freakin' bad

Джисок от толчка отлетает к стене и дрожит, когда Сынмин кладëт одну руку на шею, другой сильно сжимает талию, опускает на задницу, а после приближается и грубо целует. Под этим напором невозможно устоять, держаться становится труднее с каждой секундой, хочется позволить расплавить себя окончательно, карамелью растечься в чужих руках, запачкав разом кожу. Разгорячëнные тела предательски спрятаны под классическими костюмами, кондиционер в помещении не сможет спасти сгорающие в страсти остатки рассудка. Губы горят не меньше: от укусов, поцелуев, от чужих пальцев, обводящих по кругу и проталкивающихся в рот так глубоко, насколько это возможно. Жарко до учащённого сеодцебиения, плохо и хорошо одновременно, непристойные мысли, давно скрываемые глубоко в памяти норовят напомнить о себе, вырваться наружу отчаянными просьбами. Дышать становится труднее, рука давит на шею, идеально пережимая — достаточно, чтобы почувствовать, недостаточно, чтобы серьёзно навредить. Джисока ведëт, желание стянуть с них эти блядские костюмы, сковывающие движения и мешающие близости растëт так же быстро как и возбуждение. В ответ на дозволенные наглости он забирается плохо двигающимися дрожащими руками под пиджак, надетый на голое тело, и сжимает грудь. Матерится под нос и принимается за раздражающие сейчас пуговицы, быстро расстëгивает и помогает скинуть одежду, после шепчет, умоляет помочь ему. Поцелуи прерываются громкими стонами, Сынмин увереннее снимает одежду с Джисока, оставляет обжигающие следы, когда кожа и так горит, облизывается, когда опускается, чтобы стянуть брюки с бельём, но не приближается, а встаёт, возвращая одну руку на шею, продолжает исследовать сводящими с ума прикосновениями поясницу и зад, скользит к уже давно стоящему члену, притирается ближе, обхватывает рукой их обоих и жарко со стоном выдыхает в губы. Двигается резко, неритмично, почти подводит к краю, играет с чужим дыханием то поднимает руку выше, надавливая определённым образом, то убирает на расстояние нескольких миллиметров, кусает губы, толкается в рот, обводит нёбо и зубы, не давая возможности жадно вдохнуть воздух. Ускоряет движения рукой, не позволяет громким звукам и словам вырваться наружу. На руке чувствуется горячая сперма, испачкавшая кожу. Джисок уверен, что кончает так быстро из-за языка, трахающего его рот до приятной боли и мурашек по телу. Сынмин старается контролировать движения, удерживать обмякающее в руках после такого сильного оргазма тело. Ленивые, уже без прежнего напора, поцелуи продолжаются ещë несколько минут, пока они не добираются до ванной. Щелчок замка, шум воды и продолжающиеся громкие звуки, слышные всем соседям, но сейчас это не важно.