Человеку нужен человек

Ты моя навсегда, ты моя, Ты сама это знаешь. Все закончим в конце января, Души не переплавишь. Но я помню одно: Если ты не живешь — ты умираешь. Жизнь — такое кино, Если плохо сыграл — не переиграешь У Макса с самого утра не было настроения. Просто так, без особой на то причины, знаете, как бывает, в такие моменты обычно говорят: «Встал не с той ноги». В добавок он не выспался, пролил на себя кофе, чуть не опоздал на смену, а город «радовал» пасмурной погодой, что тоже накладывало свой отпечаток. Если смотреть глубже, то причина такого состояния заключалась в том, что ему чертовски надоело просыпаться одному. Он, конечно, старался об этом не думать. У него есть театр, съемки, прекрасные друзья и мыслящая голова на плечах. Последнее очень важный дар, ведь мыслящим, разносторонним людям никогда не бывает скучно наедине с собой. Но в какой-то момент любой любой человек приходит к выводу, что человеку нужен человек. Макс вышел из Мерседеса, который каждый раз присылали за ним, чтобы актёр с комфортом добрался до съемочной площадки, и направился к съемочному павильону. У входа закурил, подняв глаза к серому небу. Для полноты картины не хватало, чтобы полил дождь, вымочив мужчину насквозь, до дрожи в костях. Скрипнула массивная железная дверь съемочного павильона, и до Макса донёсся приближающийся женский голос: — Да, отлично, заезжай за мной к 9. Я думаю, мы уже закончим. Из прохода показались светлые локоны, которые колыхались от движения их обладательницы. — О, Макс, привет, - краем глаза заметив мужчину, женщина повернула голову в его сторону, озаряя своей лучезарной улыбкой. Она даже в самый неясный день способна была всё вокруг осветить. Макс узнал Машу ещё до того, как увидел, по голосу. — Привет, Мань, - ответная улыбка получилась слегка кривой и вымученной. Со стороны этих двоих можно было бы описать как свет и тьма. Забавным было то совпадение, что они оба сейчас даже одеты были подобающе настроению — полные противоположности. Макс весь в чёрном, Маша в светлом — уже переоделась в медицинскую форму. Маша поежилась от холодного ветра. Да, «не май месяц». А может быть внезапный холод был связан со скверным настроением Аверина. — Ты чего раздетая то вышла? «А раньше тебе нравилось, когда я была раздетая», — пронеслось в голове блондинки. — Да я на пару минут всего, по телефону хотела поговорить, но пока через весь павильон прошла, разговор закончился, - усмехнулась Маша. Макс хмыкнул. Ему хотелось, чтобы она постояла тут с ним, просто так, молча, ему и молчать с ней было комфортно, и в то же время хотелось, чтобы она скрылась подальше с глаз его. Мучился, не понимал, что ему нужно. У неё уже другой мужчина, он сам всё разрушил, но иногда так скучал по ней. Скучал до разрушающей тоски. И не выключить было эти чувства. Но и сказать ей он не мог, не имел права тревожить её раны. Вот и оставалось разрушать себя в одиночестве, в бесконечном самобичевании. А может, и к лучшему, думал он иногда. Художник должен голодать, а артист быть несчастным, это его вдохновение. Может быть, именно в этом заключался творческий успех Максима Аверина. — Как твой кашель? - Маша знала, что Макс уже более полугода не мог долечить кашель из-за постоянных нагрузок на связки. — Нормально, - последовал односложный ответ. Маша поджала губы и кивнула. Они ещё с минуту простояли в тишине. — Ладно, я пойду гримироваться. Не задерживайся тоже. Как только за женщиной закрылась дверь, Макс потушил сигарету об мусорку, выкинул окурок, прикрыл глаза на несколько секунд, выдохнул и зашёл следом. *** Настроение почему-то продолжало падать вниз, хотя обычно работа отвлекала его. Все актёры уже подустали. Маше стало сложно сосредотачиваться на тексте, потому что, если честно, ей уже чертовски хотелось на перерыв. Мысли разбегались, и на одном из дублей она внезапно забыла текст и начала запинаться. А Макс хотел побыстрее отснять запланированный материал и уехать. Сегодня его угнетало нахождение на съемках. — Маша, бл*ть, мы уже десятый раз эту сцену переснимаем, как можно текст забыть? - Аверин взорвался, злость и агрессия застилали глаза со скоростью света, - Как можно быть такой… Он едва не сказал «тупой», но вовремя осекся. На съемочной площадке наступила гробовая тишина. Все были как будто оглушены внезапным криком Аверина. Все взгляды были прикованы к двум людям. Даже Юля Краснова не рискнула вмешаться. Макс был красный от злости. И на Машу, и на себя, и вообще, казалось, на весь мир. — Полнейший бардак и непрофессионализм, - мужчина не мог остановиться. — Если у тебя нет настроения, не надо портить его другим, - голос Маши был тихим, но твёрдым. — Работать надо нормально. Последний его крик заставил Машу вздрогнуть. И на глаза навернулись слёзы. Ей в момент стало чертовски обидно. Она не понимала, за что он так. Да, она не делала всё безупречно, иногда запарывала дубли, как и все, как и сам Макс. Это нормальная ситуация. Почему он сейчас сорвался? В глубине души она, конечно, понимала, что дело совсем не в ней, но то, что его агрессия обрушилась именно на неё, ужасно обидело Марию. И другой бы в такой ситуации был обижен на то, что это произошло на глазах у всех, публичное унижение, но Машу это не волновало. Её волновал только тот факт, что это несправедливо. И то, что так повёл себя по отношению к ней именно он. Мария поняла, что не хочет отвечать ему и не может дальше сдерживать предательские слёзы. Развернулась и поспешила скрыться в гримерке, наплевав на съемочный процесс. Ей нужно было прийти в себя. После того, как женщина скрылась из вида, Макс понял, что только что натворил. Какой же он мудак. Она ведь не заслужила этого. Маша всегда старается работать максимально профессионально. Она не заслуживала обрушения такой лавины гнева даже если бы это было не так. Мужчине стало ещё хуже, хотелось исчезнуть с планеты, а упрекающие слова и взгляды Красновой и Якуниной, которая также стала свидетелем этой сцены, ещё больше заставляли чувствовать себя последним говном. — Макс, быстро иди извинись и верни ее, - послышался строгий голос Красновой, - Всем нужен перерыв, так что через час жду всех на площадке. Максим закрыл лицо руками, не желая видеть взгляды, обращённые на него. Как теперь извиняться за такое, какие слова подобрать, чтобы Куликова его простила, и главное, как смотреть ей в глаза, он не понимал. *** Маша лежала на диванчике лицом к спинке, когда услышала тихий стук в дверь. — Мне нужно 15 минут побыть одной, - крикнула женщина, не желая никого видеть. — Маш, это я, пусти, пожалуйста, - послышался виноватый заглушенный голос из-за двери. — Если ты поорать хочешь, то мой лимит на сегодня исчерпан, - ответила актриса ледяным тоном. Тишина. Он не знал, что сказать. Упрёк абсолютно заслуженный. Но идти нужно до конца. Если он сейчас оставит эту затею и уйдёт, никому легче не станет. Заварил кашу — теперь расхлёбывай. — Машуль, прошу, я был не прав, хочу извиниться. Его голос стал ещё более виноватым. Она слышала, как его сжирает чувство собственной вины, и не могла не выслушать мужчину. Маша села на диване и произнесла: — Заходи. Дверь тут же отворилась и на пороге показался совсем не тот мужчина, которого она видела десять минут назад. Он стал как будто ниже ростом, уставший и несчастный. В руке держал бумажный стаканчик, из которого сверху поднимался пар. — Я тебе чай принёс. Свой, который тебе так нравится. Маша отвела всё такой же холодный взгляд к окну. Горячего чая недостаточно, чтобы искупить вину, даже такого вкусного, из самых душистых трав. Макс медленно подошёл к гримерному столику и поставил стаканчик, решив, что чай всё равно ещё слишком горячий, чтобы его пить. Затем он подошёл к дивану и присел рядом с женщиной. — Маш, посмотри на меня, - умоляющим, тихим голосом сказал Максим. Равнодушный, стальной взгляд упёрся прямо в глаза мужчины. — Поверь мне, ты меня и в половину сейчас так не ненавидишь, как я ненавижу себя, - Макс захватил ладонь Маши, которой она до этого подпирала свой подбородок, - Прости меня, пожалуйста. Я повёл себя, как полный кретин. Максу всегда было сложно извиняться. В половине подобных ситуаций ему было проще вести себя как ни в чем не бывало. Но с ней ему совесть не позволяла так себя вести, не имел права. К тому же, накосячил он знатно, просто замять не получится. Маша уже не злилась, она видела, что Аверин действительно жалеет о случившемся и раскаивается. Она вздохнула и прикрыла глаза, легонько сжав его руку. — И это не оправдание, и даже делает меня ещё бОльшим говном, но я хочу, чтобы ты знала, что ты тут совершенно ни при чем. Просто попала под горячую руку. Маша понимающе кивнула. — Я догадалась. Что с тобой происходит в последнее время? - Маша заглянула в его глаза в надежде увидеть там ответ. Она переживала за Максима. Маша не могла избавиться от ощущения, что он катится в какую-то темную бездну, но причина ей была непонятна. Макс улыбнулся и опустил глаза. Она последняя, с кем он хотел бы делиться причиной своего состояния. Не хотел показывать слабость. Ведь когда-то она была именной той частью его жизни, с которой такой ситуации не возникло бы, но он сам от неё отказался, не зная на тот момент, чем это обернётся. Тогда он очень переживал, что сделал ей больно, но в итоге его боль, которая дала знать о себе позже, продлилась намного дольше. Она пережила и пошла дальше, а он находится в абсолютном дисбалансе и осознании пустоты своей жизни, в которой нет ничего, кроме работы. Свои ошибки ему было так же сложно признавать, как просить прощения. — Ты можешь со мной поделиться, мы же друзья. Может, я смогу помочь. — Мне никто не поможет, - Макс усмехнулся, - За что боролся, на то и напоролся. — О чем ты говоришь? - не понимала Маша. — Да мне в последнее время так паршиво от одиночества. Меня это убивает, понимаешь? Максим устремил взгляд, полный боли, на собеседницу. Маша заметила там слёзы. И глубокую боль. — А самое ужасное, что я сам этому поспособствовал. Тебя оттолкнул. — Я прошу тебя, давай не вспоминать прошлое. Что было, то было. Ты обязательно найдёшь ещё родного человека. Маша погладила его по плечу. Её прикосновения были такими успокаивающими, но лучше почему-то не становилось, совсем наоборот. — Да в том то и дело, что, кажется, своего человека я просрал, как последний дурак. Маша открыла рот от изумления. Он что, говорит о ней? Спустя несколько лет после разрыва? — Ну, ладно, ты права, не будем об этом, - Макс снова надел маску человека, у которого всё в порядке и ободряюще улыбнулся, - Маш, нам Краснова дала перерыв, у нас ещё минут сорок есть. Можно я с тобой тут посижу просто? Если у тебя никаких планов и дел нет. — Конечно, - Маша всё ещё находилась в растерянности от слов мужчины. — Ты чай пей, а то остынет. Женщина перевела взгляд на стаканчик. — Спасибо, я попозже выпью. — Ну, тогда иди ко мне, обнимемся. Столько обезоруживающей непосредственности было в этой просьбе, что она и не подумала отказаться. Маша подмяла под себя ноги и легла ему на плечо, а Максим в свою очередь нежно обнял её за плечи тёплыми руками. Ему стало так спокойно. Сейчас он находился в иллюзии, что его любимый человек рядом и никуда от него не денется. Он не один. Максим чувствовал переплетение запаха лака для волос и нежного, ненавязчивого запах цветов от неё самой. Он помнил этот запах. Так всегда пахла её кожа. И так захотелось снова почувствовать её на своих губах. Но он не решался, поэтому только провёл пальцем по её щеке, заправляя прядку её волос за ушко. Ему очень нравилось, когда волосы не закрывали лицо женщины. Маша не любила чужих прикосновений. А Макс, по сути, был ей чужой. Но его прикосновения почему-то казались ей родными. Спустя столько лет. Она не знала, как ей реагировать, ведь позволять ему подобные вещи она не могла. Сердце начало биться быстрее от волнения. — Я всё таки выпью чай. Маша резко поднялась, пуская холод к его телу, и подошла к гримерному столику. Макс испытал не самые приятные ощущения. Маша стояла спиной к мужчине и пила горячий напиток. Почему-то не хотела поворачиваться. Боялась увидеть что-то в его выразительных глазах, хотя сама не знала, что могла там увидеть и почему боялась. А его мыслями уже полностью завладела Маша и её тело. До безумия хотелось ощутить его мягкость. Её близость. Макс медленно встал и подошёл к женщине. Её напряжение сложно было не почувствовать. Макс аккуратно и нежно прикоснулся губами к её шеи, сразу же опаляя её горячим дыханием. — Макс, что ты делаешь? Не надо, - только и смогла произнести Куликова, надеясь, что слова его остановят, потому что телом она владеть не могла, оно просто полностью оцепенело. Но мужчина поцеловал её снова, более влажным поцелуем, и обвил руками её талию. Маша ощутила приятное тепло в теле. Её душа сопротивлялась, но физически она горела желанием ему отдаться. «Ладно, Куликова, просто секс», - мысленно договорилась Маша сама с собой, поставив полупустой стаканчик на стол и ожидая дальнейших действий мужчины. Перед ними было зеркало, поэтому женщина наблюдала через него, как Макс с упоением ласкает её шею влажными поцелуями. Почувствовав наблюдение за собой, он тоже поднял глаза к зеркалу и увидел в нем её взгляд. Море нежности купалось в этом взгляде. И у него в голове не укладывалось, как у этой женщины ещё сохранилась способность смотреть на него так. Макс прижался сильнее к ней сзади, чтобы она отчетливее чувствовала его тело. Ладонью не спеша провёл вверх по животу к груди и начал расстегивать пуговицы халата, под которым, он знал, кроме нижнего белья ничего нет. Во время этого процесса он внимательно следил за реакцией Маши. Её глаза начали наполняться огнём, а дыхание участилось. Справившись со всеми пуговицами, он шире раздвинул края халата, чтобы иметь лучший обзор, через всё то же зеркало. Одной рукой он обвил женщину за талию, другую положил на её пышную грудь и сжал. Она прикусила губу. То, что они оба видят одинаковую картину через зеркало, подогревало ощущения обоих. Макс снова начал целовать шею Маши, двигаясь к мочке её уха, а Маша положила свою руку на его шею и выгнулась, немного двинув бёдрами назад и потеревшись о его твердеющий пах. Улыбку Аверина в этот момент можно было оценить на 15 по 10-бальной шкале. Последний раз насладившись захватом мочки её ушка, Макс развернул Машу к себе лицом. В этот момент Маша случайно смахнула рукой стакан с чаем, и он благополучно залил пол. Маша охнула. Повезло, что жидкости в стакане оставалось немного. Недолго сомневаясь, Максим уверенным движением усадил женщину прям на гримёрный стол. Маша расширила глаза от удивления, а Макс как ни в чем не бывало прижал ее ближе к себе и захватил губы поцелуем прежде, чем она успела что-то сказать. Он так настойчиво целовал её, стараясь не отрываться, как будто её губы были воздухом. А он несколько лет совсем не дышал. Маша растворялась в их сладком поцелуе, не препятствуя его углублению. Их языки сплетались, как люди сплетаются в страстном танце. — Макс, диван, - всё же поймав секунду между поцелуями, прошептала Мария. — Хочу взять тебя здесь, - упрямился Максим, которому в этот момент хотелось, чтобы вместо двух рук у него их было десять, чтобы каждой из них сжимать её тело. — Мы разобьём это чертово зеркало, - наслаждаясь его поцелуями в области груди, попыталась возразить Маша. Макс придвинул женщину за бёдра ближе к себе и проник рукой под её штаны и нижнее бельё. — Не разобьём, я постараюсь аккуратно. Он задвигал пальцами на её клиторе. Маша простонала, закусив губу, закрыла глаза и откинулась назад, теряясь в этих сладостных ощущениях. Возбуждение Макса нарастало от того, что он чувствовал, как влажность между ног женщины постепенно увеличивается. Она сама инстинктивно двигалась бёдрами ближе к нему, желая большего контакта, желая уже почувствовать его в себе. Он вынул свою руку так неожиданно, что Маша не сразу поняла, что произошло. Мужчина окончательно стянул с её плеч халат. Проблески разума напомнили Маше о последних словах мужчины, который, кажется, думал сейчас совсем не тем местом, которым надо. — Постарается он, - усмехнулась Маша, - У тебя не получится, Аверин, я тебя знаю. Макс с новой волной рвения метался поцелуями между грудью и сладкими губами женщины. — А вдруг я изменился, - он неожиданно остановился, смотря ей прямо в глаза, находясь в паре миллиметров от её лица. Тишина в этом момент показалась им гулом. Его слова были двусмысленными и не совсем подходили под происходящее. Но серьезность мужского взгляда заставила её их осмыслить. Только вот такой поворот не входил в планы Маши. А впрочем, её никто не заставляет сейчас что-то решать и давать ответ. Женщина сама потянулась к Максиму нежным поцелуем. Провела руками по его затылку, прошлась пальцами по ушкам в своей привычной манере и обвила его шею. Маша с досадой поняла, что он ещё в одежде, поэтому сразу решила это исправить, довольно легким движением стянув с него футболку. Она провела руками по его широким плечам и ласково поцеловала в правое, ощутив под губами горячую кожу. Макс в свою очередь расстегнул и снял с Маши лифчик. Мужчина увидел затвердевшие соски и как заворожённый поспешил пройтись по ним пальцами. Маша рвано выдохнула, наслаждаясь его прикосновениями. Аверин спустился губами к груди актрисы, пройдясь языком по одному из сосков, а затем закусил его. Послышалось шипение со стороны женщины, она подалась вперёд, ближе к мужчине, что означало, что она испытывает удовольствие. Тоже самое Макс повторил с другим соском, крепко сжимая в руках талию Маши. Затем мужчина постарался как можно быстрее, но при этом аккуратно стянуть с неё штаны вместе нижним бельём. Надо отметить, что во всей этой одежде им ещё предстояло продолжить съемки. Возбуждение Макса уже достигло предела и член начинал неприятно болеть от отсутствия контакта. Но мужчине непреодолимо хотелось сейчас почувствовать вкус Маши. Он придвинул её за бёдра к краю стола и опустился на колени. Маша оперлась руками на стол. Макс провёл дорожку мелких поцелуев по ее бедру к эпицентру женского возбуждения. Ноги Маши дрожали. Мужчина провёл языком по влажной плоти, вызвав у блондинки протяжный стон. Макс мгновенно дотянулся ладонью до её рта, чтобы хоть как-то заглушить звук. Звукоизоляция здесь была очень плохая, поэтому оставалось только догадываться, что подумают люди с той стороны двери. Маша, видимо, тоже подумала о людях с той стороны, и эта мысль привела её с страшному осознанию: — Макс, мы дверь не заперли! Аверин будто бы её не слышал, продолжая ласкать ртом складки между её ног. — Макс, твою мать, ты меня слышишь? - задыхаясь от ощущений пробормотала Маша с неудачной попыткой возмущения. Понимая, что Маша не расслабится, если он сейчас не закроет дверь, Макс прервался и, в один широкий шаг достигнув двери, повернул ключ в замке. Вернувшись к Маше он понял, что больше не может ждать. Мужчина стянул брюки, Маша помогла спустить их вниз, туда же отправились боксеры. Мужчина слегка приподнял Машу и резко вошёл в неё возбужденным членом. Маша сильно прикусила его плечо, чтобы подавить крик, от чего Аверин зашипел. Останется след. Макс прижимал Машу за спину к себе ближе, чтобы она действительно случайно не разбила спиной зеркало. Макс двигался в ней быстрей, а Маша сильнее обвивала ногами его бёдра и двигалась навстречу, желая более глубокого проникновения. — Быстрее, - Маше хотелось скорее почувствовать разрядку. Волна оргазма не заставила её долго ждать. Мышцы между ног сжались, а Маша приникла губами к полуоткрытым губам Макса. Через несколько секунд кончил и Аверин. Маша откинулась назад на холодную поверхность стекла, сверху на неё обмяк Макс. Их мокрые от пота тела блестели в неярком свете лампочки.