С поличным

Наконец наступила ночь и все улеглось. Немо долго ждал подходящего момента, прислушивался и боролся со сном. Когда все стихло, он вынырнул из-под одеяла. Половица тихо скрипнула. Немо огляделся — никто не пошевелился. Даже Яков, который обычно долго ворочается — не ясно, спит ли вообще — сейчас не издал ни звука. Видимо, отсыпался за прошлые бессонные ночи. К кровати Вольфганга Немо подбирался на цыпочках. Тот спал на втором ярусе, прямо над Оливером. Встав вплотную, Немо настойчиво оглядел кровать — ни намека на дневник. Пришлось умерить свою совесть и с тяжёлой душой рыскать по тумбочке, но и тут поиски не увенчались успехом. Успокаивая бешено стучащее сердце, Немо собрался с мыслями. Оставался один вариант. К счастью, он оказался верным — дневник и впрямь находился под подушкой. Всунув руку почти по локоть, Немо медленно вытянул дневник, напряжённо наблюдая за не меняющимся лицом Вольфганга. Тот периодически бормотал что-то во сне, и эти слова могли бы принести пользу, знай Немо контекст. Подхватив дневник получше, Немо уже размышлял над безопасным местом, где можно было прочитать его. Однако пальцы наткнулись на что-то холодное, металлическое, с отверстием. Жгут страха стегнул по внутренностям. На дневнике был замок. Превозмогая себя, Немо вновь приблизился к чужой кровати, стараясь не дышать шумно и не выдавать свою напряжённость. В комнате все ещё стояла тишина, прерываемая сопением с разным сторон. Наверное, Вольфганг хранит ключ где-то рядом, чтобы была возможность открывать свою "записную книжку" в любое время. А раз он спит с дневником, то и ключ должен быть поблизости. В карманах униформы Вольфганга ключа не оказалось. В тумбочке — тоже. Значит, снова кровать. Немо вновь просунул руку под подушку, аккуратно проверяя там. Пусто. В недоумении он провел ладонью по простыне, обводя контуры чужого тела. Когда рука скользнула к шее, пальцы зацепились за тонкую верёвку. Может, на ней ключ? Медленно потянув, Немо добрался до узла и принялся кончиками пальцев его развязывать. Он поддался довольно быстро и вот уже на ладони поблескивал небольшой ключ. Вложив его меж закрытых страниц, чтобы исключить потерю, Немо уже был готов развернуться и покинуть комнату, но вдруг что-то ударило его по ногам. Паника накрыла с головой. Он отскочил, натолкнувшись спиной на стоящую рядом кровать и внезапно его с силой дёрнули вниз, грубо зажимая рот. Крик удалось сдержать, но сердце невозможно билось о ребра, будто мечтая вырваться из грудной клетки. Немо часто дышал в чужие сухие пальцы, крепче сжимая дневник, не шевелясь и не зная, что думать. Ноги были зафиксированы чужими бёдрами, на спину навалились, прижимаясь, а рука с каждой секундой давила на губы ещё сильнее. Немо не мог выпустить дневник, не мог ничего сказать, продолжая испуганно хлопать глазами. Его так просто поймали, так просто и постыдно. Немо сильнее сжал пальцы, но дневник не спешили отбирать. Напротив, прошло пару мучительных секунд, ухо опалило чужое дыхание, теплое и щекочущее. Шепот Якова показался громовым раскатом. — И что мистер Шпион на этот раз решил разведать? — явная насмешка играется в чужом голосе. Немо с силой зажмурился, пытаясь собраться в кучу и сообразить ответ. В груди ныло пульсацией, от осознания своего бессилия накатывало отчаяние. Немо не позволял ему заполнить сознание, пытаясь концентрироваться на своих добела сжатых пальцах. Как мышь в клетке, ей-богу. — Конечно, тебе нечего сказать, — по ощущениям чужие губы растянулись в кривой усмешке, — Пойман с поличным, да ещё и так глупо. Стыдно, наверное, Немо? Как жаль, что я не вижу твоего миленького личика. Немо же был безудержно этому рад. Щеки пылали от гремучей смеси адреналина и сшибающего смущения — Яков определенно ощущал это ладонью. Каждой клеточкой тела Немо чувствовал чужое тепло. Все это странно напоминало извращённый вид объятий. Губы зашевелились силясь выдавить оправдания, но у уха только хмыкнули на эти попытки. Яков сильнее зажал бедрами, стискивая второй рукой прижатые к телу локти Немо. Касания ощущались как разряды электричества, сквозившие до кончиков пальцев. Неконтролируемая дрожь — Яков довольно фыркает — кончик уха щекочат чужие растрёпанные волосы — и медленно убирает ладонь, напоследок проводя ногтем большого пальца по губе, ощутимо надавливая. Немо тяжело выдыхает, силясь отстраниться, облизывает сухие губы — нижняя пульсирует тонкой болью, он явно ощущает приливающую к повреждению кровь. Напряжение понемногу спадает, разум проясняется. Позади терпеливо ждут ответа, упираясь подбородком в изгиб шеи. Но не успел Немо и рта раскрыть, как из ослабевших пальцев выскользнул дневник и победно полетел на пол. Немо согнулся, силясь поймать на лету, но этого конечно же не случилось. Яков подумал, что тот собирается трусливо сбежать от ответа — дёрнул Немо на себя. Темнота комнаты всецело поспособствовала тому, что Немо промахнулся — задел пальцами край дневника, поменяв его траекторию. Тот упал на переплет, после — плашмя лег на пол. От громкого шума у Немо помутилось сознание, кровь ударила в голову, а в голове разными цветами тревожно переливался вердикт: «Все потеряно». Яков замер тоже, хватка значительно ослабла. Но Немо не было до этого дела, ведь зрение уловило поднимающуюся с кровати фигуру, предположительно Оливера. Дальше он не отдавал отчёта в своих действиях. Резкий рывок назад — он валит опешившего Якова на кровать, наваливаясь сверху, удерживаясь на локтях. Путается в одеяле, поспешно натягивая на себя с головой, мысленно взывая к высшим силам, чтобы Оливер был слишком сонным, чтобы понять хоть что-то. — Яков? Ты опять не спишь? — тихий голос обращен к их кроватям. Яков под ним тихо сопит, упираясь носом куда-то в ключицу, но предусмотрительно не подает голоса. Немо дышит с трудом, превозмогая щекотку чужих волос, как итог — бездумно зарывается глубже в макушку, дыша ртом. Скрипят перекладины кровати, Немо замирает, боясь вздохнуть. Оливер окликает ещё раз, что-то бормочет себе под нос, но ложиться не спешит. В ушах оглушительно стучит кровь, в груди неприятно колет от нехорошего предчувствия, но погребённый Яков на удивление тихий и спокойный, а Немо запоздало и очень не вовремя понимает, что рука того покоится где-то на его пояснице. Щеки привычно заливает алый, Немо хочется потрясти головой, прогнать наваждение, избавиться от забивающего ноздри прилипчивого запаха каких-то медикаментов. От напряжения сводило руки и холодило кончики пальцев. Теперь он окончательно осознал всю глупость их положения — помимо руки Немо мог ощутить через ткань рубашки чужие губы под ключицей, а одна нога покоилась у Якова между ног. Немо казалось, что он попросту не вынесет этого позора, не сможет встать с утра и посмотреть в глаза новообретенному союзнику. И почему только Яков молчит? Почему не отвечает на шепот Оливера? Он ничего не потеряет, если сдаст Немо, только быстрее избавиться от несуразной ситуации, в которой оказались они вдвоем. Но Яков лишь вздохнул, обречённо и неровно. Показалось, или он сильнее ткнулся в рубашку? Немо старался дышать, просто дышать, тихо и ритмично, но воздух то и дело норовил кончиться, провоцируя кривой неуместный вздох, подчёркнутый недвусмысленными мыслями, от которых привычно пламенели щеки. Наконец, Оливер успокоился, так и не дозвавшись Якова, улёгся на бок — кровать характерно заскрипела. Тогда уже в грудь Немо уперлось что-то металлическое — и он медленно сполз с чужого тела, отстраненно прислушиваясь к сердцу, которое все ещё билось на пределе, выжимая последнюю кровь. Дуло упиралось в солнечное сплетение и было достаточно теплым, что означало только одно. — Не смей больше так делать. Немо открыто уставился на чужое лицо, ощутимо спотыкаясь о черный омут глаз. Те смотрели с недоверчивым прищуром, со слабой прорезью замешательства, смешанным с почти прозрачным намеком на смущение. Видимо, никто до это не нарушал личные границы Якова, ещё и таким варварским способом. Хотя сам Яков не упускал шанса их нарушить, в особенности по отношению к Немо. Неужели его так увлекала чужая растерянность? — Ты мог бы сразу пригрозить мне револьвером, — заторможенно пробормотал Немо. — Мог бы, — участливо согласился Яков, нацепляя хитрый прищур, — Но мне хотелось тебя попугать. Немо нахмурился, Яков удовлетворённо ухмыльнулся ожидаемой реакции. После посерьезнел, сильнее надавив револьвером. — Я жду тебя в кастелянной. Постарайся объясниться. И не вздумай сбежать, не то весь отряд узнает о воришке Немо. После длительного диалога Немо, все ещё не отошедший от своего внезапного признания в шпионаже мельком вспомнил про конфету, за который бегал в женскую раздевалку и из-за которой успел переговорить с частью отряда. Пред глазами предстала Дорис, ее солнечная улыбка и мягкий, кристально чистый взгляд. Она вызывала приятные эмоции, заставляя умиляться живой непосредственности, пробуждала что-то теплое в душе. Ее хотелось беречь от всех невзгод этого мира, как... как сестру. Взгляд Якова вызывал болезненный отклик в душе, вынуждая каждый раз вцепляться глазами и долгие секунды не отводить, не нарушать контакта. Идеально черный пленил своей неестественностью и нездорово привлекал, вызывая, проще говоря, зависимость. Якова хотелось сбросить в водоворот всех невзгод этого мира, посмотрев пару секунд за его полетом, прыгнуть за ним, даже с твердой уверенностью, что он справится один. Отяготить своим обществом, одновременно оттянуть хоть часть пагубных мыслей. Его слова про другую вселенную и совместный побег... Имели ли они такую ценность, которую придавал им Немо? Яков пристально рассматривал протянутую конфету, будто старался прожечь ее взглядом, расплавить в ладони. После он поднял брови и исподлобья посмотрел на Немо. — Ты же понимаешь, что я не буду ее есть, пока не поверю? Немо уверенно кивнул. Яков задумался ещё глубже. — Не понимаю. Эти конфеты носит Дорис. Откуда у тебя?.. — Это так важно? — пряча смущение, Немо отвернулся. Но Яков смотрел безотрывно и беспощадно, — Она попросила меня принести, чтобы помириться с Хельгой. Когда я вернулся, Хельга уже ушла. Я подумал, что ей больше не нужно, и... — Или же ты осознанно оставил ее для... Меня? — чужие брови вновь взлетели вверх, но теперь на губах играла проницательная улыбка. — Если ты не хочешь... — глухо выдавил Немо, не в силах поднять взгляд. — Нет, нет, я возьму, — Немо удивлённо вскинул голову. Взгляд напротив будто смягчился, — Ты променял девушку на меня. Неужели я могу отказать?