Враг внутри

      В самую последнюю очередь девятнадцатилетний Говард Чендлер был готов взять на себя ответственность за ребёнка. Да ещё и не за своего, а за вмиг осиротевшую дочку его соседки. — К-как?! Меня и опекуном? Она должно быть сошла с ума! — нотариус устало потер глаза и протянул листок с завещанием юноше, в который тот вцепился дрожащими руками. — Это какая-то ошибка! — Мистер Чендлер, этот документ был подписан мисс Рипли и заверен лично мной. — У девочки же должны быть родственники! Как они могут оставить своего ребенка на незнакомого человека?! — Родители покойной находятся на лечении в доме престарелых, а вся остальная родня находится в труднодоступных для связи местах. Как только нам удастся найти желающих забрать девочку, мы вам сообщим, а до того момента вы являетесь её законным опекуном. Если же вы против данного расклада, то можете сдать девочку в пансионат или же отдать её на попечение соц опеки, — голос нотариуса был сух. Будто на его глазах решалась не судьба годовалой девочки, а совершалась покупка собаки. Да даже при покупке питомца проявляют больше эмоций. Судорожно Говард прочитал завещание ещё раз, в надежде найти там ошибку или подсказку, что ему делать дальше, но кроме его имени в графе «опекун» ничего так и не смог найти. Так в 19 лет Говард Чендлер впервые стал отцом. — Чёрт, — маленькая Кассиопея была достаточно тихим ребёнком, что не раз отмечала Мария. Но для Говарда любое движение девочки было подобно звоночку, предупреждающему об опасности. — Не надо трогать эти бумажки, солнце. Давай я дам тебе тетрадку и в ней ты порисуешь, идет? Чендлер искренне считал, что отец из него никудышный, однако его уже бывшая девушка так не считала. Именно поэтому после празднования трёхлетия Кас она оставила их полугодовалого сына на пороге квартиры Говарда и сбежала в неизвестном направлении.

Дорогой Говард, Прости, что оставляю Джона на тебя, но я не собиралась становиться матерью так рано. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня. Не пытайся звонить моим родителям, они не знают где я. Прощай. Мария

— Сволочь, — судорожно выдохнул Говард и опустился на колени перед корзинкой, где лежал его сын. — Твоя мамаша — сволочь. В свой 21 год Говард Чендлер стал отцом одиночкой уже дважды. — Пап, а где Кас? — Джон несильно сжал штанину отца, обращая на себя его внимание. — Что? — ещё пару секунд назад готовый заснуть стоя Говард внезапно проснулся и стал озираться по сторонам. — О нет-нет-нет. Кас! Солнышко! — Чендлер шустро подхватил сына на руки и пошел в обратном направлении. Только одна мысль о том, что с его девочкой могла что-то случиться подвергала в ужас. Он беспрерывно выкрикивал её имя и пристально искал её взглядом среди толпы людей. Будь трижды проклят этот рынок! — Папа! — звонкий голосок раздался совсем рядом, и Говард немедля направился к нему. — Папа! Я здесь! — Чендлер поднял взгляд и увидел Кас на руках у незнакомого мужчины. Грудную клетку сдавило беспокойство из-за крайне нелицеприятного вида незнакомца: высок, худощав, лицо покрыто шрамами, а под глазами залегли большие синяки. — О, милая! — выдохнул Говард и забрал дочь у мужчины. — Как ты умудрилась потеряться, я же просил вас держаться за меня или пакеты! — Ты не представляешь, что со мной произошло! Я исчезла! — Что? — Исчезла! И мистер Льюпин помог мне! Он подтвердит! — Говард поднял взгляд на «мистера Льюпина» и протянул ему руку. — Спасибо вам большое, мистер Льюпин! Не представляю, чтобы произошло, если бы не вы. — Люпин. Мистер… — Чендлер. — Мистер Чендлер, не нужно меня благодарить. Я всего лишь оказался в нужное время в нужном месте. — И всё же без вас она могла попасть в беду. Спасибо вам большое! А через месяц этот Люпин заявился на порог его квартиры и сказал о том, что его дочь волшебница. — Милая, открой дверь. — Нет! Говард тяжело вздохнул и упёрся лбом о косяк двери. Его девочке только исполнилось 11 лет, а с пубертатом уже приходится мириться. Пару дней назад пришло письмо о зачислении Кас в школу волшебства, и вчера к ним пришла заместитель директора, чтобы подробнее рассказать об обучении. Она и рассказала. Включая то, что почти весь год дети проводят в той самой школе. — Не поеду! Не хочу! Не хочу! Не хочу! — Солнышко, тебе нужно поехать, это важно. Ты должна научиться контролировать магию иначе быть беде. — Я сама могу научиться! — Не можешь, солнце, — Чендлер почесал затылок и ещё раз попытался открыть дверь. Ему самому не нравилась мысль о том, что на протяжении семи лет он будет видеть свою дочь только на каникулах и праздниках. Он не хотел, чтобы она уезжала, потому что по рассказам этой МакГонаглл опасностей в волшебном мире было немерено. Но если его девочка не научится контролировать себя, то может навредить как себе, так и Джону, который уже пострадал от случайного магического выброса, произошедшего во время игры. В 29 лет Говард стал отцом девочки-волшебницы, которая к тому же ещё и подросток. Учёба в Хогвартсе с каждым годом давалась Кас всё проще проще, чему не мог не радоваться Говард. Как не радоваться, когда не особо общительная девочка находит себе друзей и даже приглашает их к вам на каникулы. — Папа! — Кас шустро выпрыгнула из вагона и крепко обняла отца, вдыхая родной запах одеколона. — Я так соскучилась! — Я тоже, солнышко, — Говард поцеловал дочь в лоб и наконец посмотрел на ребят, позади неё. — Вы должно быть друзья Кас, — он пожал руку двум крепким юношам, державших тяжелые чемоданы, и девушке в причудливом наряде. — Можете звать меня просто «Говард». — Очень приятно познакомиться! Кас много рассказывала о вас с Джоном. И уверяю, что только хорошее! — Рад слышать, … — Чарли! Я Чарли Уизли, сэр, — рыжий, похожий на солнце, паренёк ярко улыбнулся, поудобнее ухватывая чемоданы. — Рад слышать, Чарли. — Тони Кроуфорд, — кивнул головой в знак уважения смуглый парень, растягиваясь в неловкой улыбке. — А я Антея Потенс, — горделиво задрав аккуратный нос представилась подруга дочери, смахивая угольно чёрные волос назад. — Если все готовы, то давайте поедем домой. Мадам Никлсон приготовила для нас просто потрясающий ужин. И ужин оказался действительно потрясающим в тот день. И вовсе не из-за готовки мадам Никлсон, а из-за того, что его дочь наконец была дома и, судя по её общению с друзьями, она смогла найти хороших людей. — А потом ребята с Гриффиндора заколдовали котлы и они взорвались прямо на нашем уроке! — Джон с раскрытым ртом упивался рассказами сестры и её друзей, смеясь над их шутками и историями, и беспокоясь об очередных отработках. — Никто не пострадал, но профессор Снейп рвал и метал! Об этом профессоре Говард слушал чаще всего. Его дочери совсем не давалось это зельеварение, поэтому на отработки он был щедр, и в каждом своем письме Кас обязательно упоминала «грозу подземелий». Пару раз он порывался написать преподавателю, что заставлять детей чистить котлы голыми руками — это бесчеловечно, но уговоры дочери и заверение, что после отработок им сразу дают заживляющую мазь, откладывали письмо с недовольством в дальний ящик. — Джон, у тебя как в школе? — Кас потрепала брата по голове, подкладывая тому в тарелку ещё одну порцию картофельного пюре. — Я не рассказал?! Меня взяли в команду по баскетболу! — Джон гордо расправил плечи, слушая похвалу ребят, которые были наслышаны об игре от их подруги и других магглорождённых ребят. Только оказалось, что его девочка не просто магглорождённая. — Сириус Блэк. Он чистокровный волшебник. Сидел, правда, 12 лет в супер тюрьме, но вроде как всё ещё является наследником рода. Говард молча слушал дочь, которая пришла домой посреди учебного года с чемоданом в руках, и с заплаканными глазами. О том, что Чендлер ей не родной отец, Кас узнала буквально в прошлом году, когда Джон потерял много крови, порезавшись о бутылки, а её группа крови совсем не подходила. А теперь, спустя год, она узнала имя настоящего отца. Который сидел в тюрьме. И который сидел там за массовое убийство. И который должен был сидеть там пожизненно. На самом деле, Говард мало что понимал во всей этой магии, но старался внимательно слушать прерывистый рассказ дочери, где она говорила о какой-то Нарциссе Малфой и семейном гобелене тех самых Блэков. О её побеге из Хогвартса, естественно, никто не знал, поэтому, когда обессиленная Кас уснула на диване, он первым делом отправился к ближайшей телефонной будке. — Где ж эта монета, — Говард с облегчением обнаружил сикль в своем кармане и закинул его в телефон. Директор сказал, что магическая монета сразу же направит его звонок в школу, вот сейчас он это и проверит. — Доброй ночи, мистер Чендлер, — послышался доброжелательный голос директора, который судя по всему уже знал о цели звонка. — И вам доброй ночи, директор Дамблдор, — выдохнул Говард. — Кассиопея сейчас дома. Наверное, вы уже знаете о том, что произошло. — Да, я в курсе. Для девочки — это шок, пусть пару дней проведёт дома. Всё же поддержка семьи в такие моменты необходима. — Спасибо за понимание. — Это моя работа. Вы хотели бы узнать что-то ещё? — Чендлер вздохнул и сжал трубку телефона крепче. — Это правда? То, что опасный преступник — настоящий отец Кассиопеи? — На мой взгляд, слово «настоящий» больше относится к вам, мистер Чендлер. Но то, что Сириус Блэк биологический отец девочки — вне всяких сомнений, её имя на магическом гобелене их семьи, он ошибаться не может. И через год Чендлер и Блэк познакомятся лично, когда волшебник появится на пороге их дома и Говард вложит всю свою силу в удар. — Аврорат? Это которая по типу нашей полиции, но у волшебников? — Да, что-то на подобии. — Значит, они сталкиваются с этими, как их там… — Пожирателями Смерти? — Господи, ну и название они себе придумали, — Говард старался скрыть волнение за дочь, но выходило из рук вон плохо. О войне в магическом мире он узнал от Люпина, который в своё время непосредственно был участником оппозиции. И конечно Чендлер понимает, что волшебная полиция однозначно будет сталкиваться с опасными магами. — А ты не хочешь пойти на врача? У вас же определённо должны быть врачи, да? Или же в госслужащие? Там должны быть гарантии безопасности, верно? Можешь попробовать поступить и в обычный институт, ты же сдавала экзамены в школе Джона. — Пап… — Да-да, я понимаю, ты хочешь помогать людям, но ведь ты можешь помочь им и будучи в безопасности. Я всего лишь хочу сказать, что ты у меня одна и… я бы не хотел, чтобы ты хоть как-то участвовала в этой войне. У вас полно крепких ребят, неужели, ты не хочешь попробовать что-то более… — Безопасное? — Говард кивнул и сжал руки дочери в своих ладонях. — Я… — Кас посмотрела на обеспокоенного отца, и поняла, что не может долго ему противостоять. — Я подумаю над этим, хорошо? Попробую сдать вступительные в Колледж Аббатства, а там посмотрим. И кто же знал, что его дочь заберет у него отнюдь не проклятый аврорат. Его девочка пришла на порог дома совсем мокрая. На улице нещадно шел ливень и она пришла к ним совершенно без зонта, прикрывая голову лишь зелёной папкой с документами. Говард быстро отправил её в ванную, достал чистую тёплую одежду и отправился на кухню накрывать ужин на стол. Желтый фартук, который подарили ему на день отца дети, еле держался на изношенных веревочках, так и норовя слететь с владельца. Чендлер поставил на три чашки супа и принялся ждать сына с дочерью за стол. Но уже через 15 минут суп стал никому не нужен. — Что это? — Говард надел очки и взял в руки ту самую зелёную папку, которую принесла Кас. Он достал оттуда документы и рентгеновский снимок с лёгкими. Руки задрожали, когда Чендлер дошел до бумажки с результатами анализа опухоли. — У меня рак, — почти прошептала Кас, стеклянным взглядом смотря в стол. Теперь Говард понял, каково это, когда мир рухнул. Крупные слёзы потекли по его щекам, пока он в панике сжимал документы о подтверждении диагноза. — Значит, теперь своих не ешь? — шутка сына пролетела мимо ушей Чендлера. В голове колоколом билась лишь одна мысль «Моя девочка умирает», а перед глазами в долю секунды пронеслась вся жизнь, которую он считал за жизнь только после появления детей в ней. Вердикт перекрыл ему воздух и выкачал все силы из и без того не славящегося крепким здоровьем Чендлера. Говарду 39 лет, когда он едет на море с сыном и умирающей дочерью.