Кофе с Шоколадом

6:25 Телефон Хадзюна издает короткий писк, сигнализируя о новом сообщении и, тем самым, пробуждая владельца гаджета ото сна. Недовольно промычав в подушку, Хадзюн словил необъяснимое предчувствие чего-то важного и решил посмотреть, кто ему написал. Взяв телефон в руку и два раза нажав на экран, он увидел сообщение от контакта "Брат-засранец". "Э-э? Какого черта Донга решил написать мне? Может это что-то важное?" - положив телефон обратно на тумбочку, старший Еон ещё раз недовольно промычал в подушку. Страдая от сильного похмелья, сопровождающегося головной болью, Хадзюн был крайне недоволен тем, что кто-то разбудил его в пол седьмого. С учетом того, что спать он лег всего три часа назад, как и Энни, которая спала на другой стороне кровати в обнимку с Алленом. Встав с кровати, Еон пошел на кухню и открыл окно. Пусть он ещё и спал, но в Токио уже полным ходом шел рабочий процесс, люди спешили на работу и суетились, в то время как участники BAE отдыхали и чувствовали себя королями. После немыслимо-сокрушительной победы на последнем турнире "Парадокс Лайв" великолепное трио решило взять отпуск и ушло в затишье. Они сняли роскошную квартиру в стиле лофт модерн ренессанс хай-тек рококо на окраине Токио и перебрались туда. Поэтому сейчас Хадзюн стоял на роскошной кухне, окруженный мраморными колоннами и поглядывал на оригинальную статую Давида с лицом Моны Лизы и лазерными пушками вместо рук. Между ног Давида находилась кофе-машина, которой кореец решил воспользоваться. Выбрав на экране моккачино с двойным шоколадом, Хадзюн дождался, когда из "краника" Давида в чашку нальется кофе и, сев на роскошный ренессансовский стул, начал неспешно пить кофе. Почему-то именно шоколадный вкус моккачино навевал ему воспоминания о прошедшей ночи. Энни решила привести своих товарищей по хип-хопу в свой любимый тематический клуб - "Голубой Цветочек" и познакомила их со своими друзьями. Загадочный блондин Мелло был владельцем клуба и расхаживал в роскошном латексном костюме и оплачивал участникам BAE все напитки, которые те могли пожелать, пока смотрели за выступлением искусного хип-хоп-стриптиз-танцора, который выступал под никнеймом "Малиновая Зола". Друзья очень хорошо провели время, повеселились, выпили бутылку шоколадного ликера с какими-то тремя корейцами (которые, правда, потом отключились и начали дремать о каких-то султанах и Афифе-хатунах) и обзавелись новыми знакомствами. Вспомнив события прошедшей ночи и выпив вкусный шоколадный кофе, Хадзюн перевёл дух и был готов к общению со своим младшим братом. Он вернулся в свою комнату и взял телефон, пора прочитать сообщения. "6:25 Брат-засранец Хадзюн, привет. Я повзрослел и кое-что понял. У меня нет друзей, у меня есть семья. Ласка одной львицы лучше чем гарем дешевых гиен. Семья это счастье, которое нельзя получить за деньги. Это смысл жизни, ради которого стоит жить и стремиться. Это самые родные и близкие люди. Семья - это самое лучшее, что может быть в жизни. Приезжай ко мне." Первые минут десять Хадзюн просто сидел и загадочно смотрел в телефон. В его голове крутилась только одна мысль: "он ебанулся. он точно ебанулся". С другой стороны, Еон старший подумал, а что если его младший братик на самом деле захотел помириться? "А вдруг на самом деле это подстава?" - подумал Хадзюн, вернувшись на кухню и мысленно разговаривая с хай-тек статуей Давида, - "Точно, какой ты умный, Давид!" - и, судя по всему, статуя так же мысленно отвечала Хадзюну. Кореец подорвался к статуе, нажал какие-то особые секретные кнопки и в одноразовый стаканчик полилось волшебное "кофе" с шоколадом. "Как же я не догадался... Донга ведь королевских кровей, он не будет пить из одноразового стаканчика". - оставив стакан на столе, Хадзюн быстро метнулся в комнату, где спала Энни и сорвал с её платья кучу страз, мишуры, бахромы, драгоценных камней, кружевных элементов и вернулся к стакану, хаотично облепив его всем этим. Получилось довольно спорно, но Хадзюн знал, как в случае чего парировать возражения своего брата. Взяв с собой стакан, Еон старший вышел в прихожую и начал одеваться. Сняв с ещё одной статуи Давида (которая уже служила вешалкой, с огромным крючком в районе пояса) свою куртку, Еон заметил, что крючок опять мокрый. "Твою мать, Энни" - подумал он и начал одевать свою великолепную белую куртку из змеиной кожи, с шипами, стразами и пятнами от крови казашек, которые все это шили. Вместо входной двери в квартире BAE был сразу лифт, так как спускаться им приходилось с шестьдесят девятого этажа. Вызвав лифт, Хадзюн зашел внутрь и начал спускаться. Лифт был полностью стеклянным, и в нем играла легкая джазовая музыка. Молодая девушка начала петь что-то про плевки в жопу и обсирание груди, и все это сопровождалось расслабляющим джазом. "Вот это музыка, а не то что мы поем на турнирах" - подумал Хадзюн. И правда, ведь жанру хип-хопа никогда не суждено развиться до такого уровня. Но от размышлений о музыке его прервал тот факт, что лифт уже приехал на первый этаж, а за дверьми Хадзюна уже ждал лимузин с водителем. - Добро пожаловать в мой лимузин. - сказан Чунсунг Бек, дворецкий Донги, когда Хадзюн зашел и сел внутрь. Примечательно, что в лимузине сидело немыслимое количество шлюх, и у всех, как на подбор, было лицо Чунсунга, сделанное искусными пластическими хирургами. Но тела при этом оставались женскими. Наверное, везде, хотя не факт. Когда Чунсунг закончил свою фразу, шлюхи хором и синхронно повторили её. Хадзюну стало от этого не по себе, но он сел, показав кто здесь король, и лимузин повез его в дворец Еона младшего. Лимузин привез его сразу к дверям дворца, поэтому оценить декор сада Хадзюн не смог. Входные двери отворились и Чунсунг привел его в тронный зал. Как только Хадзюн зашел в тронный зал он увидел что-то немыслимое. Донга стоял напротив юноши, такого же короткого роста как и Донга, и этот юноша говорил ему что-то на русском, очевидно подшучивая над Еоном, а тот злился и бесился, но поневоле участвовал в его шутках. Однако, как только Хадзюн и Чунсунг зашли, эта иллюзия испарилась, и они увидели сидящего на троне Донгу. "Какая-то фантасмагория... катарсис" - подумал Хадзюн. - О, брат мой, знаешь для чего мы здесь собрались? - спросил Донга властным доминантным голосом, да настолько доминантным, что Чунсунг простонал и упал на колени, а в штанах его намокло так, что сквозь них начала капать какая-то жидкость на пол, образуя под собой лужицу. - Ты захотел помириться, так? - сказал Хаздюн с нотками подозрения в голосе, пока подходил ближе к трону. - О нет, я позвал тебя сюда в ловушку, му-хха-ха! - Донга залился злодейским смехом, - Сейчас мы поймаем тебя и будем ебать так, что твои голосовые связки порвутся и ты никогда больше не сможешь петь реп! Двери и окна закрылись железными решетками, а Хадзюна начали окружать клоны-шлюхи с лицом Чунсунга и грудьми десятого размера, все выращенные в пробирке. И клоны, и груди отдельно. - Постой, брат мой! - воскликнул Хадзюн, - Я надеялся что ты и правда захочешь помириться, а потому приготовил тебе подарок... - Ну и что же это за подарок? - спросил Донга, пока Хадзюн показывал ему нелепый одноразовый стакан, облепленный стразами и бахромой, будто бы работа первоклассницы на уроке трудов, - Глупый стакан с кофе? - О нет, это не просто стакан с кофе. Я ведь глубоко тебя уважаю, а потому, когда ты мне написал, я построил машину времени. Сам стакан я сделал из брони Жанны Д'Арк, стразы на стакан лепил Аристотель, а кружева я снял с трусов Да Винчи, с которым вместе мы и варили этот волшебный напиток. Лишь один глоток мог бы сделать тебя королем этого мира, но раз уж ты не хочешь... - Дай сюда! - закричал Донга, подскочил с трона и выхватил из рук Хадзюна стакан. Сначала он понюхал напиток. Аромат кофе будто бы обладает собственной силой. Донга всматривался в жидкость насыщенного, почти черного цвета, и мысли его куда-то проваливались. Жаль, что Еон сделал всего лишь глоточек и не смог по-настоящему оценить вкус. "Может, отпить ещё немного? - подумал Донга. Отпив ещё, он начал чувствовать кофейную горечь, которая агрессивно подавляла все остальные вкусовые ощущения. В стакане осталось ещё немного кофе. Донга решил... Допить его. Он начал чувствовать всё более явный фруктовый аромат. Он словно перенес Еона в зелёную долину певчих птиц и журчащих ручьёв. Это лучший бальзам для его истерзанной души. По телу начала разливаться усталость от горечи во рту и периодических уколов боли в животе. Последнее, что услышал Донга, это смех Хадзюна. Темнота. Резкая вспышка, Донга открывает глаза и ослепляется от света прожекторов. Он находится в положении сидя, но его руки связаны за стулом, как и ноги, а голова зафиксирована на одном месте, чтобы он не мог отвернуться. Но от чего ему отворачиваться..? - Добр-р-р-о-о-о-о пожаловать в клуб "Голубой Цветочек"! С вами я, звезда по имени Мелло, и сегодня мы будем развлекать специального гостя - Донгу Еона! Прожекторы потухли, и перед собой Донга увидел пустую сцену с шестом для стриптиза. Все было выполнено в особых розовых тонах и по-своему пугало. - И-и-и-и сегодня у нас выступает МС 48! За спиной Донги начали перешептываться. "А почему 48?" "Говорят, что столько членов он может обработать за раз" "Ого! Немыслимо" На сцену выходит.. Хадзюн. На голых бархатных телесах Хадзюна были черные стринги и черный крошечный лифчик, который едва прикрывал его соски. Скрестив руки и улыбнулся, Хадзюн начал говорить что-то. "Комаойа, сарангхейо, боку ва ицудатте кампеки десу йо", - Хадзюн взялся за шест и начал крутиться вокруг него с немыслимой скоростью, иногда останавливаясь и показывая свои телеса, а на фоне начала играть музыка из хита BAE - Freakout, - "Бонджин курай ни ва оомотте имащьтага добу незуми икадес" - откуда-то взяв клубничку, Хадзюн поднёс её к губам, - "тачи огаре ни мае татаки цурузу", - а после издал легкий смешок, посмотрев на Донгу как на говно, "танощими джанай деска", - теперь он взял мороженое и начал его... сосать... - "негото ва нете иротоки ни до~зо", - бросив мороженое в Донгу, он вернулся к шесту, - "дэ ва.. чаркейо~" - Чт... Что происходит!? - завопил во весь голос Донга, когда свет на сцене погас, а зрители начали бурно аплодировать и кидать на сцену цветы. Донга начал чувствовать, как под светомузыку его начинают поглаживать и капать шоколадом ему на голую грудь. - О нет, это ещё не конец программы! Дальше у нас по плану специальный гость! - воскликнул Мелло, и на сцену вывели Чунсунга. - Чунсунг! Помоги мне! - крикнул Донга. На лице Чунсунга читалось отчаяние, он хотел бросить на помощь своему лорду, но... - На колени, псина, - властно сказал Хадзюн. Чунсунг послушался, со стоном встав на колени. - У тебя никогда не получится избавиться от мыслей о мужских членах. О мечтах, где тебя трахают в твою попку. Рано или поздно ты к этому вернешься. - пока Хадзюн говорил, под его стрингами постепенно набухало что-то немыслимых размеров. На сцену притащили пианино, за которым сидел и играл какой-то беловолосый мальчик, а Хадзюн тем временем схватил Чунсунга и кинул его прямо на это пианино, уложив его на спину, и начал ебать, добавляя к хаотичной мелодии скрипы. - Ты не можешь просто так ебать моего слугу! Чунсунг! Я приказываю тебе прекратить это и освободить меня! - Донга кричал и заливался слезами, но Чунсунг уже не слушал его. Он растворился в наслаждении, постанывая каждый раз, когда Хадзюн вводил свой корейский корн-дог по самый корень в жерла слуги. Дошло до того, что Чунсунг начал визжать как сучка, что Хадзюну пришлось заткнуть ему рот своими стрингами. Ещё несколько минут и из жезла Чунсунга брызнула белая струя любви, но Хадзюн не кончил, он ведь настоящий альфа. Шлепнув Чунсунга по жопе, он отбросил его в сторону, словно использованную игрушку, и подошел к Донге, пару раз шлепнув его членом по лицу. - А теперь кулинарное рэп представление! - сказал Мелло в свой золотой микрофон. Свет снова загорелся. Теперь на сцене стояли двое мужчин. Один короткого роста, в богатом макияже и блядском костюме, а другой высокий и серьезный, в поварском колпаке. Их звали Тору и Леон. Тору замесил розовое тесто с блестками и выложил на него шоколадную пасту. - А теперь Тору сотворит нечто невообразимое! - сказал Леон в колпаке. - Слушаюсь, шеф! - радостно крикнул Тору и замесил тесто в однородную массу, а после... На сцену выбежали два мальчика-близнеца - "Малиновая зола" и "Пепел багряный". В руках у них была огромная воронка, а на другом конце сцены стоял нагнувшийся раком Хадзюн. Мальчики вставили ему в попу воронку, а Тору побежал старательно проталкивать всю эту массу внутрь. Когда все закончилось, все кроме близняшек-танцоров в багряно-малиновых одеяниях и Хадзюна ушли со сцены, а сам Хадзюн встал, выдохнул и погладил свои полупопия. - Я покажу тебе, кто здесь главный, своей силой репа, братик! - ска      зал Хадзюн и щёлкнул пальцами. Внезапно начала играть музыка с какими-то стонами, а на подтанцовке стояли (и стонали) Малиновая зола и Пепел багряный. Сама песня началась, но Хадзюн не пел, он немыслимо танцевал и ждал чего-то, пока мальчики на фоне пели за него. И вот... Припев... Хадзюн начинает петь.

Миваку ван, цу, сри, Ты в тапки мне насри, Ведь совершать это не больно, А очень прикольно.

После первого куплета Хадзюн остановился, повернулся к Донге спиной и выложил небольшую розовую массу прямо ему на лицо.

Не молчи~ — Очо разгорячи~, И в тапки срочно сделай мне своё Бам бам бам.. Миваку ван, цу, сри, Жопу́ мне отдери, Ведь в ней тебе будет раздольно, Ну и мне прикольно. Воз-бу-ди, Ротик мой по-се-ти, И сделай Бам бам бам бааам! Баааам… *чпок*

Донга начал кричать, да так сильно, что на помощь прибежал Чунсунг, но его схватили какие-то розовые геи и начали удерживать на месте, заставляя смотреть на все это. Подготовившись к новому куплету, Хадзюн начал тверкать, вместе с этим выдавливая из своей попы выстрелами куски розовой массы, забрызгивая все вокруг шрапнелью со взрывной карамелью, которая взрывалась, попадая на лицо Донги.

Меня пробрал вновь понос, А на руке твой засос, Обмазан я слюнами, Амай амай кааандиии~~ И ничего я вновь не хочу, Лишь только выпить мочу. Как эстетииично, Но неприлииично! Что же нужно делать мне и как… Вот уже дымится мой шишак… И ведь никак не скрыть уже мой big СтоЯК АК АК АК Думаю я о тебе всё вновь Вновь вновь вновь.. И из моей попы льется кровь..

Остальная песня была как в тумане. Донга чувствовал, что теряет сознание или... Умирает? Он чувствовал, как его наряжают в женское платье и начинают вытворять немыслимые вещи с его телом, а Хадзюн... Об этом лучше молчать.