Лёд

Тони чувствует, как ледяная вода обжигает кожу, режет глаза, оглушает, сковывает движения и тянет, стремительно тянет вниз, на дно. Мышцы сводит, боль пронизывает тело, впиваясь, словно миллионами игл, вода попадает в лёгкие, которые моментально начинают разрываться и гореть, непроизвольное сокращение гортанных мышц заставляет задыхаться. Ощущения пропадают почти полностью, звуки, еле слышные сквозь толщу воды, отдаются эхом, как стук маятника часов, в сознании, не реагирующем ни на что, мелькают неуловимые мысли и картинки. Материя вокруг мягко обволакивает, сдавливая, боль отступает, глаза закрываются, остатки разума ускользают тонкими обрывающимися нитями. Конец… *** Стив застывает, когда видит, как Тони, будто в замедленной съёмке, сталкивается с вертолётом, падает с большой высоты в воду и начинает тонуть. Костюм повреждён, у того нет шанса самостоятельно выбраться. Дышать становится тяжело, каждый вдох — испытание, которое невозможно пройти. Холодно, вокруг лёд, простирающийся на многие километры, и больше ничего, никого, ни единой души. Хотелось сразу отключиться, не чувствовать ничего, но не получается ни двигаться, ни думать. Секунда тянется бесконечно долго, как семьдесят лет без сознания и жизни. Баки натыкается на пустой взгляд, напротив, в чужих глазах отражается страх. Веки смыкаются. Боль. Пошевелиться не получается, вода, кажется, везде, каждый момент жизни отдаётся пульсацией в висках. Пустота. Жизнь медленно утекает, последними крупинками в песочных часах, не оставляя надежд. Реальность. Сухой кашель наждачной бумагой проходит по горлу. Безобразная улыбка на лице куратора отражает безумие и азарт. Мгновение. Вода вновь разъедает лёгкие. Безучастие. Ожидание смерти, надежды однажды не очнуться от реанимации, больше не балансировать на грани, не ощущать пыток, бесчисленных последствий, отравляющих существование. Короткие видения отступают, оставляя неприятный, выбивающий из колеи тяжёлый осадок. Времени на план нет. Стив и Баки одновременно бросаются в воду, на глубину. Голову сдавливает тисками, тело не слушается, не получается открыть глаза, остаётся ориентироваться по памяти, судороги в ногах когтями проникают под кожу, рассекая сосуды. Вытолкнуть на поверхность себя и Тони, всё ещё находящегося в костюме, но потерявшего сознание, остаётся почти непосильной задачей — прожить долгие секунды на пределе возможностей, чтобы спасти, успеть. Когда они оказываются на суше, сил не хватает почти ни на что. Тони помогут. Должны помочь. Около него моментально оказываются Мстители и Страйк. Баки почти рыдает в объятиях Стива, дрожащими холодными руками цепляется за мокрую одежду, тяжело и рвано дышит. Дороги до больницы они не помнят. Только лицо Тони, отражение на нём тех переживаний, отнимающих осколки жизни, страха потерять любовь, не выбраться. Тони очнулся скоро. Для человека, умершего на четыре минуты, — слишком скоро. Всё время рядом с ним были Стив с Баки и Брок. Последний, убедившись в относительно нормальном состоянии брата, вышедшего из комы, поговорил с тем и ушёл, оставив его наедине с любовниками. Даже если Тони говорит, что встроенные в костюмы системы на случаи, когда сам костюм выйдет из строя — предусмотрены конструкцией, — все знают, что он боится потерять кого-то из своих близких и друзей, как в тот день, когда они чуть не потеряли его. Тони любит Стива и Баки, а те в свою очередь так же сильно любят Тони. И даже если их продолжат преследовать ночные кошмары и ужас потери, со страхом воды — одним на троих — они точно справятся.