Непобедимый

      Непобедимый. Такое громкое прозвище, которое юный двенадцатилетний парнишка получил от старшеклассников, не сумевших одолеть Манджиро в уличной потасовке, а всё потому, что Сано был гораздо проворнее и хитрее своих «грозных» противников, хотя боевые навыки тоже играли огромную роль. Майки принял своё прозвище, но не воспринимал его в серьёзно, просто веселясь и чувствуя свободу. Всю тяжесть «непобедимого» юноша осознал, когда за ним стали идти люди под гордым названием «Токийская Свастика», ведь теперь Сано чувствовал ответственность за всех членов банды и не мог позволить им разочароваться. Именно поэтому Майки стал скрывать свою слабость или боль под маской улыбчивого паренька и надёжного, спокойного лидера в свои шестнадцать. Ему приходилось крепко стискивать зубы, когда удар, прилетевший во время драки, выбивал весь воздух из лёгких и заставлял предательски заслезиться глаза. В такие моменты Манджиро собирал всю свою воль в кулак и терпел, чтобы на людях не дать слабину и заставить Токийскую Свастику верить в победу, ведь за их спинами стоял Непобедимый Майки. Но так было только на публике. Единственный человек, видевший Сано любым — Дракен.       Будучи лучшим другом и надёжной опорой, Кен всегда находился по близости, чтобы в нужный момент подставить своё плечо и помочь заплутавшему Манджиро найти обратный путь в дороге под названием «жизнь». Рюгуджи был тем, кто мог на равных говорить с Майки и тем, кто принял непростой характер своенравного парня, находя его местами умилительным и забавным. Они дружили в двенадцати лет и с того времени настолько сильно привыкли друг к другу, что не могли представить себя по одиночке. Дракен был тем человеком, рядом с которым Непобедимый Майки становился слабым Манджиро Сано. После тяжёлой драки именно Кен помогал Манджиро обрабатывать раны и молча поддерживал, когда юноша давал волю слезам. Рюгуджи знал, насколько тяжела ноша его друга, поэтому старался быть рядом, чтобы вовремя подставить плечо. Если для Сано Кен был своеобразной «тихой гаванью», то для Дракена глава Токийской Свастики был мотиватором становиться сильнее, чтобы уберечь и защитить.       В день, когда Рюгуджи получил ножевое ранение и был на волоске от смерти, Майки осознал одну простую истину — он не сможет жить дальше без Кен-чина, ведь его попросту раздавят груз отвественности и пустота, оставленная после смерти Дракена. Да, в больнице, во время операции, Сано сказал, что ребята должны верить в Рюгуджи, но внутренне он горел за живо и терпел ноющую боль в сердце, нуждаясь больше кого бы то ни было в тех словах, которые сам же произнёс для друзей. Стоило лишь услышать заветную фразу «его жизни больше ничего не угрожает», Майки подорвался с диванчика, поспешив скрыться за дверьми больницы. Подросток чувствовал как огромный камень упал с его души и лёгкие больше ничего не сжимало, а живот не скручивало, как ноги подкосились от усталости, заставляя свалиться на холодную и мокрую от дождя землю; из глаз побежали солёные дорожки слёз облегчения. Эмоции переполняли. В голове заезженной пластинкой крутилось «его жизни больше ничего не угрожает». Тихая гавань не покинула своего владельца.       На смертном одре Дракен думал лишь о том, что не сумел сдержать своего обещания. Он всем сердцем ненавидел себя, лёжа на холодном асфальте и истекая кровью, ведь оставил Манджиро одного. Слабый и никчёмный. Кен был противен сам себе в тот момент, ведь не мог помочь Сано, беспомощно валяясь на сырой земле. Но вместе с тем, юноша сожалел о том, что не сможет когда-нибудь сказать заветные слова, с трепетом хранимые у самого сердца человеку, заставляющему двигаться вперёд и восхищаться силой хрупкого на вид парнишки. Видимо, судьба решила подарить Дакену второй раз шанс, ведь Рюгуджи выжил и за это безмерно благодарен Такимичи. Больше он не подведёт Майки и станет сильнее; достойным другом Непобедимого.

***

      Манджиро пришёл навестить лучшего друга через пару дней после случившегося. Он ворвался в палату с улыбкой на лице: — Как ты, Кен-чин? — весело пробормотал парень, шурша пакетом с фруктами. Такой вид лидера мог убедить любого в хорошем настроении юноши, но не Дракена. От его взгляда не ускользнули мелко дрожащие руки, бегающий по палате взгляд и поджимающиеся губы, когда глаза останавливались на мгновенье на самом Рюгуджи. Сано винил себя в случившемся. Кен видел, что Майки держится из последних сил прежде, чем сорваться и натворить какую-нибудь глупость, покалечив себя, поэтому молча схватил несопротивляющегося друга за затылок, притягивая к себе и заставляя уткнуться в плечо. — Ты не виноват, — едва слышно прошептал в макушку Дракен, прикрывая глаза и сильнее зарываясь носом в пушистые волосы друга. Первые секунды Манджиро был в замешательстве, осмысливая услышанное, а затем неловко сжал больничную рубашку Кен-чина в районе груди, давая волю накопившемся эмоциями и тревогам, съедающим юношеское сердце. Ткань на плече становилось влажной, но Дракена это не волновало. Он ласково перебирал золотистые пряди, прижимная второй рукой как можно ближе к себе, скрывая хрупкого внешне парня в своих объятиях от внешнего мира.       Никто из них точно не знает, сколько прошло времени, но вот Майки уже расслабленно сидит на стуле рядом с больничной кроватью и покачивается, искренне улыбаясь чуть покрасневшими глазами и слушая забавную историю Рюгуджи, вспомнившему забавный момент из детства. Кен наблюдал за своим другом, медленно снимая с яблока кожуру и давая отрезанные дольки счастливому Манджиро, который по законам жанра должен был быть на месте Кен-чина и кормить пострадавшего. На душе было спокойно, а сердце сжималось от одного взгляда на прежнего Сано. Забывшись, Дракен не понял, в какой момент с его губ сорвалось: — Слушай, Майки, я, кажется, люблю тебя.