Луна

       Здесь всё не так, как на Земле. Много мусора, много разваленных и перекошенных домов, стоящих плотно к друг другу, грязища страшная, а воздух отравлен. Рядом находится куча заводов, сбрасывающих все свои отходы сюда, где, по идее, живут коротышки. Ну, на то это и самый бедный район, превратившийся в настоящую свалку, где приходится выживать. Отвратительно. Впрочем, местный контингент ещё хуже. Оглядываясь назад, понимаю, что можно было потерпеть насмешливые и высокомерные взгляды прохожих там, в центре, чем здесь вступать каждые пять минут в перепалку с очередным бездомным. И всё же, это лучше, чем проводить свои последние дни на Дурацком Острове.        Выбраться оттуда было трудно, но у нас получилось. Это долгая история, но если вкратце, то… Поняв, что помощи ждать бесполезно, я и Звёздочка соорудили плот. Однако сначала мы выведали все слепые зоны и тщательно продумали план побега. Не знаю, сколько времени прошло, но, улучив удачный момент, мы отчалили и спустя несколько часов доплыли до ближайшей суши, которой оказалось как раз окраина города — ужаснейшее место после Острова. Хотя есть и свои плюсы.        Там, не задавая лишних вопросов, нам сразу предложили сделать документы, но Звёздочке эта идея почему-то не понравилась. Она сказала, что это незаконно и всё такое, хотя эти самые документы выглядели, как настоящие, да сделать их здесь было бы быстрее и безопаснее, не привлекая лишнего внимания. Но вместо этого мы сели на автобус и доехали до ближайшего «нормального» населённого пункта. Там нам помогли восстановить «потерянные данные», дали какие-то очень важные бумажки и отпустили на все четыре стороны.        До сих пор удивляюсь памяти Лунатиков. Об «опасных преступниках» никто не вспомнил, даже не заикнулся. Но это не помешало нам разойтись. Пути были разные. Звёздочка, конечно, долго упрашивала меня поехать с ней. Я отказался. Ей по-любому будет легче выжить без меня. К тому же, не думаю, что моя голубая шляпа принесёт хоть кому-то удачу. Даже мне. В центре или рядом с ним ей (шляпе) делать точно нечего. Окончательно обрывать связь я и Звёздочка не стали и просто разошлись. Когда-нибудь, да свидимся.        Звёздочка поехала в центр, а я решил вернуться в тот самый неблагоприятный район рядом с заводами. Туда, на удивление, редко заглядывала полиция, хотя преступность там процветала. Чего я только ни увидел: поддельные удостоверения, деньгопечатание, банды воров и налётчиков, незаконная торговля. Коротышки же были ну чересчур странными и одевались похуже тех, кто жил под мостом. Даже обычные мирные граждане отличались от коротышек из центра. В общем, повезло мне столкнуться со всеми прелестями жизни. Но я не унывал. По крайней мере, здесь было частично безопасно.        В первый день я познакомился с одним довольно симпатичным коротышкой. Симпатичным с точки зрения характера. Он торговал кефиром и был любителем поболтать. Узнав, что в кармане у меня нет ни единого сантика, он пригласил меня переночевать у него. Так вышло, что, сидя вечером в маленькой душной комнате на старом потрёпанном матрасе, мы разговорились и я рассказал всю свою предысторию. Наверное, этого не стоило делать, однако мне повезло. Заплаткин оказался честным коротышкой и после моего рассказа лишь подивился тому, что я смог сбежать с Острова. Остальной наш разговор я плохо помню, но знаю только одно: было уже совсем поздно, когда мы с ним заснули.        Утром я проснулся один. Как выяснилось позже, мой новый друг был уже на своей работе. «Дружочек, если хочешь выжить, то тебе по-любому нужно заработать сантики», — сказал он мне тогда. Что ж, я уже однажды пробовал заработать. Довольно тяжёлое и не совсем весёлое занятие. Заплаткин успокоил меня и сказал, что поможет найти мне хорошую работу.        В первое время я продавал вместе с ним кефир, и полученные деньги мы делили пополам. При этом мы продолжали читать утренние газеты и внимательно просматривали все объявления, ведь делить крохотную комнатушку с Заплаткиным я долго не планировал — места было мало, и он сам еле сводил концы с концами, хоть и не жаловался. Как я выяснил, на хорошую сумму можно было снять квартиру в одном из тех высоких домов из бетонных плит. Зарплаты, полученной с продажи кефира, просто не хватило бы для этого дела.        Не знаю, сколько времени прошло, но в один прекрасный день мы всё-таки нашли для меня парочку подходящих работёнок. Удача точно была на моей стороне. Наверное.        Чтобы больше не выделяться из толпы и не привлекать лишнего внимания (особенно полицейских), я для начала купил себе пару дешёвых вещичек. Они бэушные, но вполне носибельные. К тому же, Заплаткин научил меня шить (он иногда подрабатывал, ремонтируя чужие вещи), поэтому теперь я мог дать своим штанам и куртке, как говорится, вторую жизнь.        Первым делом я отправился на завод. Там я ремонтировал станки и следил за их исправностью. Эх, видели бы сейчас меня мои друзья, особенно Винтик и Шпунтик, — упали бы в обморок. Платили на заводе мало, сущие гроши, но этого было вполне достаточно. Однако после пяти часов непрерывной работы я просто валился с ног. «Э, не, дружок. Это никуда не годится, — сказал мне однажды Заплаткин. — Так ты никогда даже на самую ужасную квартиру не накопишь». И я взял себя в руки.        На Луне почтальоны и доставщики были в почёте. Этим я и занялся. Бегал туда-сюда, разносил посылки, в свободное время помогал Заплаткину или его хорошему другу Дымку. Тот выращивал табак (а на Луне был лишь один коротышка, легально владевший различными семенами. Тот ещё жадный богатей, у которого Дымок и украл парочку семечек) и делал из него папиросы. Я иногда вместе с ним закручивал их, но курить мне не давали. И, скорее всего, правильно делали, ведь, глядя на Дымка, можно было только сочувственно вздыхать. Он курил, как самый настоящий паровоз, поэтому в его домике с протекающей крышей из куска металла всегда пахло табаком, и находиться там было просто невозможно. Вот я и работал, сидя на улице.        Со Звёздочкой мы с того дня побега не виделись, но пару раз нам удалось созвониться. Я был очень рад узнать, что у неё всё хорошо. Она нашла себе работу в каком-то местном журнале, уже сняла квартиру и сидела тише воды и ниже травы. Хоть ей и платили сущие копейки, но жизнь у неё устраивалась, как нельзя лучше. Она предлагала мне переехать к ней, но я отказался. Это было бы очень некрасиво с моей стороны. А ещё опасно. Я себя знаю: обязательно вляпаюсь во что-нибудь по самые уши.        Когда мне наконец удалось выбить комнату на семнадцатом этаже серого обветшалого здания с видом на один из заводов, я был очень рад. Ежемесячная плата была небольшая, что позволяло мне спокойно отправлять некоторую сумму денег Звёздочке (её адрес я выяснил в одном из наших разговоров по телефону). Мне очень хотелось поддержать её и поблагодарить за всё, что она для меня сделала. А ещё, зная её честность и доброту, я нарочно не указывал адрес отправки, чтобы деньги не вернулись обратно ко мне. Довольно рискованный путь (кто-то ведь мог изъять эти сантики), но я всё равно так делал.        Иными словами, жизнь налаживалась. Ну, это ещё с какой стороны посмотреть, на самом деле. Иногда, лёжа на старом матрасе и смотря в потрескавшийся потолок, я вспоминал Землю и своих друзей. В такие моменты становилось невыносимо тяжело и грустно. Я скучал по Гуньке, по солнцу, по чистому свежему воздуху и по своей комнате. Там было всегда светло и чисто. А здесь… а здесь отвратительно. Например, что это за вода? Горячей здесь не было. Если хочешь воду потеплее — бери чайник и нагревай. Ладно. Холодную, а местами ледяную водичку я потерпеть ещё мог. Не впервой. Но когда из крана несколько дней лилась ржавчина — это, извините уж, ни в какие рамки. Чтобы помыться, приходилось тащиться к чёрту на куличи с двумя железными вёдрами. А потом заносить всё это далеко не лёгкое добро домой. Про стирку вообще молчу. Полоскание одежды в маленьком тазу, в котором ещё вода быстро остывала, радости не приносило.        Стоит отметить, что с отоплением в доме тоже было не всё гладко, и ночью мне приходилось заворачиваться в кокон, чтобы хоть как-то согреться — одеяло у меня тоненькое. Благо, хоть колючий плед имелся. Оставить открытым окно на какое-то время мне даже в голову не приходило, ведь и холодно, и дышать было банально нечем. Если на первых десяти метрах воздух был ещё пригодным, то на моём семнадцатом этаже можно было задохнуться.        А ещё хотелось бы упомянуть и отвратительную шумоизоляцию. Топот и ругань соседей зачастую не давали спать. Иногда вообще казалось, что потолок вот-вот рухнет под тяжестью нескольких коротышек. Мне оставалось лишь надеяться, что этого не произойдёт и терпеть, пытаясь заснуть под шум сыплющийся штукатурки.        Теперь, пожалуй, стоит поговорить о лунатиках, обитающих в этом районе. В основном это бандиты и нелегальные торговцы. С ними было очень опасно иметь дело. Об этом меня предупредил в первый же день Заплаткин. Я же, будучи очень уверенным в себе, ответил ему, что одолею любого, кто посмеет ударить меня. Он лишь покачал головой и обманом, мол, «Проверим твою силушку богатырскую», затащил меня в местный бойцовский клуб. Там-то я и выяснил, что уличные драки с друзьями на Земле силача из меня не сделали. Печально. С тех пор я тренируюсь, когда есть время.        Ну и на крайний случай я обзавёлся, как это здесь называется, холодным оружием, как и все мои соседи, которых нормальными тоже назвать нельзя. Крики, нецензурная брань, драки, ненависть, какие-то зависимости — всё это делало наш район таким «особенным». Дымок часто рассказывал о своих клиентах, и ни в одном из них я не нашёл хоть одной положительной черты, что говорит о… наверное, все итак уже поняли.        Про местную еду лучше даже не знать. Она грязная и совершенно невкусная. Я некоторые продукты предпочитаю вообще не есть — один раз так отравился. С того дня сижу только на огурцах, помидорах, картошке, хлебе да кефире Заплаткина, который тоже нельзя назвать произведением кулинарного искусства. Вернее будет сказать, что его кефир — это совсем не наш домашний кефир. По нему я тоже скучаю.        Я хочу домой. Здесь страшно и противно. Надо выбираться отсюда. И не важно как — уже просто хочется, чтобы вся эта история оказалась страшным сном. Если бы я знал, что всё так обернётся, то не пробирался бы ночью на ракету, забыл бы вообще про эту глупую Луну, сидел бы тихо, и не крал бы прибор невесомости, в конце-концов. Знайка, если ты когда-нибудь это прочтёшь (что маловероятно), то прости, пожалуйста.

13 октября