Helpless

Это так бесит, Юнги чувствует, что становится все более раздраженным. Он едва может разговаривать с кем-либо, не огрызаясь на них, и у него такой жгучий зуд под кожей, что ему хочется разбить всю посуду в общежитии. Кажется, что кто-то вколол ему конскую дозу адреналина, и он не может помешать его движению по венам. Юнги раздражает почти каждая мелочь, и это только усугубляется тем фактом, что все мемберы держатся на расстоянии. Юнги знает, что они пытаются помочь, проявляя уважение к его очевидным симптомам перед гоном, но, честно говоря, тот факт, что его друзья боятся его, как чумы, только усугубляет ситуацию. Намджун — одно из исключений. Кажется, он всегда рядом, чтобы помочь Юнги остыть. Юнги — альфа, да, но Намджун — альфа стаи, и несмотря на то, как его инстинкты кричат ​​ в знак протеста, в конце концов, он должен подчиниться Намджуну, если лидер действительно этого хочет. Однако Намджун не такой. Юнги может по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз Намджун использовал на нем свой «альфа-голос». Обычно это все равно к лучшему. Чонгук избегает его больше, чем кого-либо другого, явно желая избежать конфронтации с Юнги. Честно говоря, ребенок довольно легко вспыхивает, в основном из-за инстинктивного соперничества альф. Чон еще молод, поэтому становится только хуже, когда он пытается столкнуться с Юнги. Боже, иногда ему хочется задушить ребенка. Тэ и Хоби прячутся в своей комнате под предлогом «Это не ты, хён, мы просто устали». Эти две беты уж точно никого не обманут, особенно Юнги. Джин явно держит дистанцию ​​как омега. Если бы у него была течка, это была бы другая история, но есть что-то инстинктивное в том, что омега держится подальше от альфы, вот-вот вступившей в гон. Это инстинкт выживания: альфы опасны, в конце концов. Излишне говорить, что Джин в основном держится рядом с Намджуном, так что на самом деле он не избегает Юнги, но смысл в любом случае ясен. А еще есть Чимин. Юнги ценит его близость, правда ценит, но он думает, что зверь внутри него ценит ее больше. В запахе Чимина есть что-то опьяняющее, что-то вроде цитрусовых и сливок на тропическом ветру. Звучит странно, но на самом деле это так мило и привлекательно, что Юнги не может не хотеть быть рядом с ним. И Чимина, похоже, не смущают ранние стадии гона Юнги, в отличие всех остальных. Парень продолжает находиться так же близко к нему, как всегда; они сидят близко друг к другу, когда смотрят фильмы, он кладет руку на плечо Юнги, когда разговаривает во время их многочисленных появлений, он даже составляет компанию Мину, когда он проводит поздние ночи в студии. Как всегда. С Чимином ничего не меняется — это утешает. Тем не менее, запах младшего не облегчает ситуацию. Базовые инстинкты Юнги подталкивают его, подсказывая ему приблизиться к Чимину, чтобы он мог трахнуть омегу в открытую, как только начнется его гон. Животная часть его хочет приказать Чимину, чтобы он нагнулся, замер и позволил ему выебать его омегу. Еще больше возбуждает думать, что Чимин это сделает, и не только потому, что его инстинкты омеги заставят его слушать Юнги, но и потому, что он всегда такой податливый и стремящийся угодить, что Мин не сомневается, что если бы Чимин подумал, что это поможет хёну, он тут же падал на колени и жадно заглатывал его член или лежал голый с поднятой задницей в воздухе, подставляя свою тугую, влажную маленькую дырочку альфе. Юнги стонет, закрывая глаза рукой. Это ужасающе грязная мысль не выходит из головы. Половина мемберов отсутствует, а другая половина закрылась в своей комнате, оставив Юнги одного, растянувшегося на диване. Поскольку он так близок к своему гону, ему, вероятно, лучше оставаться дома, но он все еще ненавидит это. Он предпочел бы быть в студии, работая над текстами с Намджуном, но его друг чуть не посадил его под домашний арест. Признаться, это к лучшему. К сожалению, обычно умный, Ким подумал, что было бы неплохо оставить Юнги в доме наедине с Тэхёном и Хосоком. О, и Чимином, конечно же. Сокджин ушел несколько минут назад, чтобы «выполнить кое-какие поручения», но Юнги видел сквозь натянутую улыбку на его лице, когда он уходил, спрашивая альфу, не нужно ли ему что-нибудь. Конечно, Намджун увел Чонгука с собой в студию, оставив Мина единственным альфой в доме, что довольно глупо, но, очевидно, никого не волнует его мнение по этому поводу. Но Юнги чешется, беспокоен и отчаянно хочет во что-нибудь вонзить зубы. Он на грани, кажется, гон начнется в любую минуту. Ему действительно нужно встать, закрыться в своей комнате, чтобы он не мог сделать ничего глупого, но ему лень. Он может подождать еще несколько минут. Тэхён, Хосок и Чимин заперлись в своей комнате, чтобы не нервивровать альфу, и он их тоже не беспокоит, но при одной мысли о молодом, здоровом омеге в другой комнате зверь внутри Юнги воет от нужды. После того, как его в голове плывут мысли каково было бы попробовать чиминову смазку, засунув язык глубоко в дырочку мальчика, он решает, что ему действительно нужно встать и запереться в своей комнате. Как можно скорее. Рубашка уже прилипает от пота, а джинсы становятся неудобными, пока он идет по коридору. Проходя мимо двери в комнату, которую Чимин делит с Тэхёном и Хосоком, он слышит приглушенный звук их смеха и на мгновение останавливается, наслаждаясь звуком. Он искренне хотел бы пропустить всю это и просто расслабиться со своими друзьями, но нет. Его альфа-физиология этого не позволит. Как он завидует Тэ и Хоби за то, что им не приходится иметь с этим дело. Пока он стоит и думает, с другой стороны двери доносится какая-то возня, и вдруг она открывается, и Чимин натыкается на Юнги, спешно выходя из комнаты. Запах Пака обрушивается на Юнги, как тонна чертовых кирпичей. Он стонет в голос, когда вдыхает, сразу же наклоняясь, чтобы сделать более глубокий вдох. Он бессознательно прижимает Чимина к двери, которую младший быстро закрыл за собой, даже не замечая собственных действий, пока с губ Чимина не срывается тихий стон. Стиснув зубы и сухо сглотнув, Юнги заставляет себя оттолкнуться от стены и, не глядя на Чимина, поворачивается спиной и быстро идет в свою комнату, распахивая дверь и захлопывая ее за собой, как только оказывается внутри. Запах Чимина все еще застрял в груди, и его гон разгорается в полную силу, когда отчаянная потребность в сексе одолевает его. Боже, он просто хочет чего-нибудь горячего, влажного и тугого. Юнги стонет, прижимая ладонь к твердому члену сквозь джинсы. Можно с уверенностью сказать, что Юнги и Чимин пара. Они целуются, держатся за руки, ходят на свидания, занимаются сексом; Юнги даже помогает Чимину переживать течки. Но это своего рода негласное правило, что Мин разбирается со своими гонами в одиночку. Это не потому, что Юнги не доверяет Чимину заботиться о себе; нет, на самом деле все наоборот. Он не доверяет себе. Альфа в гоне — опасная вещь; ненасытный зверь овладевает Юнги, и последнее, чего он хочет, — это причинить вред своему парню. Но боже, он хочет, чтобы Пак пришел сюда прямо сейчас, чтобы Юнги мог нагнуть его и как следует трахнуть. Его гон будет длится не более трех дней, пока Юнги будет трахать свой собственный кулак и возиться с простынями, наполняя комнату, которую он делит с Сокджином, альфа-феромонами, настолько сильными, что они могут вызвать жар у омеги. Это опасная территория для свободного омеги. Юнги не хочет этого для Чимина. Как только альфа заползает на свою кровать, даже не стягивая джинсы, а просто трется о простыни, в его дверь стучат. — Х-хён? Юнги придется убить Чимина. В ответ из горла Юнги вырывается стон. — Хён, можно войти? Юнги стискивает зубы, перекатываясь на спину. — Нет! — Он рычит. — Уходи, Чимин! Наступает долгая пауза, прежде чем Чимин снова говорит, и Юнги почти вздыхает с облегчением, думая, что на этот раз он действительно его послушал. — Хён, я могу помочь. Пожалуйста, позволь мне помочь вам. — Голос Чимина мягкий и сладкий, хотя дверь его слегка приглушает. Где, черт возьми, Хосок и Тэхён? Они должны удерживать Чимина от подобных глупостей. Это буквально все, на что они годятся в подобных ситуациях. — Чимин, ты плохо соображаешь. Ты говоришь это только потому, что чувствуешь мой гон, и твои инстинкты говорят тебе размножаться, — отвечает Юнги, теперь активно надрачивая себе через джинсы. Боже, он уже так близко, только из-за голоса и запаха Чимина, который доносится через стену. Внезапно дверь открывается, и Чимин, кажется, выглядит крайне злым. — Это неправда, хён. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Я хочу помочь тебе. Ты всегда помогаешь мне, так почему я не могу помочь тебе? Это совсем несправедливо. Небольшой речи Чимина недостаточно, чтобы заставить Юнги перестать двигать рукой, но усиленного запаха и вида омеги достаточно, чтобы подтолкнуть его к краю, и с выдохом Юнги кончает, пачкая свои боксеры. Легче не становится, он остается таким же твердым, как всегда, все еще нуждающимся в омежьей дырке. Он вскакивает на ноги быстрее, чем ему хотелось бы, и не проходит секунды, как он закрывает дверь, прижимая Чимина к стене, вгрызаясь в шею омеги. Чимин взвизгивает, его руки поднимаются, чтобы схватиться за рубашку Юнги, в то время как его голова откидывается набок, мышцы на шее расслабляются, демонстрируя покорность, и Юнги одобрительно рычит. — Глупый омега, — шепчет он Чимину на ухо. — Если ты пожалеешь об этом позже, я никогда себе этого не прощу, — серьезно говорит он, между прикосновениями его зубов к запаховой железе на шее Чимина и, боже, запах ошеломляет.