Принцип суперпозиции

— Наличие груди у светоносной Иомедай — недостойная тема для разговора, — вытирая со лба пот и кровь, процедила Сиила. Она все еще тяжело дышала после ускоренного марша по улицам захваченного Дрезена и досадливо морщилась, когда толпа пропойц Табердина взрывалась хохотом в ответ на каждую шутку командора. — Пожалуйста, прекратите. Демонов разорвало от смеха всего десять минут назад и площадь все еще алела кровью и плотью. Король Табердин и его свита праздновали победу, где-то рядом хрюкала огромная свинья. И посреди всего этого хаоса, стянув с лица заляпанный кровью платок, командор самозабвенно предавалась рассуждениям. — Но ее наличие — сложный философский вопрос! — улыбнулась она и озорство блеснуло в темных глазах. — Иомедай — богиня, она может трансформировать свое тело как пожелает, и как богиня крестоносцев, занятых в сражениях, она в ней просто не нуждается! Лично я считаю, что ее грудь находится в этой, как ее… — она защелкала пальцами, пытаясь припомнить нужное слово. — Кирасе? — приглаживая растрепавшиеся волосы, подсказал граф. — …суперпозиции! Пояснения Нэнио об одновременно допустимых состояниях потонули в хохоте пьяниц, которые считали, что позиция божественных сисек в любом случае супер. На площади медленно собирались выжившие: Уголек сновала туда-сюда, улыбаясь и исцеляя раны всем, кто готов принять помощь, Грейбор курил, прислонившись спиной к стене, Ланн ходил меж людьми и вытягивал шею, высматривая в толпе выживших монгрелов. — Прекрати! — взревела Сиила, теперь она достаточно оправилась, чтобы схватить за гарду двуручник. — Ты навлечешь на себя ее гнев! — О, звезды и пески! — вздохнула командор. Ее плечи опустились, а улыбка померкла, на секунду стало ясно, насколько путешествие в Бездну измотало ее. — Да что по-твоему случится, Сиила? Иомедай не пришла, когда ее воинов обращали в гулей, не пришла, когда ее герольда рвали на куски, не пришла, когда из верных ей варили суп… и тут вдруг явится, чтобы пресечь разговоры о сиськах, которых возможно и нет? Сиила шагнула вперед и схватила ее за плечи, ее губы шевелились, но ни звука не слетело с них. Неестественная тишина опустилась на город и ее вдруг разорвал торжественный звук труб, доносящийся будто издалека, отовсюду и ниоткуда. Замерев, Сиила отпустила командора и подняла взгляд к витражу храма, что светился мягким светом. Секунду спустя из витража на камни спустилась одинокая фигура в доспехе и красном плаще. Горожане пали ниц, Сиила опустилась на одно колено, шепча извинения, площадь затихла и только Сайдири стояла, пораженно разглядывая божество. И глаза богини смотрели лишь на нее. — Ты, верно, задаешься вопросом — почему я здесь, — разнесся над площадью голос Иомедай, мягкий, но властный. От остроумия командора не осталось и следа. Сайдири в замешательстве открывала и закрывала рот и уже готова была поклясться, что оставит свои философские изыскания на ближайшую вечность, лишь бы не увидеть ответ собственными глазами прямо здесь и сейчас. К счастью, Иомедай явилась не за этим. Богиня говорила и все, затаив дыхание, слушали ее, пока не появились Госпожа-В-Тенях и Арилу Ворлеш, и с этого момента сцена начала напоминать балаган. Балаганов Сайдири видела достаточно и не раз их сама устраивала, так что она почти не слушала — перед ее глазами разворачивались бесчисленные варианты ее собственных поступков, и такое зрелище могло отвлечь от чего угодно. Она видела десятки собственных призрачных копий: какие-то из них носили крылья, какие-то — рога и хвост, некоторые, изъеденные насекомыми, и вовсе мало напоминали людей. Командор обернулась и увидела людей, тифлингов, ореад и аазимаров, которые занимали ее место в других отражениях — их были миллионы, сонмы и число их множилось тем больше, чем дольше она смотрела. Их было безумно, безумно много, этих неизведанных миров и вскоре она сможет прикоснуться к каждому — Перекресток разрушит многие жизни, но откроет перед ней все двери разом. Вот что обещали ей Шиика на самом деле, но только теперь она смогла понять. Взамен они требовали лишь… всё. Жизнь, личность, память, привязанности, удовольствия, чувства — все станет общим, частью множества, ветром в пустыне, каплей в море, следом на песке. Командор видела одно из своих отражений, выступивших вперед. Та женщина смеялась в лицо богине и говорила, что не станет обрывать большую шутку, когда она так близка к завершению. Но гораздо важнее то, о чем она молчала. Она не собирается ограничиваться единственным миром. Она может спасти миллиарды вместо тысяч и она это сделает. И если нужно заплатить собственной индивидуальностью и чужими жизнями — она заплатит. В конце концов все это — лишь горсть песчинок среди бесконечной пустыни им подобных. Сайдири закрыла глаза и количество миров сократилось до одного под сенью усталых век. Единственный человек, без которого она действительно не сможет обойтись — это она сама. Можно пережить любую утрату, но только не потерю себя. Она пришла сюда, чтобы спасти людей, погибающих в Язве, а не подвергнуть их еще большей опасности. И если можно не платить эту цену, она платить не станет. — Я принимаю твою помощь, Иомедай, — она тоже сделала шаг вперед. — Помоги мне очиститься от влияния Бездны.