Реинкарнация лучше бессмертия

      Вэй Ин спокойно сидел в кабинете и пялился в огромное окно. У него не было желания выполнять что-либо. Единственное, чего ему хотелось — отдохнуть, полюбоваться природой и шикарными видами, шедеврами всевозможных пейзажей, поесть вкусно, ощутить что-то новое. Хотя, он прекрасно знал, что удивить его сложно. Новое? Не смешите, он в своём роде тот ещё изобретатель. Ничего интересного человечество так и не придумало. Одно и тоже, только с разными возможностями.       Вэю была понятна суть игры, догадываясь, какие задания выпали другим. И примерно представил цепочку, которую придумала сестрёнка. Это игра нисколько не сложная, но для результата нужно было постараться.       — Босс, Вам помочь? — спросил Сяо Синчэнь, набравшись смелости. Телохранители повернули на омегу головы. Им всем было очень любопытно. Вчера они весь вечер просидели у Цзян Чэна в комнате, обсуждая всё, что только можно было.       С ними сидел и Сычжуй, переползая время от времени в объятиях то к одному, то к другому. Он очень красочно описывал предыдущие игры, поэтому сомнений, что иногда это совсем не так радужно и мирно, как Сяо Синчэню показалось изначально. Хотя это игра не должна была быть кровавой.       — Не стоит. Сама суть этой игры сейчас далеко не я с Чуей. Я должен работать с Накахорой в паре над проблемой Сычжуя. Дазай должен помирить нас, а Ян… Он просто ребёнок, ему нужно почувствовать себя важным. Сычжуй должен принять решение. Я справлюсь, ведь я его папа, — мягко улыбнулся Вэй. — Если бы только альфы были бы рядом. А-Юаню их всегда не хватало. Он завидовал братьям и любил их сильно. Я тоже. — Вэй Ин прикрыл в глаза, но тут же резко распахнул, вскакивая. Он схватил телефон со стола, и громкоговорители по всему зданию с не очень приятным скрипом стали повторяли его слова. — Второй уровень опасности, враг в здании. До десятого этажа безопасно, но я настойчиво рекомендую всем покинуть здание, — Вэй Ин нахмурился и открыл тумбочку, доставая лук, стрелы и пистолет. Последнее отправилось на пояс за спину. — Вот и первое происшествие, готовы?       — Да, Босс, — серьезно ответили Лани в унисон. Все приготовились.       — Пошлите, — выдохнул демон, выходя в коридор к лестнице. — Они на семнадцатом этаже, на пять этажей ниже нас. У нас три минуты максимум. Это одаренные, нужно быть внимательным. Я не могу прямо использовать на рабочем месте свои силы. Тут камеры не только мои. Тем, кто их поставил, не стоит знать, кто я такой. Люди слабы к власти, это я ещё при жизни уяснил. Готовность минута, — выдохнул Хуа. — Не, командуй.       — Есть, — выдохнул альфа, кивая.

***

      Прибежавший на место столкновения врага с папой, Чуя внимательно осмотрел труп Достоевского, у которого был пристрелен лоб, и ещё несколько исколотых тел в стрелах. Хорошая работа. Вэй Ин шумно дышал, держа пистолет в руках. Он был напряжен, не позволяя расслабиться себе ни на секунду, брови свелись к переносице, а губы были плотно сжаты, что аж скулы сводило от напряжения. Он резко повернулся и выстрелил в пустой коридор. И ещё раз.       — Босс? — уточнил Цзинь. Все были в недоумении. Они были несильно ранены, уставшие, а Вэй Ин не понятно, чем был занят.       — Тссс… — выдохнул Дазай, проходя вперёд в тот самый коридор. Подловив момент, он выкрикнул: — Способность: Больше не человек.       — Есть! — выдохнул Хуа Се. Едва заметные искры, которые только стали видны, исчезли.       — Ты подстрелил Гоголя, респект, — улыбнулся Чуя, представляя, как с той стороны портала творится хаос. — Без демона они не такие уж и сильные, Пап, ты молодец.       — Хммм… — глаза омеги закрылись, напугав их. Он почти упал на кровавый пол.       — Папа? — обеспокоенно подошёл ближе Дазай, трогая его за щеку. Он подставил палец к носу. Дышит, а значит заклинание «живой» работает. Это не от переутомления, скорее всего на почве стресса. В обычном состоянии Вэй Ин мог закончить всё это как только почувствовал бы их в здании.       — Муженёк, на тебе обязанности уборки и осмотр территории, и убери чужие камеры, уничтожь их. Твои доводы мне помогли. Ты прав, я не должен был злиться так сильно, ты же знаешь, я вспыльчивый. Я позабочусь о нём, — Дазай поцеловал мужа в лоб и кивнул. Способностью Чуя поднял тело над поймавшим омегу Лань Чжанем и пошел к спальням. — Вы защитите папу, да? Я и сам могу, но уже все знают кто вы, — Накахара ухмыльнулся. Альфы сглотнув, кивнули.       — Не позволим ему навредить, — отозвался Сунь Лань, опираясь на стену. Его немного задело чужой пулей.       — Если вы не станете бессмертными, я заберу бессмертие папы. Но я не оставлю его, если вы будете с ним. Я слежу за вами. Не позволю, как и вы, — улыбнулся Чуя идя вперёд.       — Это одобрение, — прошептал Сичэнь, нежно улыбаясь. — Я пойду с Сунь Ланем в медицинское крыло, ему стоит обработать рану.       Компания Илин Вэй занималась всем, чем только можно. Поэтому тут были и учёные, и врачи — чтобы были специалисты, которые могли сделать как можно лучше протезы, таблетки, медицинское оборудование и многое другое, что спонсирует Демон.       — Хорошо, мы присмотрим за омегами.

***

      А-Ин проснулся в объятиях сыновей. Ему было так спокойно. Сычжуй обнимал его со спины, Чую он обнимал сам, прижимая лицом к своей груди. Рампо держал за руку Ланя, а Ян обнимал ногу Накахары. Дазая можно было заметить за спиной Чуи. Он даже вставать не хотел. В комнате с ними был ещё Лань Чжань.        Выглядел он обеспокоенно. Они все понимали, что тот бессмертен, но не могли унять тревогу в грудной клетке. Они лишь одаренные люди. Им тяжело понять, как переживать за Демона, Небожителя. И они в глубочайшем ужасе, что все годы их брака омега был таким же. В отличие от них, с того времени он сам мало чем изменился.       — Лань, можешь, пожалуйста, принести воды, пить хочется? — альфа кивнул, подошёл к стене и налил в чашку воду из графина. Передав омеге, он не мигаючи смотрел на него. Вэй Ин умудрился покраснеть от пристального взгляда и поперхнулся, чем разбудил младших.       — Папа? — открыл глаза Рампо. Чуя тоже, приподнявшись на локте, он заглянул старшему омеге в глаза.       — Как ты себя чувствуешь?       — Все хорошо. Главное, что вы в порядке и счастливы. Не важно, что вы думаете обо мне. Всё равно на то, что чувствую я. Хочу, чтобы вы были смелыми и боролись за своё счастье, — альфа кивнул, не открывая глаза.       — Я буду бороться, — прошептал альфа, сжав руку беты. Тот приоткрыл глаза шире, удивляясь. Он хоть и гений, но явно недооценил ситуацию и возлюбленного.       — Я рад. Поспим ещё? — дружный сап усыпил Хуа Се, которому снился Лань Чжань, помнить которого так хорошо он не мог.

***

      — Пап, я хочу поговорить с тобой, — уже сидя за столом попивая кофе, пробурчал альфа буквально при всех. Он забрал с рук родителя Джокера, поправляя красную ленту на его шее.       — Выйдем? — уточнил Вэй Ин, будучи спокойным. Таких «серьезных диалогов» в его жизни было достаточно, чтобы быть спокойным в любой ситуации, как в мирное, так и в военное время.       — Нет, приятного аппетита. Тебе стоит поесть. Ты в последнее время немного сбросил вес — это плохо для будущих беременности, — вполне серьёзно ответил Юань, заставляя отца поперхнутся и начать возмущённо на него пялится. Йона вдруг хлопнула в ладони, привлекая внимание.       — Перед этим я скажу, хорошо? Игра закончена. Все молодцы. Досрочно все проблемы разрешили, это подтвердит папа Ши, поэтому о заданиях больше можно не думать, — все похлопали, обрадовавшись, что все закончилось быстро и непонятно.       — О чем ты хочешь поговорить? — уточнил Вэй Ин, как только Йона закончила, как и вся шумиха, проглатывая вместе с едой, все возмущения. — Как недавно упоминал Чуя, я почти всесильный, но я не всезнайка, А-Юань, и мысли близких читать не буду. Выкладывай, что тебя беспокоит, — спокойно посмотрел на него омега, пытаясь не забрать Джокера назад. Тот имел успокаивающий эффект, и он не хотел, чтобы рядом с ним его сыну нужно было успокаиваться.       — Что такое любовь? — Старейшина моргнул. Главы орденов удивлённо приподняли брови, остальные лишь с интересом глянули на старшего омегу.       — Знаешь, кто создал настоящую любовь, по моему мнению?.. — альфа замотал головой. — Кто-нибудь? — Хуа осмотрелся, и усмехнулся. Он поступил взгляд. — «Если не знаешь, ради чего жить, живи ради меня— Йона на мгновение замерла, а потом нежно улыбнулась кивая.       — Ты прав. Они создали это. Так мило, что ты так думаешь, брат, — она обняла Хака и чмокнула в уголок губ, до которых с трудом достала. Вэй Ин улыбнулся и кивнул тихо продолжала.       — Их было двое. Один был принцем. Как-то раз он спас ребёнка, сказав ему эти слова. Мальчик настолько сильно любил принца, что стал демоном и помогал во время самых сложных его времён, как только тот стал небожителем. Принцу было нелегко, ситуация была сложная и запутанная, все родные отвернулись от него, но не он. Помогал демон, не показываясь, — он отпил из чашки кофе и улыбнулся своим мыслям. — Но пришло время, удачное время открыть все карты и победить настоящее зло.       — Настоящее зло? — удивился Чуя, сложив руки на груди. — Любое зло бессмысленное и настоящее, которое кроме вреда и бед ничего не несёт, — с омегой в принципе все согласились.       — Ты прав, но я продолжу. Принц был благодарен демону, но из-за своего пути самосовершенствования и сам долго отвергал свои чувства, не понимая самого себя, а потом сдался. Восемьсот лет демон ждал любимого и помогал, не показываясь на глаза. Долгое ожидание. Ты и я знаем какого это ждать, — грустно хмыкнул Вэй Ин, смотря сыну прямо в глаза. — Только вдвоем. И вроде конец. Счастливый, милый. Они двое обрели счастье, но они приняли и полюбили ещё, создав полиаморную семью, несмотря на то, как много боли принесли им некоторые возлюбленные, но сами себя называли стаей. Их семья создала искреннюю, но изначально это были…       — Наследный Принц Сянь Лэ и мальчик по имени, которое знаем мы, Сань Лан, — улыбнулась Йона, подходя ближе. — Сейчас это наши родители. Верховный Небожитель и Собиратель Цветов под кровавым дождем, которые приняли Фен Синя, Му Цина, Хэ Сюаня и Ши Цинсюаня.       — Отец долго ждал, — принял эстафету Вэй Ин, кивнув сестре с улыбкой. — Получил своё и обрёл ещё несколько мужей, которые полюбили его настолько сильно, что готовы были умереть ради него вовремя… Не важно. Он поборол препятствие времени, был смелым и чувствовал сердцем, позволяя своей любви руководить им. Он никогда не обращал внимание на чужое мнение, презирал слухи и ненавидел всех, кто говорил или думал о чем-то плохом по отношению к папе. Вот это любовь. Настоящая и искренняя, ради которой меняешь мир.       — Я думал, твоя история более милая, нежели дедушек, — отозвался Рампо. Все указывало на то, что Вэй Усянь был настоящим центром любящей семьи. Был главным и очень счастливым, ведь, чтобы жить дальше, он пытался их частично забыть.       — Ну, я не такой смелый, я бы остановился на Сичэне, — Телохранители как один обратили на него свой взор. Что, простите? Этот омега… О чём он?       — Что изменилось? — уточнил Чуя, забавляясь. Дазай, обняв, улыбнулся его козням.       — Ничего, но Сичэнь… Он понимал меня и поддерживал. Чувствовал моего внутреннего омегу и разбирался во мне больше, чем я сам. За достаточно недолгое время он убедил меня, что я в порядке. Что мне не нужно от чего-то отказываться, что я достоин такого количества альф. Он был прав. Научил меня говорить уверенно, учил, как себя вести с альфами, которые мои, чтобы мне не разбили сердце. Он стал тем, кто создал нашу семью, — улыбнулся воспоминаниям Вэй Ин, вытерев щеки от слез. Чуя обнял родителя и вдохнул его запах.       — А у тёти? — Йона выгнула бровь, смотря на ухмылку мужа.       — Я была глупа. Первая любовь убила моего отца и пыталась убить меня, но меня спас мой телохранитель Хак, — она указала на телохранителя. — Твой род деятельности совсем не изменился, — ухмыльнулась, увидев краем глаза, как тот надул обиженно губи. — Потом мы встретили Священника и Юна, узнали о том, что я реинкарнация Хирю и стали искать Драконов. Когда мы пытались отвоевать дворец, Хак сильно пострадал, и мы сошлись. Я стала понимать свои чувства, позже Драконы стали ухаживать за нами, когда пришли в себя, ведь дворец Хирю, где они питали силы, подгорел, — Хак улыбнулся, его жена прекрасна, когда говорит о том, что Сувон — гад. — Не знаю насколько история романтична, но то, что наша любовь божественна это точно, — хихикнула девушка.       — А ты? — уточнил Ян у брата. Сычжуй улыбнулся и протянул.       — Я два тысячелетия любил одного омегу, но потом дал себе обещание попробовать с бетой, в которого я по уши влюбился, но этот несносный омега вновь объявился передо мной. И я не собираюсь отпускать своё. Буду, как дедушка Хуа. И поскольку они уже всё знают. Лань Цзинъи, Рампо, будете ли вы со мной встречаться? — на кухне повисла тишина.