Слова бывают лишними.

Сумеру всегда отличался тёплыми деньками, приятным ветерком, который обдувал кожу секретаря академии и оставлял небольшой холод на коже. А солнечные лучи так и наровились слиться с кожей, оставляя теплый шлейф былого тепла, когда солнце покидало горизонт. Так и полулежал на диване седоволосый парень, вытянув ноги вдоль тахты. Он наслаждался тишиной и прочтением своей книги. Внешние факторы всегда влияют на восприятия текста книги, шум в частности пораждает раздражение, из-за этого текст книги может быть передан не так, как изначально предполагал автор. Поэтому Аль-Хайтаму всегда был важен покой и любимая его подруга — Тишина. Они сопроваждали мужчину всегда, когда он исследовал книги, перелистывал страницы одну за другой, ловил для себя новые словечки и ошибки в книгах. Но после появления светоча Кшахревара многое поменялось. Аль-Хайтам, как и любому человеку, свойственно привыкать к чему-то, вырабатывать иммунитет, пусть даже для человека это будет незаметно. Кавех не был через чур шумным, он сам любил тишину во время того, как работает. Чертежи вещь точная, а если есть отвлекающий фактор, то какая-то деталь может испортить целый чертёж. Блондин остерегался этого, поэтому работал в тишине. Да и вроде бы, как всё сходится, оба парня сосредоточены на тишине во время работы, что может быть не так? Ответ всплыл на поверхности, когда Кавех на второй день пребывания в доме Хайтама, а теперь и в его доме тоже, решил сделать чертеж и проверить для себя, не пропил ли чего. Блондин убил уйму времени на чертеж вроде простого домика, но совмещать эстетическое удовольствие вместе с безопасностью человека, было не так просто. Быть архитектором это и нести ответственность за жизнь человека. Хайтам мирно читал свою книжку, но различные ругательства, нечленораздельная речь и разные охи и ахи частенько вылетали из стороны архитектора. Да, Кавех старался создавать вокруг себя тишину, но это ведь не означало, что он сам станет источником тишины. Аль-Хайтам старался говорить ему, чтобы тот реагировал не так бурно, но тот в свою очередь то ли назло, то ли не замечая, начал ещë сильнее кряхтеть. Секретарю пришлось свыкнуться, читать под звуки Кавеха, даже стало привычно. И если блондину приходилось выезжать на объект, то как только Аль-Хайтам садился читать книгу, было что-то не так. Будто всю жизнь ты делал одну вещь по особенному, нашёл ту «комфортную» позу, а в другой момент она пропала. И как бы ты не пытался вернуть еë, то уже не получалось. Именно такое ощущал Хайтам.

***

— Ты! — Кавех вытянул шею и сердито посмотрел на Хайтама, — Да Ты! Тебе хоть что-то вообще нравится в этой жизни?! — Блондин сложил руки на груди и прошипел, — Кроме своих книжек! Аль-Хайтам отвлекся от чтения книги, замерев, он поднял взгляд на своего соседа. Отложив медленно книгу в сторону, он облокотился о спинку дивана, закинул голову назад. — О, Архонты. — Выдохнул он, и в этот же момент поднял голову и встал с дивана. Секретарь сократил дистанцию и оказался около блондина, который продолжал испепеляюще смотреть на него. — Да. Безусловно, я люблю читать книги. — Хайтам сделал небольшую паузу, — Но пожалуй, больше мне нравится читать их в твоём присутствии. Кавех замер. Он приоткрыл рот и приложил руку в удивленном жесте. Аль-Хайтам никогда не допускал того, чтобы ему мешали, он ненавидел читать если кто-то был в комнате. Он даже при Тигнари и Сайно не мог читать, хотя по сути, те были ему друзьями. Для Хайтама книги были не просто вещью, а нечто большим, интимным. И то, что ему было комфортно читать в присутствии Кавеха - делает это личным жестом. — Это было признанием? — Кавех произнёс это тихо, настолько, что ему казалось, что сосед его не услышал, ведь тот сделал большую паузу. — Возможно. — Хайтам нахмурился и добавил, — Помоешь посуду и дам точный ответ. — Аль-Хайтам приподнял уголки рта, он не часто улыбался и показывал это, но теперь это жест имел другой смысл. — ТЫ! — Кавех задержал воздух в порыве злости, — Слов на тебя нет! Аль-Хайтам схватил блондина за подбородок, большим пальцем погладил нижнюю губу и припал к ним. Поцелуй был лёгкий, приятный и витали нотки нежности. — Слова тут и не нужны.