Уверенность

Он был таким жалким и никчёмным сам по себе, по своей внутренней глубинной природе. Был таким, сколько себя помнил и оставался по сей день, даже став одним из могущественнейших существ на планете. Брат Блат, сын Тригона, живое божество для группы фанатиков-сектантов, лишь способ достижения цели для собственной бессердечной матери... он так устал, он чувствовал себя таким измученным, будто тяжесть всего мира лежала на его плечах, он никак не мог от неё избавиться и он больше не мог её удержать. Коннор был принципиально другим. Тоже сверхчеловечески сильным; в нём тоже видели лишь средство для достижения цели, безликую вещь, но он возвысился своими собственными силами - от лаболаторного эксперимента, пронумерованной собственности LexCorp, до свободного человека, а затем и до человека, подмявшегося под свою волю всё наследие Лекса Лютора. Для Себастиана он был светом, ярким маяком среди тёмного отчаянного безумия, в которое превратилась жизнь простого парня Себастиана с обретением разрушительной демонической силы. Сыну Тригона было суждено уничтожить мир. Себастиан не хотел уничтожать мир. Коннор был первым, кто спросил, чего хочет сам Себастиан и с того момента всегда был на его стороне, поддерживал его, защищал его, гасил истерики Себастиана своим уверенным присутствием. Его уверенности и харизме невозможно было сопротивляться, да и если быть честным, сопротивляться вовсе не хотелось. Коннору было виднее как справиться с этой ситуацией, он лучше Себастиана умел прогибать под себя мир. И Себастиан доверился, сперва от отчаяния, от полной безысходности, ведь доверять он больше никому в тот момент не мог: против него была мать, секта Тригона, Титаны, обстоятельства, его собственная никчёмность и весь мир. Затем, когда Коннор Лютор оправдал данное ему от безысходности доверие, разрешив ситуацию Себастиана, освободив его от матери, Титанов, секты, необходимости умереть во имя торжества демона-отца, - Себастиан стал на него полагаться, потому что это было удобно. Ему больше не нужно было думать, что делать со своей непомерной силой или пытаться доказать миру, что он не пустое место. Он мог положиться на Коннора. Коннор мог думать за двоих и проворачивал их задумки с такой дьявольской харизмой, что у Себастиана тряслись руки и что-то сладко сжималось внизу живота от восхищения напарником. Коннор Лютор был великолепен. Себастиан не мог не замечать его великолепие. Они виделись каждый день: пили кофе вместе по утрам в кафетерии небоскреба LexCorp, сидели рядом на рабочих совещаниях и пресс-конференциях, обсуждали свои планы по вечерам, делили успех и вместе работали над ошибками. Коннор был первым человеком с момента обретения силы, который не хотел силу Тригона, а хотел его самого, Себастиана Сандера, и принимал его таким, какой он есть: со всеми слабостями, истериками, сомнениями и комплексами. * * * * Очередная неудача выбила Себастиана из колеи спокойствия. Он понимал, что ему не идут истерики, но понимал это до и после, но не во время таковых. Его просто накрыло. Всемогущество, постоянная необходимость сдерживаться и не использовать свою демоническую силу, помноженные на усталость последних месяцев, переработки над проектом, а мир не оценил - очередной провалом под логотипом LexCorp, его Себастиана очередное личное фиаско. Коннор снова был рядом, наблюдал, пытался мягко сдерживать, пока Себастиан в припадке бешенства громил собственный кабинет, вымещая накопившуюся злобу на ни в чём не повинных предметах интерьера. Легче от этого не становилось. И Коннор, выделивший немалое финансирование и свою компанию как площадку для его фантастически неудачных стартапов не был виноват в том, что мир не интересовался проектами Себастиана Сандера. Для LexCorp Себастиан Сандер был убыточным на десятки миллионов долларов. Будь он обычным разработчиком, одним из многих бессильных людишек, его бы давно уволили, выставив ему многомиллионный судебный иск о причинённом компании ущербе. Но он не был обычным человеком, только поэтому LexCorp позволяла ему ставить всё новые и новые большие тёмные кляксы на своей репутации очень успешной передовой многоотраслевой компании. Он злился на самого себя, на собственные эго и бездарность, не на LexCorp, не на предонного друга и сторонника; он так давно не позволял себе так разозлиться, что утратил контроль. Коннор что-то говорил. Сквозь красно-черное марево сильных негативных эмоций, его слова не доходили до восприятия Себастиана. Листы сброшенные со стола, затем перевёрнтый стол, разбитый бокал с ненадпитым виски, протянутый Коннором, вмятина в стене от его кулака.... и он только начал. Что-то очень-очень тёмное, пламенное, древнее, вечное зло рвалось из него нарушу, желая разрушать: испепелить всё вокруг, превратить всё огромное здание в груду обожженных обломков, бетоннной пыли, костей и пепла от сгоревших дотла человеческих тел..... Миг отделял его от тёмной бездонной пропасти, от воплощения демонической фантазии в реальность. В этот миг прохладная ладонь накрыла его пылающий лоб, а в фокус восприятия ворвались прохладные губы, уверенно прижавшиеся к его губам. Другая прохладная ладонь легла на его затылок, мягко фиксируя, не давая шанса отшатнуться. Демон в нём среагировал быстрее, чем человек: он зарычал в поцелуй, вцепился когтями в плечи напротив, разрывая лезвиями когтей дорогой деловой костюм, и повалил противника на пол; отстранившись, крепко стиснул двумя руками его шею, намереваясь её свернуть.... И осознал, что собирается свернуть шею самого дорогого ему человека. Огонь гнева погас, затушенный снежной бурей ледяного душу ужаса от того, что пытался сделать. Себастиан разжал руки, его взгляд заметался, панически оценивая причиненный им ущерб. Кабинету явно понадобится ремонт и костюм Коннора дешевле выбросить, чем починить, но что самое главное - Коннор был в порядке: ни царапины, ни синяка, лишь слегка растрёпанная прическа и взволнованный взгляд. Но чувство вины уже заменило гнев и накатило с не меньшей силой. - Прости... умоляю, прости... я... пытался тебе навредить... я... чудовище! - голос сорвался на отчанный крик, от которого вылетели стёкла. Себастиана трясло крупной дрожью от ужаса осознания незавершённого. Коннор приподнялся, обхватил его за плечи, вынуждая смотреть на себя. - Но ты не навредил. - уверенно сказал он. - И не навредишь. Ни мне и никому больше. Ты работал, не покладая рук, ни разу за год не воспользовался магией. Ты найдешь способ сделать мир лучше, я верю в тебя, и когда ты это сделаешь, это сделаешь именно ты, Себастиан Сандер. Даже если понадобится тысяча попыток, я всегда буду рядом и поддержу тебя. У Себастиана не нашлось слов для ответа; он чувствовал, как слёзы текут по его щекам от избытка эмоций. Он осторожно потянулся вперёд, готовый к тому, что его оттолкнут и острое чувство сожаления сменится столь же острой неловкостью, но Коннор сам его поцеловал уверенно и страстно, вселяя в Себастиана уверенность. Коннор Лютор неотразим и если Себастиан настолько ему небезразличен, Себастиан не может быть ничтожеством.