💚
19 мая 2023 г., 20:47
Сентябрь
Профессор МакГонагалл знала, что лучше не прерывать этих двоих, пока они спорят, и уж точно не стоит встревать в их конфликты. За годы работы она поняла, что ее вмешательства в ссоры между профессором Зелий и профессором Нумерологии не играют особой роли. За последние полдесятилетия у нее было достаточно возможностей поиграть в примирителя в их частых стычках — но, к своему удивлению, она осознала, что, когда они начинают ругаться, лучший вариант действий — это тихонько удалиться из учительской и позволить им все уладить самостоятельно, когда они сами того захотят. Она закрыла за собой дверь с тихим щелчком, закатила глаза и оставила их наедине друг с другом.***
— Не хочу подвергать сомнениям твои непревзойденные методы поддержания дисциплины… — И все же вот он ты, подвергаешь их… — Но я просто размышлял, чисто в академическом, гипотетическом ключе… — Я совершенно уверена… — Что, возможно, наказание на целый месяц немного чересчур для… — …чувство покровительства действительно не знает границ… — …правонарушение едва ли было… — Они собирались заняться сексом посреди коридора… — …не знал, что мы перешли к обсуждению чистых предположений… Гермиона издала звук, нечто среднее между вскриком и насмешкой. — Ты шутишь? Я вполне уверена в своих предположениях, что они вот-вот хотели… — Они подростки, — перебил ее Драко, пренебрежительно махнув рукой с раздражающей элегантностью. — У них бушуют гормоны. И они не видели друг друга все лето. Она откинулась на спинку кресла, внимательно разглядывая его. — И ты думаешь, что это весомое оправдание? — Я думаю, что ты ведешь себя неоправданно сурово, учитывая, что учебный год только начался, — твердо отрезал Драко. — И ты бы говорил точно так же, если бы это были ученики Гриффиндора? — Гермиона опасно прищурилась. Он пожал плечами. — Ну, учитывая, что они, вероятно, точно не сообщили бы мне о наказании, и я бы не знал об этом, чтобы защитить их, сама как думаешь? — спокойно ответил Драко. — Страшно представить, какие дисциплинарные меры применяются к этим бедным, храбрым болванам под твоим руководством, но, увы, я не в том положении, чтобы бороться за их… — О, заткнись, — прервала его Гермиона; ее терпение иссякло точно по расписанию. Драко одарил ее слегка кривой улыбкой; когда-то давно она назвала бы ее ухмылкой, но теперь же гораздо лучше понимала его мимику – и это была улыбка победителя. Потому что точно так же хорошо, как она распознавала весь спектр выражений лица Драко, он, в свою очередь, был способен считывать изменения в ее позах, ее жестах — ее сигналах, как этот чертов психопат их называл, — настолько четко, что это было обескураживающе. И в этот конкретный момент Драко понял, что Грейнджер заколебалась. Каков придурок. — Две недели, — отчеканила Гермиона, возвращая свое внимание к эссе, которое пыталась проверить. — И никаких походов в Хогсмид в этом месяце, — добавила она. — Это мое последнее предложение. Драко поднялся с дивана, на котором сидел, и одарил ее еще одной улыбкой — ухмылкой, на самом-то деле, — прежде чем направился к двери, дергая Гермиону за локон, когда проходил позади ее кресла. — Ваша доброжелательность не знает границ, профессор. — Отвали. Звук его смеха еще долго звучал у нее в ушах после того, как дверь захлопнулась.Октябрь
Профессор Роул привыкла отвечать на любопытные вопросы своих коллег. После войны ее профессия приобрела гораздо большее значение: теперь ее предмет стал обязательным для сдачи С.О.В., и она крайне серьезно относилась к своей работе. В свою очередь, ее коллеги почитали и уважали ее специальность, хоть и нельзя было отрицать, что не все они питали к ней интерес. Однако был один коллега, проявляющий энтузиазм гораздо сильнее остальных. Поначалу, конечно, это слегка сбивало с толку, но сейчас же она искренне приветствовала постоянное любопытство профессора Малфоя и его самостоятельные исследования в этой области. По крайней мере раз в неделю он заглядывал к ней на чай с печеньем, и они проводили час или два, обсуждая тот или иной аспект маггловской жизни, который заинтересовал его в этот конкретный день. Он всегда затрагивал самые различные темы; их спектр был обширен и всеобъемлющ. Иногда он спрашивал о маггловских способах приготовления пищи, в другие же дни ему требовалась история немагических войн, и профессор Роул уже сбилась со счета, сколько книг ему одолжила или порекомендовала за эти годы. Она часто задавалась вопросом, не трагические ли обстоятельства его детства побудили его к, казалось бы, бесконечной жажде знаний в этой сфере. Или, может, была другая причина его пылкого — и неиссякаемого — интереса? У нее были свои подозрения на этот счет.***
— Я не знаю, почему он не работает. — Драко выглядел совершенно подавленным, и Гермиона почувствовала слишком хорошо знакомый трепет за ребрами. — Не работает что? — спросила она, переступая порог его личных покоев и заглядывая в комнату, пока дождь барабанил по окнам. Она бесконечно смеялась над Драко за его декор — и действительно, в комнате было до смешного много зеленых цветов, — но в глубине души ей очень нравилась маленькая уютная гостиная с ее глупой, показушной мебелью и странной смесью магического и маггловского искусства. Он переехал из спальни возле кабинета зелий, которую ему выделили в прошлом году, якобы потому, что там было слишком холодно, и он был не готов жить в этих гребаных подземельях. Тот факт, что теперь его комната находилась всего в нескольких метрах от ее, был просто счастливой случайностью. — Пульт дистанционного управления, — пробормотал Драко, хмурясь и сдвигая очки для чтения на переносицу. На мгновение он стал выглядеть как настоящий профессор — таким умным, — что Гермиона потеряла дар речи от какой-то нелепой комбинации привязанности и… ну, чего-то еще. — Чего? — она растерянно моргнула, глядя на маленький телевизор и DVD-плеер, установленные у стены. — Что ты… — Ты сказала, что хочешь посмотреть ужасающие фильмы… — Фильмы ужасов. — Верно, да. Это ведь то, что, по твоим словам, ты обычно делала на Хэллоуин, когда была младше? — Ну, да… — Я хотел узнать, из-за чего такая шумиха, поэтому одолжил это у Роул, — сказал он, подходя к телевизору и хмуро заглядывая за него. — И она, черт возьми, показала мне, как им пользоваться, и все работало… Но теперь просто… — Дай я взгляну, — вмешалась Гермиона, борясь с ухмылкой. Сейчас электронные устройства работали в замке намного лучше, несмотря на магию, витающую в воздухе, — благодаря сочетанию защитных чар и амулетов, ставших приоритетными после войны, когда Маггловедение и комфорт магглорожденных студентов встали на первое место, — но она знала по собственному опыту, что периодически все равно возникали сбои. Хотя несколько проверок подтвердили, что все помехоустойчивые чары работали как надо. Гермиона нахмурилась. — Возможно, все дело в батарейках. — Что? Десять минут спустя — после того, как они наведались в кабинет профессора Роул, — они уселись смотреть первый фильм из огромной стопки DVD-дисков, которые выбрал Драко.***
Драко был ошарашен, но Гермиона, похоже, получала удовольствие. В какой-то момент она взвизгнула на такой частоте, на которую, он и не подозревал, способны люди, и бросилась к нему, уткнувшись лицом в его руку; он же, в свою очередь, наблюдал за происходящим на экране со смесью веселья и отвращения. — Почему ты боишься? — спросил он. — Ты же говорила, что уже смотрела этот фильм? — Да, но это было целую вечность назад, — ответила Гермиона, ее голос был приглушен тканью его рукава. Ее слова согревали его кожу, в то время как совершенно иного рода тепло разливалось по всему телу. Когда она отстранилась, смахивая волосы с лица, чтобы вновь сосредоточиться на телевизоре, ее лицо покрывал потрясающий румянец, и Драко пришлось заставлять себя прекратить бросать на нее косые взгляды.***
— Какой фильм тебе понравился больше всего? — спросила Гермиона, глядя на Драко поверх миски с попкорном, стоявшей у нее на животе. Она лежала на диване, водрузив голову на подлокотник, а ноги — ему на колени; ее кудри были собраны в небрежный пучок, вот-вот готовый развалиться. Драко хотел в туалет уже целый час, но почему-то так и не сдвинулся с места. — Мне очень понравился тот про вампиров, — задумчиво пробормотал он. — И не понравился про бензопилу – очень давит на психику. А еще про ведьм неплохой. Хотя я до сих пор не могу поверить, что они считают, что волшебницы так выглядят. — Это немного безумно, — согласилась Гермиона, вздыхая. — Но есть и другие фильмы, где ведьм… не изображают такими, знаешь. Не все так мрачно и плохо. — Я просто не совсем понимаю, почему маленькие кучки палочек их так напугали, это вполне могли быть просто лукотрусы… Его размышления прервал ее смех, и ему в голову пришла странная мысль. Он до конца своих дней готов недоумевать по поводу маггловских фильмов, если она будет так смеяться.Ноябрь
— Я просто не думаю, что это будет уместно. — Гермиона бросила страдальческий взгляд на Гарри, который смотрел на нее в ответ, восседая на огромном ситцевом кресле. Живоглот слегка поерзал на его коленях, громко мурлыча. — Молли хочет, чтобы ты присутствовала. Мы все хотим… — Гарри, они только что поженились, — сказала она, прикладывая определенные усилия, чтобы не начать массировать виски. — Я не думаю… Возможно, на их первое Рождество в качестве супружеской пары не стоит приглашать бывшую девушку… — Но это же ты, — ответил Гарри, моргая и глядя на нее своим типично совиным, искренним взглядом. Ей захотелось бросить ему в голову печеньку за эту наивность, но также ей захотелось обнять его и взъерошить ему волосы. Это чувство было до боли знакомым, когда речь заходила о Поттере. — И в прошлом году тебя тоже не было, так что… — Просто это не очень хорошая идея, — отрезала она твердо, хоть и не грубо. — Я все равно увижу вас всех на празднике у Падмы, так что это не то, что… — И ты приведешь с собой Малфоя? Гермиона заторможено моргнула. — Ну… Он, вроде как, будет там, конечно, но я не… Не в качестве моей пары, просто его тоже пригласили… — Ага, точно. — Гарри бросил на нее странный, непроницаемый взгляд. — Так я и думал. Я просто имел в виду… Вы же придете вместе? — Ну, мы оба отправимся на празднование прямиком из школы, так что да. — Хорошо. — По какой-то причине Гарри выглядел так, будто пытался не рассмеяться. — Ладно, отлично. Что ж, полагаю, это все же лучше, чем ничего. Хотя я по-прежнему думаю, что будет… чертовски странно, если тебя не будет рядом в этот день. — Это к лучшему, — мягко пробормотала Гермиона. — И в любом случае, у меня уже есть другие планы. — Снова Австралия? — Ага, — улыбнулась она. — Целых две недели на пляже. Черт возьми, я просто не могу дождаться. Гарри ухмыльнулся. — А потом на Новый Год ты вернешься к нам, верно? Гермиона кивнула. — И приведешь… Ну… Малфой тоже придет, да? Она нахмурилась в замешательстве. — Я не знаю, ладно? Гарри бросил на нее странный, необъяснимо разочарованный взгляд, а затем потянулся за очередным печеньем.Декабрь
Профессор Флитвик уже привык, что в это время года и профессор Малфой, и профессор Грейнджер приходили к нему с занимательными вопросами. Не было ничего удивительного в том, что два таких одинаково организованных человека начинали планировать и покупать подарки к Рождеству в самом начале месяца. То, что они оба проявляли особый интерес к упаковке подарков, казалось Флитвику восхитительной причудой, которой он с большим удовольствием потакал. В прошлом году профессор Малфой спросил, как лучше всего зачаровать ленточки, украшающие одну из его коробок, чтобы те приобрели форму маленького льва, который сможет рычать, а затем вспыхнет, при этом оставив подарок невредимым. Еще годом ранее профессор Грейнджер задалась особо сложным вопросом о том, как заколдовать тщательно завернутую коробочку так, чтобы из нее посыпался дождь зелено-серебристых искр и конфетти. Флитвику нравилось то, какими замысловатыми были их просьбы, ведь он обожал сложные задачи, хоть никогда и не спрашивал, кому предназначались эти подарки. Ему казалось неприличным уточнять, поскольку сами они никогда не говорили об этом вслух. И в любом случае, он не имел привычки задавать вопросы, на которые и без того знал ответ.***
— Готова? — Почти, почти, — пробормотала Гермиона, заводя Драко в свою комнату и закрывая за ним дверь. Он скептически изогнул бровь. — Ты не выглядишь почти… — Мне просто нужно выбрать платье, — огрызнулась она, каким-то образом умудряясь выглядеть очаровательно, даже будучи в простом халате. — Ладно, — вздохнул Драко, опускаясь в ближайшее кресло. — Я просто немного посижу здесь и подожду… — Он взял бокал и бутылку огневиски со столика и снова изогнул бровь, глядя на ведьму. — Хоть и пришел вовремя. — Мы всего лишь идем в бар, — фыркнула Гермиона, направляясь обратно в свою спальню. — Думаю, мы можем себе позволить немного опоздать. — Значит, мы встретимся с Лонгботтомом уже там? — Да, он уехал домой еще в начале этой недели, — прокричала она из комнаты. — Ты вообще ни на что не обращаешь внимания? — Нет, только если это не касается тебя, дорогая, — растягивая слова, произнес Драко, наливая себе приличную порцию виски и улыбаясь ее раздраженному тону. Через минуту Гермиона появилась вновь, все еще в халате, держа в руках два платья. — Какое лучше? — резко спросила она. — Я не могу решить. Драко непонимающе посмотрел на нее. — Мы всего лишь идем выпить пару коктейлей, — сказал он, нахмурившись. Гермиона закатила глаза. — Спасибо, конечно, но я в курсе. Я просто не могу выбрать между этими двумя… — Они оба хороши, — ответил Драко, нисколько не помогая. — Да, но… — она замолчала, внезапно почувствовав себя неуютно. — Но что? Гермиона избегала смотреть ему в глаза в течение минуты, а затем тяжело вздохнула. — Я просто не хочу выглядеть… ну, знаешь, — она нетерпеливо махнула рукой. — Нет, не знаю. — Ну… Ох, я понимаю, что это глупо, но Лаванда всегда выглядит такой чертовски ухоженной, и я чувствую… — Да ради, блять, всего святого. — Драко нервно провел руками по лицу, пока Гермиона хмуро смотрела на него. — Ну, я и не ждала от тебя сочувствия… — Ты просто нелепа, — буркнул он. — Как ты можешь ревновать к… — Мне не нужно ревновать, чтобы элементарно не хотеть выглядеть полным ничтожеством рядом с чертовски великолепной женой моего бывшего, как думаешь? — Но ты не будешь… — начал Драко, выглядя озадаченным. — Ты никогда… Что ты… — О, ты намеренно мне льстишь, — огрызнулась Гермиона чуть более пронзительно и направилась обратно в спальню. Драко отставил бокал в сторону, поднялся на ноги, догнал ее и резко схватил за руку, дергая назад. — Малфой, — вздохнула она, — ты можешь просто… — Слушай очень, блять, внимательно, — четко проговорил он, кладя руки ей на плечи и впиваясь в нее взглядом, пронзающим насквозь. Гермиона тут же отвела глаза в сторону, нетерпеливо пыхтя и стараясь не замечать ни нелепого учащения пульса, ни прекрасного аромата его одеколона — ради всего святого, он всегда пах так чертовски приятно, — ни того, каким уверенным он был, пока она боролась с очередным срывом и пыталась не позволить своей раздражающей, вечно присутствующей на подкорке мозга неуверенности одержать над ней верх. — Грейнджер, — начал Драко, и Гермиона, наконец, посмотрела на него, отмечая идеально завязанный галстук и строгий, элегантный покрой темно-синей мантии. — До сих пор ты ни разу не выглядела ничтожеством, так что я не думаю, что это случится сегодня вечером. По моему глубоко неуместному мнению… — Она открыла было рот, чтобы возразить, но он приложил палец к ее губам, заставляя заткнуться. — Еще ни на одном официальном мероприятии ты не смотрелась менее чем охренительно фантастически, поэтому я считаю, что тебе лучше прекратить нести чепуху и пойти надеть чертово платье. Пожалуйста. Драко убрал палец с ее губ и положил ладонь обратно на ее плечо. Ее сердце, по ощущениям, находилось примерно в четырех секундах от того, чтобы остановиться, поэтому она молча кивнула и убежала обратно в спальню. Гермиона не видела, как Драко опустился в кресло и провел рукой по волосам, а затем сделал глубокий, слегка дрожащий вдох и одним глотком осушил бокал.***
— Все прошло совершенно безболезненно, учитывая обстоятельства, — мягко сказал Драко, пока они брели по коридорам замка. — Хм, — пробормотала Гермиона, подавляя зевок, и он бросил на нее косой взгляд. — Что? — Ничего, — ответил он, заметно сдерживая улыбку. — Ничего. Гермиона фыркнула. — Я знаю, о чем ты думаешь. — Да что ты? — Да, и это просто смешно. — Не понимаю, о чем вы говорите, Профессор. — Я все время засиживаюсь допоздна. — Уверен, что так и есть. — И я вполне способна пробыть на вечеринке… — Знаю. — Так что даже не вздумай снова называть меня старушкой, потому что… — Потому что часы только-только пробили полночь, и мы уже дома, а ты уже зеваешь. — На этот раз Драко широко улыбнулся. — И в мыслях не было. Гермиона закатила глаза. — Ну, не можем же мы все быть такими же, как Профессор Вечеринок. Он усмехнулся. — Вряд ли. — Это не то, во что «Пророк» хочет, чтобы люди поверили. Настала очередь Драко закатывать глаза. — Даже не начинай. — На самом деле… — теперь в ее голосе слышался смех. — Я потрясена, что у Самого Завидного Холостяка по версии «Ведьминого досуга», — он застонал, — нашлось время посетить обычную вечеринку его друзей, в такое-то время года. Ее глаза ярко сверкали, когда Гермиона остановилась возле двери в свою комнату; черная подводка, которую она нанесла ранее, слегка смазалась, отчего глаза стали выглядеть еще больше обычного, а волосы, давным-давно выбившиеся из прически, волнами ниспадали на плечи. Честно говоря, Драко едва ли мог находиться рядом с ней. — Вообще-то, Самый Неуловимый Холостяк, — протянул он, поддерживая ее шутку, в основном потому, что не знал, что делать дальше. — И да, очевидно, мне пришлось перенести несколько дел. — Естественно, — ответила Гермиона со всей серьезностью, проходя внутрь и оставляя дверь открытой. Драко зашел следом за ней, с трудом сглатывая, когда она сняла каблуки и направилась к буфету. — Боюсь представить, сколько светских дебютанток остались скучать этим вечером, потому что ты не пригласил их в какой-нибудь жутко эксклюзивный клуб или что-то в этом роде. Драко чуть ослабил галстук, следуя за ней и пытаясь сформулировать невозможный ответ — такой, который позволит ему оставаться учтивым, сохранит атмосферу между ними легкой и веселой, а также даст понять, что Ведьмин-мать-ее-Досуг может катиться к черту за то, что вкладывает в ее голову столь глупые и удручающе лживые мысли. — Знаешь, вообще-то я не… — Хочешь чаю? — перебила его Гермиона, открывая буфет. — Да, пожалуйста, — согласился он, откидываясь на спинку кресла и внимательно наблюдая за девушкой. Она что-то напевала себе под нос, перебирая баночки с чаем, и явно была не настроена продолжать этот разговор — очевидно, тема больше не представляла для нее интереса. Драко одновременно и расстроился, и обрадовался этому факту.Январь
Когда Драко только вступил в должность профессора Зелий, уже работающие преподаватели встретили его с разной степенью дружелюбия, скептицизма, а в некоторых случаях и откровенной враждебности. Мадам Хуч относилась к числу первых — хотя и в своей фирменно резкой, бесцеремонной манере. Готовность Драко помогать ей с тренерскими обязанностями довольно быстро расположила его к ней. Он всегда хорошо держался на метле. За годы работы между ними установилось подобие взаимопонимания: они редко говорили о чем-то, кроме спорта, но все же это был приятный вид товарищества, которым они оба наслаждались. И вот почему она была ошеломлена — совершенно озадачена, на самом-то деле, — его нелепой реакцией на ее последнюю образовательную инициативу. Мадам Хуч очень гордилась этой идеей — приглашать в школу международных игроков в квиддич для проведения демонстраций и тренерских семинаров. Она не имела ни малейшего представления, почему Драко так негативно к этому отнесся.***
Гермиона ненавидела летать — правда, ненавидела, — но, когда милый, замечательный Виктор спросил, не хочет ли она сделать круг по территории, она не смогла заставить себя отказать ему. — Ладно, — ответила она, стараясь не выглядеть настолько огорченной, насколько себя чувствовала. — Но только быстро, хорошо? — Гермиона, не веди себя как ребенок, — крикнула ей Джинни со своего места. Она расположилась рядом с Драко на трибунах, закинув ноги на впередистоящее кресло, одетая в свою униформу и казавшаяся настоящим профессионалом. Она слегка раскраснелась от послеобеденных упражнений — вместе с Виктором они устроили показательное выступление для кучки первокурсников — и поглощала тыквенной пирожок с энтузиазмом, ничуть не уступающим любому из ее братьев. — Если ты хочешь полетать, то только с ним. — Я бы полетала с тобой, — запротестовала Гермиона, но Джинни отмахнулась от нее. — Не, я безрассудна – с Крамом ты в гораздо более надежных руках. — Я обещаю, тебе понравится, — ухмыльнулся Виктор. — Я полечу очень медленно. — Ну, тебе не обязательно плестись как черепаха, — фыркнула Гермиона, на что Джинни громко рассмеялась. — Просто… не забывайся, хорошо? — Конечно. Она забралась на метлу и обхватила Виктора за талию, а затем нервно посмотрела в сторону Джинни. Почти сразу она автоматически перевела взгляд на Драко, который за все утро не проронил ни слова. Это было так на него не похоже: он даже не присоединился к поддразниваниям, особенно учитывая, что они касались ее страха перед полетами, и поэтому она почувствовала легкое беспокойство. За годы совместной работы у них выработался маленький, странно интимный способ общения при помощи мимики, и Гермиона едва заметно нахмурилась, надеясь, что Драко смог прочесть в этом жесте вопрос. Ты в порядке? Он решительно отказывался смотреть ей в глаза.***
— Ты похож на Гриндилоу, когда дуешься. — Прошу, блять, прощения? Драко уже давно смирился с присутствием Джинни Уизли в своей жизни — на самом деле, он почти был готов признаться ей, что она его любимая Уизли (достаточно слабая похвала, но все же), — но иногда ее прямолинейность достигала такого уровня, что ему хотелось наложить на нее какое-нибудь проклятие. — Когда ты дуешься. Это непривлекательно. — Кто дуется? Она закатила глаза, откусывая еще один невероятно большой кусок своего пирожка, и начала медленно пережевывать. — Ты же не думаешь, что люди могут читать твои мысли, да? — Чего? Джинни ничего не ответила, просто посмотрела на него и вернулась к поеданию пирожка. Драко яростно прикусил внутреннюю сторону щеки, наблюдая, как Гермиона и ебучий Крам летают по территории Хогвартса с отработанной легкостью. Даже с такого расстояния он видел, что она изо всех сил цеплялась за болгарина, и от одной этой мысли у него сводило зубы. — Не могу поверить, что он все еще использует Молнию пятого поколения, — фыркнул Драко через некоторое время. — Чертов скряга. — Не будь таким занудой, — мягко упрекнула его Джинни, приступая к коробке шоколадных лягушек. — Очевидно, у него и так все прекрасно получается. — Да, но тебе не кажется, что это немного… — Я думаю, — перебила его Джинни, — что тебе нужно быть немного менее меркантильным. — Она бросила на него многозначительный взгляд. — Ты в порядке? — сухо спросил он. — Сильно бладжером по голове прилетело, да? — Слова, — по непонятным причинам сказала она, — часто работают лучше материальных благ. — Еще один многозначительный взгляд. — Когда дело доходит до общения. Я понимаю, что, может быть, тебе это трудно понять. — Я не использую материальные блага для общения, — ответил он раздраженно, несмотря на то, что совершенно не понимал, о чем она говорит. Джинни беззлобно рассмеялась. — Покупал какие-нибудь серьги в последнее время? — спросила она, и Драко почувствовал, как предательский румянец расползается по шее. — Золотые такие? Сделанные Товариществом Свободных Эльфов? Если так подумать, то, возможно, она и не была его самой любимой Уизли. Драко предпочел промолчать, но это было бесполезно — Джинни все равно нанесла ему удар ниже пояса. — Знаешь, ты мог бы попробовать поговорить с ней по-настоящему, — мягко сказала она, взглядом следя за перемещением метлы Крама, пока тот медленно пролетал над трибунами на противоположном конце стадиона. Драко подумал, насколько типичным было то, что единственный человек из семейства Уизли, обладающий хоть какими-то наблюдательными способностями, — это тот, с которым он каким-то необъяснимым образом смог подружиться. Поистине отвратительная шутка Вселенной. — Поговорить с кем? — переспросил он, пытаясь звучать незаинтересованно, но получилось скорее жалко. Джинни бросила на него язвительный взгляд, достойный Минервы. — Она не знает, — добавила Уизли. — Я говорю тебе это просто так. — Ладно, — произнес Драко, внезапно почувствовав себя больным. — Дай знать, когда вновь обретешь способность вести связный диалог. — О, отвали, — буркнула она, сузив глаза. Затем ее голос смягчился. — Это был прекрасный подарок. Просто я уверена, что если ты поговоришь с ней, то останется гораздо меньше места для двусмысленности, учитывая… — Я дарю рождественские подарки всем своим коллегам, — быстро оборвал ее Драко, не в силах выносить то, куда свернул их разговор. Не тогда, когда все еще мог видеть, как она летает с Крамом. Джинни улыбнулась, и в ее глазах появился озорной блеск. — Не сомневаюсь, — усмехнулась она. — Что ты подарил МакГонагалл? Драко замолчал на некоторое время. — Набор пирожных из Сладкого Королевства, — признал он наконец. К ее чести, Джинни не засмеялась. — А Хуч? — спросила она. Он прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Набор пирожных из Сладкого Королевства. — Понятно. — Ее голос звучал так, словно она вот-вот впадет в истерику. — А что насчет Синистры? Драко поморщился и напрягся, готовый к удару. — Набор пирожных… Ее гогот заглушил остаток его фразы.Февраль
Мадам Помфри была одной из тех, кто отнесся к решению Минервы нанять Драко Малфоя, наименее восторженно. Теоретически она понимала, из каких побуждений исходила директриса — его профессиональные качества не имели равных, — но все же оставалась неуверенной. Конечно, это было много лет назад, и сейчас она была готова признать, что ошибалась. В самый первый год Драко был не особо дружелюбным — немного холодным, немного отчужденным, — но он поддерживал запасы зелий, в которых она нуждалась, без единой жалобы. А некоторые из его отваров, пожалуй, были лучшими из тех, что она когда-либо использовала. И это казалось довольно незначительной расплатой за его тихое, угрюмое присутствие за преподавательским столом во время приемов пищи. Она не могла точно определить, в какой момент все изменилось. Это происходило постепенно — брошенная вскользь улыбка здесь, учтивый кивок там, — но что-то определенно поменялось на третьем году его работы. Это было забавно — она помнила о наиболее значительной перемене в его поведении, поскольку та довольно иронично совпала с последним разом, когда он ее по-настоящему вывел из себя. На самом деле, конечно, это был сущий пустяк, но ей нравилось сидеть рядом с профессором Грейнджер, и Драко действительно следовало спросить, прежде чем он занял ее место — и каким-то образом сделал его своим собственным.***
— Это не смешно, — фыркнула Гермиона, свирепо глядя на него через стол. — Это неуважительно. Должны существовать правила, чтобы впредь не допустить подобного на уроках с профессорами… — На самом деле, немного смешно, — протянул Драко, стараясь не улыбнуться. — Ты, конечно, можешь посчитать это забавным, но… Вряд ли учителя будут пользоваться уважением, если начнут выслушивать нелепые стишки, которые им поют эльфы в… — Мне кажется, что это хорошо, — мягко сказал он, выгибая бровь в ответ на ее недоверчивый взгляд. — Даже здорово. Ведь они увидят в своих профессорах реальных, живых людей. В которых могут… Ну, знаешь… — Что? — Влюбляться, — проговорил Драко с излишним смакованием. Гермиона усмехнулась. — Тебе ли не знать. — Она жестом указала на башню из коробок шоколадных конфет на его столе. Он ухмыльнулся ей в ответ. — Не ревнуй, Грейнджер, — легко сказал Драко. — Тебе не о чем волноваться, я же говорил тебе, что твое стихотворение было моим любимым… Она тут же покраснела. — Ты прекрасно знаешь, что я бы никогда… — Неважно. — Он отмахнулся от ее начавшегося было потока отрицаний с отработанной беспечностью. В глубине души Драко находил маггловское влияние на магический мир и внедрение такого явления, как Купидон, чрезвычайно раздражающим, но в течение дня его гнев утих, пока он наблюдал за тем, как Гермиона ерзала и вздрагивала всякий раз, когда кто-то из них оказывался в непосредственной близости от нее. А учитывая, что послание ей передали недавно освобожденные домовые эльфы… Что ж, Драко всегда ценил иронию. — Что более важно – кто твой главный подозреваемый, а? — продолжил он. — Влюбленный архивариус из Министерства? Или, может быть, тоскующий студент, закончивший обучение в прошлом году и оплакивающий деньки, когда с вожделением смотрел на тебя с другого конца зала? А вдруг это Филч… — Да заткнись ты, — огрызнулась Гермиона. — Я понятия не имею, от кого это. — Она неуютно поерзала на стуле под пристальным взглядом Драко. — Имеешь, — внезапно сказал он. — Нет. — Ах ты врушка. — Драко выглядел почти впечатленным. — Ты точно знаешь, кто это прислал, да? Гермиона надулась и рассеянно провела рукой по волосам. — На самом деле, нет, — ответила она немного встревоженно. — Единственный человек, которого я могла бы заподозрить… Ну, я думаю, он все-таки не стал бы, учитывая… Драко нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — пробормотала Гермиона, сцепляя руки на коленях, — Виктор написал мне… Несколько недель назад. — Крам? — переспросил Драко, и черты его лица исказились от отвращения. — Ты шутишь? — Что ж, я бы справилась гораздо хуже, — нахмурилась она. — И в любом случае, я сказала ему, что это не… Что я не… В общем, я очень сомневаюсь, что после моего ответа ему захотелось бы послать мне стихотворение. Драко наблюдал за ней с подозрением, словно вот-вот хотел рассмеяться. — Не смей, черт возьми… — Я не скажу ни слова, — усмехнулся он, вскидывая руки. Гермиона застонала и уткнулась лицом в стол, поэтому следующие ее слова прозвучали приглушенно: — Фу, это все так неловко. — Значит, ты его отшила? — спросил Драко. Гермиона подняла голову и посмотрела на него, сощурившись. — Не говори так. — А как иначе? — Я была вежлива с ним. Драко пожал плечами. — Переживет. Гермиона снова нахмурилась. — Я правда не хочу, чтобы это повлияло на нашу дружбу, — сказала она через некоторое время. — Это так больно, знаешь? Думать, что вы на одной волне, а потом внезапно осознать… — Хм, — неопределенно протянул Драко, перекладывая какие-то пергаменты на своем столе. — Ну, если у него есть хоть капля здравого смысла, он будет уважать твои чувства и смирится. Он будет идиотом, если откажется от вашей дружбы только потому, что его гордость оказалась задета. Гермиона озадаченно моргнула. — Ну да, — ответила она. — Полагаю, ты прав. Драко резво кивнул. — Не всегда получается иметь то, что хочешь, — произнес он, продолжая перекладывать бумаги. — В любом случае, — он взял одну из больших коробок в форме сердца и протянул ей, — будешь? Гермиона закатила глаза. — Не думай, что сможешь отвлечь меня… О, это ириски?! — Она забрала у него коробку, ее глаза расширились от изумления, пока она изучала этикетку. Драко пожал плечами. — Понятия не имею. — Знаешь, это мои самые любимые, — сказала Гермиона, без церемоний развязывая алую ленточку. Драко наблюдал за тем, как она закидывается конфетами, а затем наклонился и взял себе одну, рассматривая ее в течение пары секунд. — Вот и хорошо.Март
— Я так рада, что вы оба смогли выбраться! — прокричала Луна, пытаясь звучать громче грохота басов. Все начиналось как вечеринка в честь ее первого выпуска «Придиры» в качестве главного редактора после ухода отца на пенсию. В конечном итоге несколько безобидных напитков в «Трех метлах» каким-то образом превратились в поход в клуб, в который их всех затащил Симус, воспевая дифирамбы их невероятной, волшебной звуковой системе и по-настоящему смертоносным коктейлям. Драко стал намного легче общаться с Золотой Бандой (во-первых, он никогда не называл их так в лицо), но они все еще испытывали пределы его терпения. Ему едва удалось вырваться из хватки пьяного и перевозбужденного Дина Томаса, загнавшего его в угол, чтобы поговорить о предстоящем Чемпионате Мира по квиддичу. Спустя двадцать минут Драко уселся за барную стойку, попивая что-то вроде огневиски-сауэр, который, как он был абсолютно уверен, вызовет у него ужасную изжогу. — Веселишься? — Через некоторое время Гермиона появилась рядом с ним, с чуть затуманенным взглядом, растрепанными волосами, собранными в небрежный пучок на макушке, и немного вспотевшая. Она забралась на соседний табурет и облокотилась на стойку; его взгляд тут же заскользил по ее обнаженным рукам — она была одета в маленькое облегающее платье из какой-то лиловой ткани, подчеркивающей ее загар и медовый оттенок волос. Драко сглотнул. — Типа того. Гермиона выразительно закатила глаза. — Малфой, ты прямо-таки намеренно ведешь себя как заноза в заднице, да? — Чего? — нахмурился он, но почувствовал, что губы вот-вот растянутся в предательской улыбке. Она отмахнулась от него и засмеялась. — Не переживай, — сказала она, — это маггловское выражение. — В зад… — Тебе нравится притворяться, что ты плохо проводишь время. — Гермиона заговорщически наклонилась к нему. Драко отзеркалил ее движение, касаясь губами ее уха. — Могу тебя заверить, что в моих действиях нет никакого притворства. — Но у тебя все на лице написано, Малфой. — Она чуть склонила голову набок, отстраняясь и рассматривая его. В ее взгляде было нечто такое, что немного ошеломило его; какая-то легкая симпатия, которая, как ему показалось, была отражением его собственных мыслей, и его грудь сжалась от чего-то, подозрительно похожего на надежду. — Чего? — Драко сделал глоток своего огневиски. — Что на нем написано? Гермиона постоянно делала это, когда выпивала: говорила при помощи маггловских идиом, которые оставляли его в полном недоумении. В последнее время это случалось все реже — он уже выучил большинство наиболее часто используемых ею фразочек, — но порой ей все же удавалось сбить его с толку. Драко обнаружил, что нисколько не возражает. Гермиона улыбнулась ему, а затем взяла его коктейль и сделала глоток, после чего скривилась и протянула стакан обратно. — Господи, что это? — Понятия не имею, — мягко ответил Драко, забирая отвратительный напиток и ставя его на барную стойку. — Так что там написано, Грейнджер? Она озадаченно смотрела на него в течение нескольких секунд, прежде чем на ее глупом, пьяном, прекрасном лице отразилось понимание. — О! — Гермиона положила ладонь на его предплечье. — Это значит, что я очень хорошо тебя знаю, — просто сказала она, улыбаясь. Назойливая надежда снова расцвела в его груди. — Эй! Почему вы двое не танцуете?! — Перед ними из ниоткуда возник гребаный Симус, а следом за ним и Невилл. Драко сменился в лице; его выражение стало доброжелательным, но равнодушным. Ему показалось, что он заметил, как Лонгботтом бросил на него странно-извиняющийся взгляд. — Я танцую! — Гермиона спрыгнула с табурета, чуть спотыкаясь, и рефлекторно потянулась к Драко. Он поймал ее, и она легко рассмеялась, выпрямляясь и похлопывая его по груди. — Драко не будет танцевать, — ухмыльнулась она, оборачиваясь, чтобы посмотреть на друзей. — Он слишком крут для этого. Ее глаза светились озорством, когда она отстранилась от него. Драко ничего не хотел так же сильно, как отойти от барной стойки и последовать за ней танцпол. Ему хотелось прижать ее к себе и хоть еще ненадолго почувствовать тепло, исходящее от ее маленького, мягкого тела. Может, уткнуться лицом в ее волосы. Вместо этого он улыбнулся и поднял свой бокал. — Абсолютно точно, — произнес он. — У меня все на лице написано, Грейнджер. Гермиона восторженно захихикала и исчезла в толпе; Симус последовал за ней, улюлюкая. Невилл остался стоять на месте. — Все в порядке, Лонгботтом? — Симус расстался с Парвати на прошлой неделе, — начал он. — Извини, если он выглядит немного… Он просто… Одинок, в данный момент. Драко нахмурился. — Понятно? — Но он бы этого не сделал… Я имею в виду, он знает. Он бы никогда так не поступил. Просто держу тебя в курсе. — Невилл рассмеялся, и Драко непонимающе уставился на него в ответ. — В любом случае… Он пьян… Но он не идиот. Драко моргнул. Прежде чем он успел сообразить, о чем говорил Лонгботтом, тот уже развернулся и исчез в толпе.Апрель
Аргус Филч гордился своими непревзойденными знаниями о замке, а также о всевозможных проказах. Он мог вспомнить с точностью до года — а часто и до месяца — различные тенденции и закономерности в проступках учеников. Например, однажды ванная старост стала рассадником незаконной деятельности — за один семестр он обнаружил в ней, наверное, с полдюжины вечеринок. А в один год класс Прорицаний просто магнитом притягивал к себе хулиганов-четверокурсников. В этом же году местом обитания малолетних преступников, как ни странно, стало подземелье возле кабинета Зельеварения. Филч заподозрил попытку воровства, но профессора Малфоя, похоже, нисколько не побеспокоили его опасения. Тот по глупости считал, что его собственных охранных чар и заклинаний достаточно для защиты кладовой, где хранились различные ингредиенты и отвары. Но это не означало, что Аргус перестал следить за происходящим. И вообще, он просто не выносил бездельников. Как раз в тот вечер ему пришлось разогнать стайку хихикающих девчонок, но он подслушал их бессмысленный разговор, прежде чем завернул за угол: — Элли, ты иди. — Не могу, я ходила в прошлый раз! — Но ты ему нравишься! Хихиканье, хихиканье, хихиканье. — Мария, тогда ты. — О-о нет! — Он в очках? — Вроде да? — Ох, божечки. Они чуть не упали в обморок, как только он появился, а затем быстро разбежались. Филч что-то проворчал себе под нос и развернулся, чтобы уйти, как вдруг столкнулся лицом к лицу с профессором Грейнджер, которая выглядела довольно-таки раскрасневшейся. Странная парочка, эти двое, подумал он, а затем поздоровался и удалился, шаркая ногами. Он не мог понять, почему они вечно ошивались рядом друг с другом.***
— Рано вернулась? — спросил Драко, когда Гермиона плюхнулась в кресло напротив его стола. — Хм, — неопределенно произнесла она. — Как все прошло? — задал он очередной вопрос, снимая очки и внимательно глядя на нее. — Нормально, — вздохнула Гермиона. — Хоть и немного неловко. Жаль, что ты не смог прийти. Драко закатил глаза и открыл было рот, чтобы ответить, но она его перебила. — Я знаю, знаю. Нет времени, нужно подготовиться к занятиям, бла-бла-бла. — Ну да, — ответил он. — Не все из нас могут просто прийти на урок и очаровать учеников, будучи Золотой Девочкой. Нам, простым смертным, иногда требуется все планировать. Гермиона фыркнула. — Уверена, ты вполне способен очаровать их и без особых усилий. Когда я пришла, снаружи околачивалось около шести девушек. Внеурочные занятия, да? — Шесть? — Ага… — протянула она, оглядывая кабинет. — Настоящий гарем. — Ради всего святого, Грейнджер, — пробормотал Драко. Было несколько семикурсниц с Рейвенкло — все, конечно, до смешного умные, — которые стали часто задерживаться после уроков. Сначала Драко подумал, что это вполне подходило их менталитету — они ведь всегда стремились к знаниям, — но потом он заметил, что они очень часто игрались с волосами, накручивая их на палец, а некоторые смеялись над его комментариями чересчур громко и наигранно. И, честно говоря, это было оскорбительно. Ему было не привыкать к вниманию — за годы работы он пережил изрядную долю ученических влюбленностей, — но почему-то в последнее время осознание того, что Грейнджер знала об этом, заставляло его чувствовать себя ужасно неуютно.***
Драко поерзал на стуле, и Гермиона слегка нахмурилась. В последнее время она стала замечать, что это происходило все чаще и чаще — нежные поддразнивания, на которые он либо не обращал внимания, либо придумывал остроумный ответ, теперь заставляли его чувствовать себя неловко, если не сказать взволнованно, — и тогда она, в свою очередь, начала выбирать более безопасные темы для разговоров. Гермиона не могла понять причину — подумывала, а не разозлила ли она его чем-нибудь, — но так и не смогла заставить себя поднять этот вопрос; ее немного беспокоило то, каким может быть ответ. У нее неприятно скрутило живот при мысли о том, что то хрупкое взаимопонимание, которое они выстроили, может разрушиться. Поэтому она просто вздохнула и попыталась сменить тему. — В итоге я ушла даже до того, как подали десерт, — вдруг сказала Гермиона. Драко бросил на нее вопросительный взгляд, и она решительно проигнорировала резкий укол в сердце, когда его серые глаза встретились с ее карими. — Просто… Я люблю Молли, правда, но пока она не избавится от этой нелепой идеи по поводу Джорджа, я… — Мерлин, эта женщина, — вздохнул Драко. — Она не успокоится, пока не выдаст тебя замуж за одного из своих отпрысков, это практически… — Не говори так, — огрызнулась Гермиона. — Она просто… Она не… Ну, она действует из лучших побуждений. — Ясно, — сухо ответил он. — Я просто ненавижу то, какой взгляд она порой бросает на меня, — простонала она, качая головой. — Типа… Ох, ты такая одинокая, бедняжка. Понимаешь, о чем я? — Не совсем, — сказал Драко. — Ну, когда ты рядом, она на меня так и правда смотрит, — задумалась Гермиона. — Нет, она слишком занята, пытаясь невербально меня проклясть, — ответил он. — Почему ты решила, что я захочу прийти на обед с… — Ну, ты же был на нем в прошлом году. — Да, и я почти уверен, что сказал, что никогда больше… — Просто все это… Немного более сносно, когда ты рядом, — пробормотала Гермиона, а затем закусила губу и отвела взгляд. На мгновение в кабинете повисла довольно многозначительная пауза, прежде чем Драко прочистил горло. — Ну, если ты еще не ела десерт, — произнес он голосом, который использовал, когда пытался подбодрить или отвлечь ее. — На кухню?***
— Это всегда так грязно? — спросил Драко. Гермиона закатила глаза — в прошлом году он жаловался точно так же. — Что ж, воспользуйся палочкой, если ты… — Нет, нет. — Он покачал головой, сосредоточенно морщась, пока ложкой раскладывал смесь кукурузных хлопьев и шоколада по формочкам для кексов. — Мы все делаем по-твоему – такова традиция. Гермиона бросила на него нежный взгляд. Их «традиции» едва исполнилось два года, но в его тоне слышалась такая мягкость, которую она нашла неоспоримой. Она кивнула и потянулась за маленьким желтым пакетиком на стойке. Это был признак того, как далеко они продвинулись — он продвинулся, на самом-то деле, — что не поставил под сомнение использование маггловских шоколадных яиц. Гермиона знала, что в Сладком Королевстве делают нечто подобное — из них вылупляются крошечные пушистые цыплята, которые пищат и прыгают, пока не исчезают в облаке конфетти пастельных тонов, — но не могла заставить себя воспользоваться ими. Они были не такие на вкус и не так пахли. Конечно, Драко бы никогда не признался, что ему нравится шоколад, но в прошлом году у них почти не хватило яиц, чтобы украсить все торты из кукурузных хлопьев, потому что он продолжал тайком таскать их, чтобы «перекусить». Драко был одним из немногих людей, кто знал все подробности ситуации с ее родителями. Знал, как деликатно они справляются с последствиями тех мер, которые она предприняла до войны. Знал, как много она потеряла, и как сильно она скучала. Но они редко говорили об этом. Казалось почти бестактным поднимать этот вопрос, у него ведь по-прежнему были оба родителя. Хотя иногда Драко делал или говорил что-то, что поражало ее своей продуманностью. Их пасхальная традиция была лишь одним небольшим примером из бесчисленного множества. Например, когда Гермиона упомянула, что ее отец больше не помнит, как играть в глупую маггловскую настольную игру с разноцветными пластмассовыми бегемотами, Драко чудесным образом — она до сих пор не знала, как — достал ее в прошлом году на ее день рождения (прежде чем уверенно обыграл ее в нескольких раундах подряд). Все это было маленькими кусочками ее жизни — ее сердца, — и Гермиона думала, что потеряла их навсегда. Но Драко не прекращал попыток восстановить их, пусть и из новых материалов.***
— Фу, я чувствую себя отвратительно, — сказал он, когда они вернулись с кухни. Гермиона вздохнула. — Ну, я же говорила тебе притормозить. — Но они такие чертовски вкусные, — обиженно надулся Драко. Предполагалось, что она найдет этот жест раздражающим, но, конечно же, это было не так. Что, собственно, и являлось частью проблемы. Когда они завернули за угол, Драко потянулся, чтобы взять еще одну порцию с маленького блюдечка, которое Гермиона левитировала перед собой, но она тут же подняла его над головой. — Грейнджер, да брось. — Ты только что сказал, что тебе плохо. — Да, но это было вечность назад. Она не смогла удержаться от смеха и подняла блюдце еще выше, отступая назад и вытягивая палочку. Гермиона не осознавала, что шагнула в нишу, пока не уперлась спиной в стену, и с запозданием поняла, что Драко последовал за ней, тесня ее в попытке дотянуться до тарелки. Он стоял слишком близко, а еще он был значительно выше нее, и Гермиона изо всех сосредоточилась на том, чтобы не вытворить какую-нибудь глупость. Она почувствовала запах его одеколона, подчеркнутый шоколадом, — это сочетание просто категорически не должно было пахнуть привлекательно. И все же. — У тебя в волосах сахарная пудра, — неопределенно произнес он, накручивая один из ее локонов на палец. — О, — пискнула она, чувствуя, как странно перехватило дыхание. — Все в порядке, я помою их сегодня вечером. Драко кивнул, но не убрал руку. Вместо этого он зарылся в ее кудри посильнее, и, несмотря на странность происходящего — а это было странно, как и многое из того, что он делал за последнее время, — она наклонила голову, прислоняясь к его ладони. Гермиона почувствовала, как его большой палец слегка сдвинулся, теперь поглаживая кожу на виске, и тяжело сглотнула, ощущая себя немного нелепо. Драко смерил ее тяжелым взглядом, совершенно не сочетающимся с мягким движением его руки. Он был почти вызывающим. — Грейнджер, — медленно начал он, — как ты думаешь… Звук приближающихся шагов оборвал его на полуслове, и он убрал ладонь, отступая назад, потрясенный. Они оба повернулись и увидели миссис Норрис, за которой быстро шаркал Филч. Драко закатил глаза. — Профессоры, — кивнул Филч, бросая на них подозрительный взгляд, как вдруг заметил парящее над ними блюдце с кукурузными пирожными. — Прошу прощения, я принял вас за учеников… — Да, но мы не ученики, — огрызнулся Драко. Гермиона бросила на него слегка укоряющий взгляд. — Извините, Аргус, — сказала она. — Мы просто хотели перекусить, но мы уже уходим. Не будем Вам мешать. — На самом деле… — Драко все еще выглядел раздраженным, но в его глазах было что-то еще, чего Гермиона никак не могла расшифровать. На его челюсти играли желваки. — Думаю… На самом деле, я совершенно не устал. — Он бросил на нее еще один непроницаемый взгляд. — Пойду проверю кое-что из того, что готовлю для Поппи. — Серьезно? — Гермиона нахмурилась. — Сейчас? — Да, — рассеянно произнес он, оглядывая коридор. — Да, я просто… Увидимся завтра. Драко развернулся на каблуках и ушел, оставляя ее наедине с Филчем. Она была абсолютно сбита с толку и совершенно не понимала, почему.Май
Профессор Синистра привыкла натыкаться на заблудших учеников в Астрономической башне. Обычно она специально стояла спиной к лестнице как можно дольше, делая вид, что не слышит их, чтобы они успели скрыться, едва заметив ее около телескопа. Она поднялась наверх после поминального пира, ощущая знакомый приступ меланхолии, который часто сопровождал речь Минервы. Она услышала шаги на лестнице и вздохнула, сосредотачивая все внимание на созерцании неба. Однако она не услышала, чтобы этот кто-то начал спускаться. — Аврора? — Синистра удивилась, услышав свое имя, и повернулась, чтобы столкнуться лицом к лицу с профессором Малфоем. — Профессор, — она вежливо кивнула, пытаясь скрыть изумление вперемешку с любопытством. Ей хорошо было известно, что Малфой никогда не заходит в эту часть замка. — Извините за беспокойство, — сказал он, немного запинаясь. — Я просто… Он развернулся было, чтобы уйти, но что-то инстинктивное — Синистра не знала, что именно, возможно, то, что она знала его, еще когда он был маленьким мальчиком, — заставило ее остановить его. — Все в порядке, Драко, — улыбнулась она. — Ты не помешал. Он замер и посмотрел на нее так, как, по ее представлению, испуганное животное смотрит на доброжелательного охотника, а затем кивнул и ступил на смотровую площадку. — Сегодня прекрасная ночь, — любезно произнесла Синистра и указала на свой телескоп. — Не хочешь…? Драко медленно подошел к ней и наклонился. — Змееносец довольно хорошо просматривается, — заметила она через мгновение. — Большая удача. Он взглянул на нее, и по его лицу пробежало что-то такое, от чего она вздрогнула. Аврора в сотый раз подумала, что они оба были слишком молоды, и, хоть у нее не было подходящих слов для утешения, она ощутила странный материнский инстинкт. Ей показалось, что он не должен был быть один в этот вечер. Она удивилась, ведь Драко столь много времени проводил с профессором Грейнджер. Но, возможно, теперь это было не так. Учитывая все обстоятельства. — Удача? — переспросил он странно ровным голосом. — Хм. — Это же змея, не так ли? — Змееносец, — мягко поправила его Синистра. Драко избегал встречаться с ней взглядом — вместо этого он предпочел безучастно смотреть на ночное небо. — Значит, не все так плохо, — сказал он через мгновение. Аврора нахмурилась. — В каком смысле? — спросила она, наблюдая, как его губы кривятся в легкой усмешке. — Ну, все мы знаем, профессор, — чуть слышно произнес он, — на что способны змеи. Какое-то мгновение она молчала: просто смотрела на свой телескоп, тщательно взвешивая следующие слова. — Действительно, — пробормотала Синистра, услышав, как Драко тихонько фыркнул. — Хотя… — Краем глаза она увидела, как он бросил на нее острый взгляд. — Это довольно интересно… Роул, конечно, знает больше, но, насколько я помню, некоторые магглы связывают это созвездие с исцелением. Она пристально посмотрела на него. — Очаровательно, не находишь? Драко не ответил, только посмотрел на нее слегка затравленно, а затем отвел глаза. — Я оставлю его здесь. — Аврора кивнула в сторону телескопа. — На всякий случай. Она была уже на полпути к лестнице, когда до нее донесся его тихий, хриплый голос. — На случай чего? Синистра снова развернулась к Драко и вгляделась в его профиль, резко очерченный на фоне слабого лунного света. Она вздохнула. — На случай, если ты захочешь взглянуть еще раз.***
Драко был ужасно, безбожно пьян к тому моменту, когда раздался тихий стук в дверь. — Войдите, — выдавил он, полулежа на диване. На одну абсурдную секунду он подумал, что от выпитого алкоголя начал видеть галлюцинации. Гермиона, конечно же, была у Поттера — она всегда ходила к Поттеру в этот день. Она исчезала, как только заканчивался пир и была произнесена речь. Драко обнаружил, что обижается на нее так же сильно, как и понимает, что не может винить ее за это. А еще она никогда не навещала его по возвращении. Оставалась у Поттера допоздна, а на следующий день садилась рядом с ним за завтраком и вежливо игнорировала его помятый похмельный вид. А спустя пару дней они снова возвращались к привычной рутине и делали вид, что этой пропасти между ними не существует. — Ты в порядке? — спросила Гермиона невероятно нежным голосом. Драко замер, так и не донеся бокал до рта, пытаясь бороться со своими самыми худшими инстинктами. Ему хотелось разозлиться на нее — он обнаружил, что едва ли может находиться рядом с этим порождением человеческой доброты, — но, когда желчь уже подступила к горлу, и он поднял на нее взгляд, чтобы высказать все, что думал, слова застряли у него на языке. Гермиона выглядела ужасно. Ее волосы, находившиеся в полнейшем беспорядке, обрамляли ее осунувшееся лицо, а глаза были красными и воспаленными. Весь его гнев и жалость к себе растворились во вспышке просветления, и прежде, чем Драко успел осознать, что делает, он отставил свой бокал, пересек комнату и заключил ее в объятия. Гермиона легко прижалась к нему, издавая слабый звук — как он надеялся, облегчения, — и уткнулась лицом ему в плечо. Драко крепко обхватил ее талию руками. Она пахла абрикосовым шампунем и ванильным кремом для рук, а также пергаментом; этот запах принадлежал ей одной, и даже в своем нетрезвом состоянии он понял, что знать все это — значит знать слишком много. В течение нескольких минут никто из них не проронил ни слова. Они так и стояли, глядя на весело потрескивающий огонь. Гермиона слегка повернула голову, и у Драко возникла паническая мысль, что она хочет отстраниться. Но затем она просто прижалась щекой к его груди и сделала глубокий, дрожащий вдох. Драко не помнил, чтобы когда-либо обнимал кого-то так долго, полностью растворяясь в ощущениях. Гермиона не предпринимала ни единой попытки отойти, и он не мог желать ничего сильнее, чем продолжать обнимать ее. В какой-то момент — он подозревал, что в немалой степени тому виной был алкоголь, — они прислонились к двери и опустились на пол, сплетаясь конечностями, пока она не оказалась в кольце его рук, с головой на его груди, а он не прислонился спиной к двери. Драко подумал, что она, вероятно, плачет. — В следующем году, — медленно сказала Гермиона спустя долгое время, — я думаю, может быть… Мы должны провести этот день вместе. Драко просто уставился перед собой, не в силах проронить ни слова. — Если ты хочешь, — быстро добавила она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. — Я знаю, что обычно тебе хочется побыть одному, но я не думаю… — Мне кажется, я не смогу, — хрипло пробормотал он. — Просто… Я не уверен, когда все там… — Нет, глупый, — произнесла она, наклоняясь вперед и укладываясь головой ему на грудь. — Не со всеми. Только со мной. Драко нахмурился. — Но разве ты не… — Они есть друг у друга, — осторожно сказала Гермиона, похлопывая его по вытянутой ноге. — Я бы хотела провести его с тобой, если ты не против. Он сглотнул огромный комок, образовавшийся в горле. — Тебе не обязательно решать прямо сейчас. — В ее голосе послышалась робкая улыбка. — У тебя есть целый год на размышления. Драко слабо рассмеялся, но прежде, чем смог избавиться от проклятой преграды, так прочно засевшей у него в пищеводе — прежде, чем он успел выпалить: «Да, конечно же, миллион раз – да, ты сумасшедшая, если думаешь, что я не хочу проводить с тобой каждый гребаный день», — Гермиона кивнула сама себе, еще раз похлопала его по колену и поднялась на ноги, желая ему спокойной ночи.Июнь
Мадам Пинс и в лучшие времена не проявляла особого терпения к студентам, но период экзаменов всегда особенно сильно действовал ей на нервы. В течение нескольких недель ее библиотека, служившая ей тихой гаванью, была наводнена — фактически, захвачена — напряженными, неорганизованными, паникующими учениками, которые, по ощущениям, стремились довести ее до белого каления. Только к полуночи ей удалось разогнать большинство из них, но как раз в тот момент, когда она собирала сумку, чтобы наконец уйти, она услышала безошибочный звук перешептывающихся голосов, доносящийся из Запретной Секции. Мадам Пинс направилась туда, что-то бормоча себе под нос, как вдруг замерла и нахмурилась. — Тебе не обязательно было что-то мне дарить, — произнес мужской голос, очень похожий на профессора Малфоя. — Ты всегда так говоришь, — ответил ему голос, в котором она узнала профессора Грейнджер. — Просто… Скажи спасибо и оставь его… — Хорошо, спасибо, — вздохнул он. — Но в следующем году я всего лишь… — Всего лишь – что?! — Я не… Я всего лишь хотел, чтобы мы пошли поужинать… — …что? — Ну, ты спросила меня, чего бы я хотел, и я сказал… — Да, но я думала… — Я же говорил тебе… — Ты же понимаешь, что ведешь себя как ребенок? Мадам Пинс на мгновение закрыла глаза и перевела дыхание. У нее совершенно не было времени на самых молодых профессоров, которые, по ее скромным оценкам, провели два последних года, исполняя нелепые танцы вокруг друг друга. И, честно говоря, у нее не было никакого желания становиться свидетелем неизбежного завершения этой истории. Она развернулась на каблуках и без церемоний вышла из библиотеки. Только когда она добралась до собственной спальни, ей в голову закралась беспокойная мысль. Не то чтобы ей было не наплевать — на самом деле, ей было абсолютно, категорически неинтересно, как эти двое разрешат свою любовную драму. Но лучше им не повредить ни одну книгу.***
Драко вздохнул и рассеянно провел рукой по волосам. — Я просто… Хотел провести это время с тобой. — Он сделал глубокий вдох. — Только с тобой. — Почему? — Ей было трудно дышать. Гермиона не понимала, в чем дело — они вернулись с ужина в пабе, устроенного в честь его дня рождения, на котором присутствовали его близкие друзья, — но внезапно ей показалось, что она, вероятно, мучительно близка к раскрытию правды, и едва ли могла это вынести. Она боялась, что все неверно истолковала. — Сама-то как думаешь? Осознание пришло в тот момент, когда Гермиона заметила, как странно Драко дергался: как будто боролся с желанием развернуться и уйти. Шок сменился чем-то другим — чем-то довольно неизбежным, как только дело касалось Малфоя, — когда она подумала о том, что он пытается избежать разговора. Гермиона почувствовала, как раздражение, беспричинное и мощное, словно огневиски, вырывается наружу. — И как именно я должна была догадаться?! — О, не знаю, может, потому, что я вел себя до чертиков очевидно последние несколько месяцев?! — Да в каком месте ты вел себя очевидно?! Ты был каким угодно, но только не… — Что ты имеешь в виду? Ты серьезно… — ...шлялся по городу со всякими… — …не был на свидании уже несколько месяцев… — …ни разу не дал понять о своих намерениях… — Для кого еще я бы стал покупать украшения, ты, абсолютная идио… — Ради всего святого, я не чертов легилимент… — Ладно, что ж, я говорю тебе сейчас… — И что именно ты мне говоришь? Драко пристально посмотрел на Гермиону.***
В тот момент, когда его губы столкнулись с ее, на нее обрушилось осознание. Вот уже некоторое время Гермиона жила с желанием, настолько прочно укоренившимся в ее существе, что она почти перестала его чувствовать. Узел в ее груди завязался так давно, что она и не помнила, что бывает иначе, пока его руки не обхватили ее талию, и она не приподнялась на носочки, чтобы поцеловать его в ответ. Драко издал довольный, немного отчаянный звук прямо ей в губы. Только тогда Гермиона осознала наличие этого самого узла. Потому что он чудесным образом ослаб. Невозможно было передать словами, насколько прекрасным было это ощущение. Это всепоглощающее, всеобъемлющее чувство облегчения, вместе с тем пронизанное чем-то безумным. В том, как они прикасались друг другу, было нечто лихорадочное. Драко настойчиво прижал ее к книжной полке, а она вцепилась руками в его волосы. — Мы должны… остановиться, — задыхалась Гермиона, крепче прижимаясь к его губам. — Нам следует пойти… — Заткнись, — ответил он, целуя линию ее челюсти. — Просто перестань быть такой паинькой… — Это ты заткнись, — пробормотала она, лишь углубляя поцелуй, и толкнула его к двери.***
Драко совершенно не помнил, как они добрались до ее комнаты, но каким-то чудесным образом им все же это удалось. — О боже, — простонала Гермиона, упираясь спиной в дверь. — О боже, о боже, о боже. Она дернула его за волосы, заставляя встретиться с ней взглядом, и, к его ужасу, выглядела разъяренной. — Что? — Почему ты… — прохрипела Гермиона. — Я имею в виду, как… Как ты… — Что?! — Ты так хорош в этом, — выдохнула она, прежде чем снова прижать его голову к своей груди. Драко позволил себе широко ухмыльнуться, а затем продолжил свои ласки, закатывая глаза на ее едва связные комментарии, пока он проводил языком по тонкому кружеву ее лифчика. — …понятия не имею, почему ты так хорош. Черт, это так нелепо, ведь мы могли заниматься этим все это время, как ты… — Грейнджер, не могла бы ты… — Не называй меня так, — огрызнулась Гермиона. — Мы собираемся заняться сексом. Ты можешь использовать мое гребаное имя. На мгновение сердце Драко перестало биться. Медленно, в оцепенении, он опустил ее обратно на пол и оперся одной рукой на дверь над ее головой, прерывисто дыша. Гермиона смотрела на него снизу-вверх, заметно нахмурившись. — Разве не так? — добавила она, и внезапно в ее голосе послышалась столь нехарактерная ей неуверенность. Он кивнул, неспособный произнести ни звука. — Ты, кажется, не испытываешь особого энтузиазма по этому поводу, — фыркнула Гермиона. Драко закрыл глаза и досчитал до семи. Когда он открыл их, она все еще хмуро смотрела на него. — Ну? — раздраженно спросила она. — Ты хочешь? Потому что я – да, но я определенно не хочу… — Заткнись. — Он едва успел подумать, как снова прижал ее к двери и заглушил ее последующую реплику своими губами. Вскоре ее блузка улетела куда-то вдаль, и Гермиона толкнула его в сторону дивана. Они начали странную борьбу, в которой она пыталась уложить Драко, а тот, в свою очередь, полуприсел, чтобы поднять ее, и в результате чего они оба споткнулись. — Какого черта… — Что ты делаешь?! — Я пытаюсь затащить тебя в спальню, ты что, совсем тупая?! — Прямо перед нами есть отличный диван… — Я хочу, чтобы наш первый раз был на кровати… — Ради всего святого, почему ты во всем должен быть таким старомодным… — Это не старомодно – хотеть… — Ты просто теряешь время… — Во имя Мерлина… Наконец Драко удалось поднять ее, и Гермиона издала совершенно нелепый протестующий звук, поэтому он прижался губами к основанию ее шеи и отнес в спальню, где раздраженно опустил на кровать. Она свирепо уставилась на него. — Ладно, — сказала Гермиона, снимая джинсы с поразительной скоростью. — Боже упаси, чтобы хозяин поместья не получил своего… — О боже мой, — простонал Драко, стягивая футболку через голову и расстегивая ремень. — Ты можешь просто заткнуться?***
После, когда они лежали в ее постели, Драко прислонился к изголовью кровати, бросая на Гермиону косые взгляды. Она свернулась клубочком под кремовыми шелковыми простынями с выражением легкого удивления на лице и глубоко дышала. За последние пять минут она не произнесла ни слова. Это показалось ему не очень хорошим знаком. — Хочешь, чтобы я…? — Драко жестом указал на дверь. Пока он говорил это, Гермиона повернулась к нему, и движение это возымело приятный эффект: простынь съехала вниз, обнажая небольшой участок нежной карамельной кожи ее груди. В горле у него внезапно пересохло. — Не особо, — сказала она, слегка нахмурившись. — Хотя я полагаю… Это может все немного усложнить… Имею в виду, если кто-нибудь поймет, что ты здесь. — Все спят, — осторожно ответил Драко. — Полагаю, у нас в запасе еще есть три или четыре часа. — Ну, тогда, — произнесла Гермиона, и ему показалось, что он уловил тень улыбки на ее лице, — тебе не нужно уходить, если только ты сам этого не хочешь. Он повернулся на бок, чтобы лучше ее видеть. — Не хочу, — пробормотал Драко. — Эта кровать гораздо удобнее моей. Я был жестко обманут Минервой, честно говоря, она самая… Что бы ни сделала Минерва, это так и осталось загадкой: Гермиона совершенно неожиданно обхватила рукой его затылок и потянула вниз для поцелуя. Драко сразу же ответил, нависая над ней и просовывая одну ногу между ее ног поверх простыней.***
Гермиона рассчитывала, что это будет быстрый поцелуй — просто чтобы заткнуть его, поскольку ей показалось, что Драко что-то пробормотал, — но затем он оказался прямо на ней, вытворяя что-то невообразимое своим языком, а также протолкнул одно из своих упругих, мускулистых бедер между ее, и внезапно Гермиона обнаружила, что не хочет останавливаться. Она выгнулась всем телом, запуская руку в его волосы, а другой хватаясь за его бицепс, и как раз в тот момент, когда у нее перехватило дыхание — от мысли, что впереди их ждет еще один раунд, хотя, конечно, он вряд ли был готов приступить к нему так скоро, — Драко отстранился. Он навис над ней, опираясь на один локоть, и его теплое дыхание обдавало ее лицо, пока Гермиона собиралась с мыслями. В каком-то смысле Драко целовался именно так, как она и думала. Потому что, естественно, она думала об этом. Уверенно, немного томно — удручающе прекрасно. Но было в этом что-то еще, что удивило ее. Некая грубость, которую Гермиона не ожидала. Как раньше, незадолго до того, как она испытала свой второй оргазм за ночь, когда она смотрела на него, такого потного и затаившего дыхание, на рельефные мышцы груди и восхитительно взъерошенные волосы, Драко поцеловал ее так, словно вот-вот потеряет контроль. — Это было… Наверное, немного глупо с нашей стороны, да? — спросила Гермиона, ненавидя нервозность, проскользнувшую в голосе. — Возможно, — сухо ответил Драко. — Пожалуйста, только не веди себя как гребаная гриффиндорка. Она закатила глаза. — И что это значит? — На самом деле, я и сам не уверен, — сказал он, слегка ухмыляясь. — Хотя звучит ужасно скучно. — Ты придурок, — ответила Гермиона, снова притягивая его к себе. Она все еще могла чувствовать его ухмылку через поцелуй. До чего раздражающий человек.***
Драко проснулся утром от солнечного света, проникающего сквозь щель в занавесках. Он крепче прижал к себе Гермиону, лишь слегка отодвинувшись, чтобы убрать с лица прядки ее волос, на что она издала невнятный, мягкий звук. Его рука сильнее обхватила ее, по-видимому живя своей собственной жизнью. — Грейнджер, — пробормотал Драко. — Наверное, мне следует вернуться обратно в комнату, прежде чем… — М-м, — сонно промычала Гермиона, и он обнаружил, что ему совершенно не хочется уходить. — Ладно, удачи. Драко наклонился и на мгновение прижался губами к местечку, где ее плечо соединялось с шеей. От нее по-прежнему пахло духами — теперь этот запах подчеркивался ароматом его собственного парфюма, — и это заставило его усмехнуться и нежно провести кончиками пальцев по ее коже. Гермиона довольно простонала и развернулась; Драко почувствовал, как ее тело вытянулось и прижалось к нему крепче, и внезапно осознал, что на них совершенно не было одежды. — Я имею в виду, — сказал он, позволяя своей руке слегка спуститься с ее талии, наслаждаясь ее тихим вздохом, — я мог бы остаться еще на полчаса или около того. Думаю, это ничего не изменит. — Полчаса? — сухо уточнила Гермиона. — Звучит амбициозно. — Не будь такой грубой, ведьма, — ответил Драко, при этом уже стягивая запутавшиеся вокруг них простыни и прижимаясь к ней своим телом, приятно ноющим после событий предыдущей ночи. Гермиона чуть поерзала, и он улыбнулся исходившему от нее нетерпению. Громкий стук в дверь заставил их обоих замереть на месте. — Гермиона? — Это был голос Минервы МакГонагалл, вечного проклятья его жизни. — Прошу прощения, ты не спишь? — Минутку! — прокричала Грейнджер, звуча на удивление спокойно. Она села, бросила на Драко слегка встревоженный взгляд и наклонилась, чтобы подобрать с пола свой халат и накинуть его на себя, а затем поспешила в гостиную, закрыв за собой дверь в спальню.***
— Доброе утро! Гермиона выглядела необычно взволнованной — обычно она была одной из тех, кто пораньше просыпался по выходным. И это было странно. — Я просто хотела проверить… — начала было Минерва, как вдруг замолкла. За плечом Гермионы она заметила блузку, бесцеремонно брошенную на диван, а рядом, на ковре, стояла пара ботинок из драконьей кожи. Слишком больших по размеру. Минерва прочистила горло. — Ты по-прежнему планируешь сопровождать студентов в Хогсмид сегодня? — осторожно спросила она. — Тебя не хватало за завтраком. Она не стала уточнять, кого еще за этим самым завтраком не было. — Ох! — Гермиона раскраснелась. — Да, конечно, я просто проспала, я буду… — Ну, дело в том… — Минерва прикусила внутреннюю сторону щеки. — В любом случае, Аврора и Поппи собирались пойти, поэтому я подумала, что ты, возможно, захочешь немного побыть одна? Только если ты не решишь пойти с нами? — добавила она. Гермиона на мгновение оглянулась через плечо. — О, ну… — Она закусила губу. — Полагаю… Мне еще так много нужно прочитать, чтобы распланировать программу на следующий год… Минерва кивнула. — Конечно, — сказала она. — Не утруждай себя. Собралось уже более чем достаточно сопровождающих учеников учителей. — Ну, тогда ладно, — ответила Гермиона, улыбаясь. — Спасибо. — Не за что, — произнесла Минерва. Грейнджер одарила ее еще одной улыбкой, прежде чем закрыла дверь.***
Профессор МакГонагалл задержалась снаружи ровно настолько, чтобы услышать, как открылась еще одна дверь, вероятнее всего, в спальню, и низкий голос что-то пробормотал, а затем раздался приглушенный смех. Крошечная улыбка расцвела на ее губах; она закатила глаза и оставила этих двоих разбираться со всем самостоятельно.
