Курение - дурная привычка

Зал заседаний Уэлдонского учёного общества уже час, как опустел. Единственным человеком не только в зале, но и во всём здании был председатель этого учёного общества - Чарльз (дядюшка) Прудент, сидевший за своим столом у стены, находящейся напротив дверей. Он тщательно рассматривал чертежи аэростата "Вперёд", словно пытаясь найти в них какую-нибудь ошибку или неточность; что, впрочем, было несколько странно, учитывая что инженерного образования Прудент не имел. Время от времени председатель затягивался сигарой, выпуская в воздух клубы дыма. Фактически, дядюшка Прудент занимался делом, которое не имело особого смысла, и могло спокойно подождать до следующего дня и даже дольше. А между тем, было уже около двух часов ночи. Сегодняшнее заседание затянулось и, чуть было, не закончилось дракой. Впрочем, это собрание мало чем отличалось от всех предыдущих. Идея порождала дискуссию, дискуссия - спор, спор - ругань, а ругань - драку. К счастью, каким-то чудом, председателю удавалось избегать последнего. И, надо было признать, к величайшему неудовольствию Прудента, не без помощи секретаря общества Фила Эванса. Вспомнив об этом, Чарльз поморщился - он ненавидел Эванса, и это чувство было взаимным. Эти двое, несмотря на свою схожесть, были ярыми противниками. Их противостояние уже давно нельзя было назвать простым "соперничеством". Председателю и секретарю ничего не стоило перейти на личности в порыве ожесточённой дискуссии. И эта взаимная неприязнь накладывалась на то, что дядюшка Прудент отличался крайней горячностью, а Фил Эванс – редким хладнокровием. Пламень и лёд в человеческой оболочке. - Фил Эванс, - медленно проговорил Прудент, затушив уже докуренную сигару, - Чёрт бы вас побрал. Отложив чертежи, он достал из внутреннего кармана пиджака портсигар. Выбрав сигару, Чарльз взял гильотину и уже был готов, отработанным движением, обрезать её, как вдруг над ухом тихо прозвучал знакомый голос: "Доброй ночи, господин председатель.". Этот голос принадлежал секретарю Уэлдонского учёного общества Филу Эвансу. Гильотина дрогнула в руках дядюшки Прудента. Благо, он не успел сжать пальцы, и сигара не повредилась. Слегка повернувшись в сторону, откуда исходил звук, председатель заметил, что Фил Эванс стоит очень близко, и вернее слишком близко, к нему, опершись левой рукой на стол. Этот факт несколько смутил Прудента, но кого бы не смутила подобная "близость", особенно если учитывать особенности отношений участников ситуации. - Не ожидал увидеть вас здесь в столь поздний час, - проговорил Фил, с самой любезной улыбкой, выпрямляясь, - Я то думал, что вы уже давно нежитесь в своей постели. - А я думал, что вы уже давно ушли вместе с остальными, - ответил Прудент, с плохо скрытым раздражением. Секретарь сделал вид, будто не услышал этих слов, и, в ответ на выпад председателя, просто улыбнулся чуть шире. Председатель же на пару мгновений застыл, не без удивления, смотря на своего противника. Это поведение, было совершенно ему свойственно, и наводило на различные мысли... Но тут Прудент вспомнил о необрезанной сигаре и, одним точным движением, завершил первый этап её подготовки перед курением. - Вам следует поменьше курить, - сказал Фил Эванс, облокотившись на стол слева от Чарльза Прудента, - иначе рискуете не дожить и до 60-ти. - То, сколько я курю, вас не касается. - отрезал председатель, поджигая сигару. Но он не успел раскурить, как Эванс быстрым движением перехватил её. - Что вы себе позволяете? - еле скрывая гнев спросил Прудент. Ни от кого он не собирался терпеть подобной наглости, а от своего противника тем более. "Противник" же просто стоял и смотрел на председателя, выглядев при этом так, словно его забавляла эта ситуация. Не стоит даже говорить о том, как это взбесило его собеседника. Но Эванса, впрочем, летевшие из глаз дядюшки Прудента, молнии нисколько не тревожили и, ухмыльнувшись, секретарь демонстративно потушил только что зажжённую сигару. - Какого чёрта?! - воскликнул Прудент, начиная задыхаться от гнева. - Я же сказал: "Вам следует поменьше курить", - перебил его Эванс, спокойным голосом. Представить бешенство председателя никому не составит труда. - Да как вы смеете! - вскакивая со стула, выкрикнул Чарльз Прудент, схватив секретаря за пиджак. Тот даже бровью не повёл. То ли спокойный взгляд Эванса, то ли нежелание устраивать драку, но что-то остановило Прудента от того, чтобы не ударить своего противника по лицу за такую наглость. Что заставило его так поступить, Чарльз и сам не знал, только подивившись своему поведению. Это было, и вправду, странно, потому что раньше, его от драки могло удержать только то, что они были на публике; теперь же зал, как и всё здание, был пуст, и никто не мог бы вмешаться, или засвидетельствовать потасовку. Но Прудент, слегка успокоились, отпустил Фила Эванса, сделал один шаг назад и принялся доставать следующую сигару. В следующее мгновение секретарь выхватил сигару и бросил на пол. "Да какого чёрта?" - подумал изумлённый Прудент. - "Эванс никогда себе подобного не позволял. Из нас двоих именно он отличался хладнокровием, причём таким, какого ещё надо поискать. А теперь он выкидывает такие выходки. Что это с ним сегодня?" И с этими мыслями дядюшка Прудент опустился на колено. Он, подобрав сигару, уже собирался подняться, но Эванс остановил его, положил руку на плечо. Чарльз попытался сбросить руку, но Фил держал его крепко. Прудент замер, словно пригвождённый к месту властной рукой секретаря учёного общества. "Почему я не могу пошевелиться? Что за чёрт?" - думал он, опустив глаза, упорно не желая смотреть на своего врага снизу вверх. Но секретарь был другого мнения, и подняв дядюшку Прудента за подбородок, он медленно опустился на колени рядом с председателем. - Уберите свои руки, - потребовал Прудент. - И не подумаю, - ответил Фил Эванс, перемещая правую руку на затылок Чарльза. И бегло взглянув в глаза председателя, он улыбнулся и приблизился к губам своего давнего противника. Прудент издал изумлённый стон, и это, должно быть, подстегнуло Эванса, так как в следующее мгновение он поцеловал Чарльза более решительно. Дядюшка Прудент, почувствовал странное желание: ответить на поцелуй. Это была ещё одна странная вещь за сегодняшнюю ночь. Но несмотря на крики рассудка, на всё, что он думал об Эвансе, Прудент подался вперёд и ответил на поцелуй, углубив его. В процессе, председатель попытался положить руки на плечи секретаря, чтобы попытаться удержать их обоих в одном положении, дабы не позволить Филу вновь глядеть на себя сверху вниз. Но Эванс неожиданно отстранился и выровнялся во весь свой рост. Чарльз Прудент опустил свой взгляд и тут же пожалел об этом. Его лицо было точно напротив паха Фила Эванса. И если бы только местоположение этих частей тела было главной проблемой... Эванс был крайне возбуждён. - Господин председатель, курение - дурная привычка, - медленно проговорил Фил Эванс, расстёгивая брюки, - вам следует от неё отучаться. Разум дядюшки Прудента буквально вопил о том, что надо сопротивляться. Однако он не пошевелился и не проронил ни слова. Он продолжал сидеть на коленях и смотреть на своего извечного противника. Можно было бы объяснить такое поведение шоком, но это было что-то иное. Скорее нежелание уходить. Стоит ли говорить о том, что подумал Прудент, когда поймал себя на этой мысли. Чарльз вернулся в реальность лишь пару секунд спустя, когда Фил Эванс, как бы невзначай, коснулся его щеки, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Председатель невольно вздохнул, увидев напряжённый половой член Эванса, направленный точно ему в лицо. - Вы знаете, что надо делать, - добавил секретарь. Дядюшка Прудент бросил беглый взгляд на своего противника. Помедлив несколько секунд, как бы решаясь, он всё же приблизился, повинуясь неясному для себя чувству, обхватив губами головку. От этой осторожной ласки, Эванс застонал, чуть поднимая голову. Такая реакция, видимо, удовлетворила Прудента, и его движения стали смелее. Секретарь почувствовал, что ноги его подкашиваются, и опёрся левой рукой на стол. Свободной рукой он взял председателя за волосы. Вдруг Фил Эванс, к величайшему изумлению дядюшки Прудента, начал притягивать его за волосы к себе. - Чарли, - простонал Фил. Председатель издал гортанный звук, потому что в тот же момент ствол оказался очень близко от его горла. "Удивление" - неподходящее слово для описания того, что почувствовал и подумал Чарльз тогда. Эванс никогда не называл Прудента по имени, как и Прудент Эванса, тем более в такой форме. Дядюшка Прудент, в то мгновение, поймал себя на мысли, что ему очень даже понравилось, как прозвучало его имя из уст Эванса, но тут же отбросил эту мысль. Фил стонал всё громче, его дыхание становилось всё сбивчивее, он всё сильнее хватался за волосы Прудента. На лицо были все признаки приближения оргазма. "Он же скоро кончит, почему он молчит? Ну нет, если этот ублюдок задумал,..." - подумал дядюшка Прудент. Однако не успел он закончить фразу, как Фил Эванс излился, громко застонав. Прудент, схватив секретаря за бока, хотел было отстраниться, но последний крепко держал его. Тяжело дышащий Эванс, глядя на председателя, расслабил хватку, и вынул свой половой орган изо рта дядюшки Прудента. Но не успел Чарльз даже опомниться, от того, что произошло, как Фил Эванс, быстро опустившись на колени напротив Прудента, поспешил поцеловать его. Это было сделано так быстро, что председатель не успел, каким бы то ни было образом, избавиться от "содержимого" своего рта. Но видимо секретаря это ничуть не смущало, так как он не только продолжал целовать Чарльза, но и углублял поцелуй. Тут Прудент почувствовал, как капля спермы стекает по его шее к ключицам. И отстранившийся в этот миг Эванс, быстро слизав её, провёл языком по всей шее Чарльза. Как не хотелось Пруденту признавать этот, как он думал, нелицеприятный факт, но то, что сделал Фил, пустило по его телу волну жара. Когда секретарь вновь очутился напротив председателя, он увидел уникальную картину: дядюшке Пруденту, всегда готовому кинуться на своего противника, сейчас изменили силы, которые обычно помогали ему сопротивляться. Но это отнюдь не умаляло его гнева. - А предупредить, нельзя было? - сквозь зубы проговорил председатель. - Простите, не смог удержаться, - посмеиваясь сказал Эванс, целуя Прудента в шею, прежде чем снова вернуться к губам. Не разрывая поцелуй, Фил, держа правую руку на затылке Чарльза, легонько толкнул того в грудь, переводя обоих в горизонтальное положение. Таким образом председатель Уэлдонского учёного общества оказался под секретарём того же общества. Оказавшись зажатым между полом и своим врагом, Прудент, упершись руками в грудь Эванса, оттолкнул его. Тяжело дыша, он глядел на Фила, и из глаз его летели молнии. Дядюшка Прудент буквально горел, от гнева, стыда и смущения. И эта гремучая смесь отнюдь не играла ему на руку. - Катитесь к чёрту, Эванс. - Разве вам не понравилось? - бархатным голосом спросил секретарь. - Понравилось?! Мне! Да с чего вы решили, что мне это могло понравиться?!! - гневно кричал председатель. Фил Эванс, вопросительно подняв брови, оглядел Прудента. Остановив взгляд ниже пояса, он ухмыльнулся и вновь взглянул своему противнику в глаза. - А вам, случайно, в штанах не тесно? - спросил он, после небольшой паузы. - Что? - только и успел сказать опешивший дядюшка Прудент, прежде чем Эванс положил ладонь ему на пах, потянув по направлению вверх, - Ах! - Аа! - раздался крик из дальнего конца зала. Этот голос принадлежал председателю Уэлдонского учёного общества Чарльзу Пруденту. - Господи! - воскликнул он, вскакивая со стула, но оглядевшись вокруг, вновь сел за стол, держась руками за голову. - О, Господи... Только сейчас дядюшка Прудент понял, что на самом деле произошло. Изучая чертежи будущего аэростата, он, постепенно, начал впадать в дремоту, и заснул прямо за председательским столом. Всё что происходило, начиная с прихода Фила Эванса, оказалось всего навсего сновидением. Но оно было таким правдоподобным, что председатель сам поверил в реальность происходящего. Осознав, что все события, включая странности его поведения, были лишь частью сна, Прудент улыбнулся и, внутренне радуясь тому, что это был всего лишь сон, вздохнул с облегчением, облокачиваясь на спинку стула. Но это блаженное чувство длилось недолго, так как в следующий миг Чарльз поймал себя на мысли, что что-то не так с его телом. Какое-то странное ощущение тяготило его... И когда он опустил глаза вниз, то, к своему ужасу и стыду, понял, в чём дело. Оказалось, что действия его секретаря, пусть и являющиеся плодом воображения председателя, не оставили его тело равнодушным. - Фил Эванс, - тихо проговорил дядюшка Прудент, роняя голову на руки. - Сукин сын. А тем временем, вышеупомянутый "сукин сын" спокойно спал у себя дома и не имел ни малейшего представления о том, что творилось в зале заседаний.