входа и выставил их из машины; отъехал парковаться. Рейна с Бейлой схватили его с двух сторон за руки, направляясь ко входу.       Рейнира стояла в коридоре, потерянная, обнимая себя за плечи. Слез уже не было, даже дыхание выровнялось, но стоило им встретиться глазами: — Люк, девочки! Близняшки налетели на нее с двух сторон, прижимаясь: — Тетя! Мам, — Люцерис прижался со спины, обхватывая всех троих; тут же отвел одну руку, приобнимая подлетевшую Алисенту. Та вздрогнула, но не отстранилась, позволяя прижимать себя к семье. — Все хорошо, он будет в порядке, — приговаривала Рейнира, будто мантру.       Люк потрепал мать по плечам, заставляя взглянуть на себя: — Все хорошо, папа будет в порядке.       Когда в зале ожидания появился Джейс, Рейнира уже была в более менее порядке и обняла старшего сына самостоятельно. Они сидели, прижавшись друг ко другу: Бейла, Джейс, мама и Алисента; подошедшая непонятно откуда — Хелейна — присела рядом с матерью, тяжело вздыхая.       Люк стоял напротив, привалившись к стене и приобнимал невероятно расстроенную Рейну: — Я думала, что ответы выматывают, но ожидание — просто выводит из себя. — Эй, Рей, все будет в порядке!       Девушка положила голову на его грудь и всхлипнула.       Люк вскинул голову интуитивно ожидая неприятностей и тяжело сглотнул; взгляд был прикован к подходящим дядюшкам. И если Эйгон плевать хотел на всех, целеустремленно двигаясь к матери, то Эймонд смотрел на Люка и только на него. Черт. Черт. А он здесь в обнимку с Рейной.       Да какая вообще разница?!       Люк зажмурился и простонал сквозь зубы.       Рейна отодвинулась, выглянула из укрытия и понимающе хмыкнула. Отошла на расстояние вытянутой руки. Чего она вообще себе представила сейчас?       Братья Таргариены поздоровались с присутствующими, поцеловали свою привставшую мать и тихо что-то прошептали Рейнире. Та натянуто улыбнулась. Ее вряд ли что-то бы успокоило сейчас. Эйгон сел рядом с Хелейной, подключаясь к массовому объятию; Эймонд прошел к Люку, полностью копируя его позу, да так; что их скрещенные за спиной локти соприкасались. — Мне жаль, — через какое-то время сказал он.       Люк тут же выдохнул, стараясь не закашляться. Он и не понял, что задержал дыхание на все это время, проматывая в голове картины со своими глупыми лицами, когда переписывался с дядей. Сука, со своим ебейшим дядей. Это даже незаконно! — Деймон будет в порядке, — проскрипел он, потому что это было единственным, что не представляло сейчас угрозы. Шаг влево, шаг вправо и его отправят в нокаут. Навряд ли Эймонд примет его извинения с искренней радостью. «Дядя, прости! Я напился и забил номер девчонки в твой контакт, не сохранил и весь месяц заебывал тебя своими гормонами. Все нормально? Расходимся. Целую и обнимаю»       Мега-супер-нахер-волшебно. Даже Джейс поддержит издевательство над своим братом, которое последует после этих слов. А Рейна с Бейлой еще и кастрирует, чтобы не занимался всякими телефонными оргазмами, блять… — А ты?       Люк повернулся на тихий и незнакомо ласковый тон, которым с ним заговорил дядя. Тот смотрел внимательно и сочувственно; был таким… пиздецки красивым и искренним. Боже. Это же сводит в могилу! — Я не знаю, — честно ответил Люцерис, поворачиваясь всем корпусом. Теперь он неотрывно наблюдал, как подрагивают скулы своего недо-кого? Взгляд приковывала черная повязка на левой глазнице; ему стало до слез жалко своего идиотского детского поступка. Ну почему Эймонд всегда страдает из-за его тупости? За что? — Ты сильнее своего отца, — через какое-то время произнес дядя и, оглянувшись на не обращающих ни на кого внимание родственников, медленно высунул руку из-за спины, касаясь лица Люка. Тот, незатейливо и не думая о том, кто они и где, потянулся к этому прикосновению. Тепло, хорошо и спокойно. Правильно. Спасибо.       Люк накрыл его ладонь своей и закрыл глаза. Да, ожидание — выматывает, но когда есть кто-то, способный забрать половину этой боли себе… оно того стоило.       Через десять долгих, но каких-то нежнющих минут; Рейнира и Алисента, сидящие рядом со сплетенными руками, впервые за двадцать лет; Эйгон, без ругани и драк, переговаривающийся с Джейсом и девочками; они с Эймондом… были вместе?; в коридоре появился доктор: — Деймон Таргариен, возраст сорок шесть лет, операция прошла успешно; переведен в стационар. Ближайший родственник? — Мы здесь все как бы ближайшие, чувак, — вылез Эйгон. Алисента тут же усадила сына, ругаясь ему на ухо. — Жена, — поднялась прямая и напряженная Рейнира. — Я могу его увидеть? — Ну что вы, пациент будет спать еще около суток. Поезжайте домой, отдохните, соберите необходимые вещи. Жду вас завтра днем в своем кабинете, поговорим о дальнейшем периоде. — Периоде чего? — замирая и не деля никаких попыток двигаться, спросила она. — Восстановления. Уважаемая, у вашего мужа повреждена нога и задет позвонок. Он будет жить, ходить и носить вас на руках, но нужно время и нервы: ваши, мои, без разницы. Поезжайте домой.       Алисента взяла подругу под руку, с другой стороны подошли девочки. Махнув рукой, они повели Рейниру в направлении выхода. Эйгон, глядя вслед удаляющемуся врачу, подошел к ним: — А давайте его за это вот «уважаемая-я» накажем? — почти умоляюще спросил он. — Тебя то уже жизнь наказала, а он — лечит отца! — возмутился Джейс.       Эймонд, который так и не удосужился расцепить их ладони, посмотрел на них, как на круглых идиотов: — Не устраивайте балаган. — А ты не лапай моего брата! — А ты не завидуй, — весело подключился Эйгон. — Я вообще-то так же могу сказать — они оба друг друга лапают! — А ты не лезь!       Люк закатил глаза, мечтая, чтобы эти двое исчезли куда-нибудь далеко и надолго. С самого детства все эти идиотские споры, издевательства и драки были созданы их ореолом властолюбия. — А я хочу домой, — перебил их горячий диалог Люцерис. — Я подвезу, — поддержал Эймонд. Люк смутился, но не отвел взгляд, благодарно кивая.       Эйгон заржал, как лошадь, и получил подзатыльник от Джейса: — Алло, я-то причем? Это он собирается лишить твоего братишку невинности агнеца… его и бей!       Люк икнул, краснея так отчаянно, словно впервые в жизни услышал об особенностях половых отношений. Эймонд, придерживающий его за спину, напрягся и бросил на брата гневный взгляд.       Джейс глубоко вздохнул: — Сейчас они уйдут, и я буду тебя убивать. Из-за близости с больницей, есть возможность твоего спасения…маловероятная. — Да Боже, вы вообще не понимаете юмора, зануды, — Эйгон закатил глаза и двинулся к выходу. — Давай, старшенький, довози до дому, а то у этих медовый месяц начался.       Джейс сердито посмотрел на Эймонда и глубоко вздохнул: — Если ты! Хоть на минуточку! Обидишь Люка!!! Я… — Поплачусь мамочке в грудь, — хохотнул Эйгон, оборачиваясь: — Успокойся, болван, Они же взрослые люди! Погнали лучше в бар какой, нажремся. — Свинья, тебе лишь бы нажраться, — пробурчал Джейс, но послушно догнал его, не делая больше попыток приструнить младшего брата. — Так и есть. Я ищу в этой жизни лишь возможность хорошенько надраться и отодрать… — Заткнись, — простонал Джейс, когда Эйгон закинул руку ему на плечо. — Ты такой мерзкий…       Люк прикрыл глаза и пробормотал себе под нос: — Настанет день, когда им вернется бумерангом вся неловкость этого момента. — Или я просто сломаю им руки, — задумчиво проговорил Эймонд, все еще не отрывая от Люка ладони, которая, по ощущениям, прожигала спину насквозь.       Да весь его вид обжигал Люка!       Боже, это было невыносимо. Да он под страшной карой не признается в своей ошибке, выкинет из головы все, что хотел сказать в свое оправдание и забудет, что вообще-то обещал матери не связываться с дядюшкой.       Когда отец очнется, его заново хватит инфаркт. Совершенно точно.