When you're lost in the darkness

Если не изменить направление, можно оказаться там, куда шёл.

©Лао Цзы

      Ночь полна ужаса. Никогда не знаешь, что поджидает за поворотом, кто может ждать в самом тёмном углу комнаты и где искать помощи, если остался совсем один. Ясное ночное небо с яркой полной луной отлично освещает мрачное помещение, отчего Тэхёну не страшно одному прогуливаться по коридорам здания, направляясь в свою комнату. Однако по пути, встав у двери в спальню Юнги, Ким долго мнётся, не решаясь войти. Собственные сомнения и страхи одолевают его, но недосказанность, оставшаяся между ними, и обида, которую он смог в себе подавить, мешают двигаться дальше.       Тэхён, несмотря на внутреннее смятение, не мог это обсудить с кем-то, кроме своего дневника. Однако в последние дни, с отъезда Юнги, там не появилось ни одной новой строчки. Он только прочитывал свои чувства к Юнги из раза в раз, убеждаясь, что дорожит им, привязался крепко и отпустить так просто не сможет. Так и появилась уверенность в необходимости, даже в зависимости от человека, который за столь короткий период стал ему ближе и роднее всех.       И всё же, Тэхён делает глубокий вдох, чтобы пару раз постучать в дверь и услышать глухое «входите». Он заходит и первым делом замечает, как Юнги переодевается. Располосованная спина с глубокими шрамами ещё со времен плена у северян даёт знать о пережитых ужасах, о проделанном им сложном пути. На это больно смотреть и вспоминать, но это сделало их ближе. И сейчас они там, где находятся, в месте, которое можно назвать укрытием, если не домом.       Тэхён закусывает губу, чтобы сейчас не расплакаться оттого, насколько ему жаль и обидно, что втянул в это приключение мужчину. Ему кажется, что он виноват во всех бедах, что приключились с Юнги. Однако он ни на минуту не забывал, что для него сделал Юнги, чем тот пожертвовал. Но даже спустя прожитое Мин так и не обнажил свою душу, не раскрылся полностью, как бы ни хотелось мальчишке.       Переодев футболку, Мин оборачивается и видит мнущегося у входа подростка.       — Как ты? — первым начинает разговор Юнги.              А Тэхён не знает с чего начать. Ему так много хочется сказать, начиная с момента, как Юнги оставил его одного здесь и как было плохо, до облегчения, что он испытывает, видя его перед собой.              — Неплохо, — пытается уместить все чувства в одно слово. — А как ты?       Мин пристально смотрит за тем, как мальчишка отводит взгляд, рассматривает мелкие трещины на стене. Но всё это ничто по сравнению с беспокойством, которое чувствует. Юнги ясно видит, как тот тревожится за него.       — Не переживай, меня не собираются выгонять отсюда. Просто припугнули.              — Я знал, что Альфа оставит тебя, — с облегчением расцветает улыбка на лице Кима.       — Почему же? — заинтересованно спрашивает Мин, медленно подходя к подростку. Хочется получше рассмотреть раны и всю боль, что тот держит в себе.       — Ты нужен ему. Все тут необходимы для плана Альфы. Мы с Бакланом делаем лопасти для одной конструкции, однако сам ещё не до конца понимаю, что в итоге получится и для чего. Хосок говорит, мы можем сделать новое открытие, но никто об этом не узнает, ведь это всего лишь приспособление для выживания. А я верю, если мы хорошо постараемся, то выйдет нечто новое. Это станет прорывом в данных обстоятельствах.              За своим потоком мыслей Тэхён и не заметил, как близко к нему подошёл Юнги, не дающий ступить в сторону. Юношеское сердце вновь предательски стучит, подавая владельцу признаки жизни, спокойствия и желания быть окрылённым, а ещё любимым и желанным. Однако птенец чувствует себя запертым в собственной клетке, выход из которой он надеется найти в объятиях, улыбке и добрых словах мужчины напротив.              — Я рад, что ты жив, — говорит Юнги и первым делает уверенный шаг, чтобы вновь обнять. Теперь они наедине, вдали от посторонних глаз и мерзких сплетен, которыми может заполниться эта организация.              Тэхён позволяет себе окольцевать его талию и прислониться щекой к мужской груди, услышать чужое ровное сердцебиение. Без лишних слов, лишь благодаря объятию, такому долгому и желанному, они знали один нескрываемый факт.              — Я скучал, — не показывая лица и не прерывая столь прекрасный момент, Тэхён желает рассказать о сокровенном: — Я боялся, что ты не вернёшься, а когда увидел остальных, то думал, что больше не увижу. Мне страшно здесь одному. Прошу, больше никогда не покидай меня.       Ким боится, что один не справится, ему для внутреннего равновесия нужно хотя бы видеть Юнги, а лучше быть рядом и чаще так обнимать, наблюдать за ним. Он так понимает, что не один, а злые люди вокруг не станут к нему лезть.       Юнги мягко гладит кудрявые волосы мальчишки, пытаясь дать необходимое чувство безопасности. В песчаных глазах напротив столько боли и отчаяния, что Мину, как прирождённому глупцу, ничего не остаётся, как дать очередное обещание.       — Я обещал, что вернусь.              Каждый из них знает, что порой слова — пустой звук. Многие могут говорить вслух, но редко искренне признаются в том, что беспокоит на самом деле. Никто и никогда не может дать полную гарантию того, что однажды, после очередной вылазки или битвы с недругом, они останутся в живых. Мир полон монстров, людей, которые не лучше заражённых, но только вера укрепляет их дух.              Тэхён не ждёт признания в ответ. Он отчаянно просит не оставлять его, ведь страшнее участи, чем остаться в одиночестве, для него нет.              Так, не расставаясь этой ночью, они легли вместе. Ким ещё долго не мог заснуть, смотря на умиротворённое лицо своего спасителя, которому невольно отдал сердце и душу. Ему хотелось рассказать о многом, поведать о сокровенном, что терзает глубины души, но кажется, что ещё не время. Он мирно и тихо ждёт, когда лёд между ними полностью растает, когда ледник наконец-то перестанет быть преградой и Юнги откроется ему. Ему не хочется проходить тот момент унижения вновь, когда человек напротив не готов принять чувства. Это будет казаться ошибкой. Однако Тэхён уверен, он будет любоваться издалека, иногда держать за руку и изредка представлять тот поцелуй, который остался фантомом, и дождётся признания в ответ.              Когда птенец всё же засыпает, Юнги продолжает недолго смотреть на него в ответ. Наблюдает, как смирно тот посапывает. Ощущает внутреннее умиротворение и чувствует свою причастность к этому. Мин медленно и аккуратно встаёт, чтобы не тревожить мальчишку, и выходит из комнаты. Он подходит к дальнему пролёту, к открытому окну, где когда-то разговаривал с Хару. Луна светит ярко, отражаясь в солёных дорожках слёз на щеках мужчины.              Мысли о прожитом, о чувствах злобы и ненависти, которые он направлял к одному конкретному человеку, стали пустыми. Понимание, что таким холодным и бесчувственным его сделала жизнь, а он сам принял все удары мира на себя. А один по-детски добрый взгляд и слова о хороших поступках слепили из него другую сторону, открывали ему его прошлое воплощение.              Спустя долгие месяцы и годы внутренней плотине нужно было разрушиться. Юнги запутался, осознал это, только когда вновь увидел Тэхёна, который отчаянно верил, что он вернётся. Мальчишка верит в него больше, чем он сам. Голова разрывается от потока душевной боли и отчаяния, а грудная клетка сжимается от боли, что Мину приходится кусать губы, чтобы не издать ни звука. Он судорожно достаёт из кармана сигареты и зажигает одну, лишь бы унять душевную боль никотиновым дымом. Винить мир, сложившиеся обстоятельства — кажется теперь глупым.              Его жизнь в одночасье превратилась в настоящий хаос, теперь остаётся выбрать верный путь. Идти к свету, как бы сказала Ли, избегая тьмы в душе, что так и манит, зовёт день ото дня совершить непоправимое. Темнота всё ближе, она уже не крадётся, а протягивает руку, зовёт примкнуть к ней.       

━━━━━•𓍊𓋼𓍊𓋼𓍊 𓇢𓆸 𓍊𓋼𓍊𓋼𓍊•━━━━━

             — И что ты собираешься делать дальше?              Сокджин, присутствовавший на вчерашней драке, был возмущён её исходом. Ему всегда казалось, что он с Чонгуком заодно, у них единая цель. А теперь его одолевают сомнения. Считает ли капитан его важным звеном в этом масштабном плане? Доверяет ему Альфа, как другу?              — Ничего, — легко отвечает Чонгук, держа в руках один из автоматов, которые привезли прошлым днём патрульные. Он сидит за столом, где куча оружия, и проверяет на сохранность все механизмы в них. — Он один из группы патруля в «Белом лотосе». Не вижу причин его выгонять или убивать, — на секунду Чон прерывается от своего занятия, чтобы посмотреть на раздосадованное выражение лица Сокджина. — У тебя был шанс, и не один, с ним поквитаться. Ты всё упустил. Не вини меня в том, на что сам не решился, подобрев к тому, кого долгие годы презирал.              Сокджин уже не один день думал о мести, так же как и Юнги надеялся на встречу, чтобы совершить правосудие. Однако время шло, Ким много думал о том деле и о том, как много гнусных слов сказал старому приятелю, возможно непричастному к смерти возлюбленной. Мин сидел десять лет, а за это время поймали не одного убийцу и маньяка в городе, которые по-настоящему могли быть к этому причастны. И однажды, встретившись с разъярённым взглядом на жёстком лице, в котором нельзя было узнать лучшего друга любимой, он понял, что, возможно, ошибался всё это время. Различить, где та дружелюбная душа пряталась в закалённом тюремной жизнью человеке, было сложно. Сокджин приглядывает за ним до сих пор, но покоя не даёт мальчишка, который ошивается рядом с ним. Страх из-за резких изменений старого приятеля может стать явью.              — Просто не упускай его из виду. Он до сих пор числится убийцей, насильником и Бог знает кем ещё. Он опасен для общества… — не унимается Ким.       — Я приютил чудную шаманку, наркомана, бывших военных и простых людей, укрыл от ужасов внешнего мира. Ты думаешь, если поселить среди них убийцу, что-то изменится? Сокджин, оглянись, больше не осталось святых и чистых людей, каждый успел испачкать руки в крови и лицезреть смерть.              Чонгук прав, но сомнения были выше его слов.              Сокджин, не согласный со словами капитана, решает убраться из его кабинета и ещё раз взглянуть на мальчишку: вдруг на его теле окажутся следы битвы, о которой тот молчит, или ещё чего похуже. Однако, не успев перейти порог здания, навстречу попадается Юнги. Мужчина продолжает выглядеть угрожающе: слегка пробивается щетина, волосы отрастают, складка между бровей и этот холодный взгляд. Сокджин каждый раз при виде него мечется в собственных чувствах: то хочется убить, то пожалеть.              — Что тебе надо? — спрашивает Ким, не желая попусту тратить время.              — Поговорить, — отвечает Мин.              Как бы не хотелось, но надолго откладывать разговор о прошлом не получится — пора закрывать гештальт и начинать жизнь с чистого листа, ведь если они хотят светлого будущего, о котором говорит Альфа, то старые обиды стоит забыть.              — Ладно, давай поговорим, — неохотно соглашается Ким.              Одним движением руки Сокджин указал следовать за ним. Если кровопролития не избежать, то нужно найти хотя бы укромное место, где можно и труп спрятать и изолироваться, не призывая щелкунов. Они остановились на одном из верхних этажей больницы, где людей не так много, а учитывая обеденный перерыв, все сейчас в другом конце здания.              — Как я оказался в твоём списке? — не затягивая, Юнги начинает разговор с интересующего вопроса ещё с давних пор.       — Нужно было написать имена погибших, которых, если обнаружат, то сообщили бы об их смерти, либо о том, где они прячутся.              Юнги сразу стало видно, что эта тема разговора неприятна Сокджину. Оказаться в списке мог любой, но сам факт того, что кто-то вписал Мин туда, выбивает его из колеи. Скорее, Ким ждал вести, что лучший друг его жены мёртв. Они оба стоят друг напротив друга и не понимают, к чему всё это может привести.              — Как ты оказался здесь с мальчишкой? — задаёт встречный вопрос Ким. Тоже желает знать ответы.       — Нашёл его по пути. Он мне и рассказал о «Белом лотосе». Если бы Баклан не дал координаты, то меня бы не было здесь.       — Ты бы отправился в Тэгу, — без сомнений оба знают, где был бы Мин сейчас, если не в этом месте. — Как там? — интересуется Сокджин.       — Её могила не повреждена, слегка поросла травой, — и обоим интересно лишь одно: — Я не убивал её и никогда не поднял бы руку.              Вновь ковырять старые раны никому не приносит удовольствия, но это становится необходимостью, если они хотят существовать в одном месте в мире. Доказывать свою невиновность в глазах друг друга становится обыденностью с их первой встречи здесь.              — Мне хочется тебе верить, — спустя недолгое молчание признаётся Сокджин. — Но правда в том: всё это время я был уверен, что ты причастен к смерти Харин. И вот спустя столько лет я слышу, что ты не виноват. Пойми, просто так принять твои слова на веру не могу.              Вспоминая былое, Сокджин погрустнел. Воспоминания о любимой, которая была ему так же дорога, как человеку напротив, делают больно. В отличие от Юнги, Ким не так много времени провёл с ней вместе, не так хорошо успел её узнать, но он был по-настоящему влюблён в ту, которой готов был посвятить всю свою жизнь.              — Я понимаю тебя, — встав рядом, соглашается Мин. — Мне тоже не верится, что ты не замешан каким-то образом в её смерти. С тех пор утекло много времени, боюсь всей правды нам сейчас не раскрыть, но мы можем попробовать сосуществовать вместе, как будто не было никакого прошлого.              Услышать такое становится шоком для Сокджина. Он изумлённо смотрит на рядом стоящего мужчину со спокойным лицом, предлагающего такое. Как будто позабыть прошлое, ставшее частью его, это легко. Словно кордицепс затуманил мозг, и просто так выкинуть всё былое, кажется невозможным. Особенно неуместно звучат слова, зная, по какой причине Юнги явился в эту организацию. Он был ослеплён местью, это было видно по его глазам в первый день в «Белом лотосе» и по брошенным тогда словам.       — Не вижу коварной улыбки на твоём лице, — задумчиво смотрит в ответ Сокджин, не веря ни единому слову Юнги. — Такое не забывается просто так. И не прощается.       — Что мне нужно сделать, чтобы доказать тебе обратное? — настойчиво предлагает Мин. — Чем я могу помочь плану Альфы, чтобы показать: я не желаю здесь никому вреда. Для меня теперь важно сохранить жизнь Тэхёну и обеспечить ему безопасность.              Юнги ещё помнит утро, как проснулся, а перед ним ещё лежал подросток, такой крошечный с еле заметной улыбкой, который, кажется, впервые спал спокойно за последние месяцы. Мин до момента, пока его не стали отделять от мальчишки всё дальше и дальше, даже и не задумывался, сколько бремени несёт на себе птенец.              — Тэхён в ряду неприкосновенных, тебе незачем беспокоиться, — уставший слушать это каждый раз Сокджин уже собирается уйти. Он ещё зол на Альфу, а тут сам Ворон пришёл, чтобы его уничтожили. Однако рука не поднимается. Наверное, всё дело в подростке, который сам готов броситься на защиту мужчины. Или всё дело в нерешительности.              — Понимаю, но могу предположить, что статус неприкосновенности — пустой звук для До Сиву.              Знакомое и многим ненавистное имя расходится эхом по коридору, заставляя Сокджина замереть на месте. Он оборачивается, чтобы впервые за этот разговор увидеть тот блеск в глазах мужчины, не несущий в себе ничего хорошего.              — У Сиву тоже статус неприкосновенности. Они дети и сами разберутся.       — Согласен. И понимаю, мы сами были когда-то подростками, дрались с негодяями и недругами, — Юнги медленно подходит к Сокджину, чтобы вновь столкнуться взглядами. — Но кажется, здесь без него будет лучше. Сиву — обуза, как раритетная вещичка в антикварном магазинчике. Он ничем не помогает, только пугает всех…       — Откуда…? — до Кима дошло не сразу, как мог узнать о важности этого подростка здесь, но нет ни единой причины сомневаться в том, что всё дело в Чонгуке. — Только смей его пальцем тронуть, Чонгук с тебя три шкуры спустит, — угрожающе тычет пальцем в грудь Ким, догадываясь, к чему клонит Мин.       — Что ты, я даже не думал его трогать, — в примирительном жесте поднимает руки Юнги. И всё же лёгкий смешок слетает с губ мужчины. — Просто дай мне шанс стать частью вашей организации. Хочу доказать, что я нужен и могу быть полезным, помимо наживки для правительства. И никто не пострадает. Я приглядываю за своим птенцом, а ты за своим балластом. Договорились?              Юнги протягивает руку, чтобы заключить сделку. Ему необходим гарант того, что всё получится с тем, кто может доставить ему больше неприятностей.              — Что мне с этого? — и всё же это заставляет задуматься Сокджина об истинных намерениях старого приятеля, не врёт ли он сейчас. — Я могу просто сдать тебя Альфе: тебя выпрут и всё.       — Можешь, а где доказательства моих слов? Не проще договориться и плыть по течению? — уже более настойчиво Мин протягивает руку, намекая, что это единственный выход для решения их проблемы. — Давай сотрудничать — ты мне, я тебе. Иначе я легко смогу заменить тебя, и ты не нужен будешь Альфе.              Вдруг мимолётно на лице Кима появился ужас. Неужели втайне от него Чонгук поделился чем-то с Мином? Страх стать самому обузой — теперь вопрос номер один.              — Итак, что я могу сделать для плана?              Сокджин какое-то время мнётся, рассматривая сухую и огрубевшую от травм и оружия руку Юнги. Не сулит это ничего хорошего. Ким знает, он предчувствует неладное, но не может подвести того, в кого верит, даже если тот из-за всех дел потерял рассудок и не может мыслить здраво, перестав отделять друзей от врагов.              В одно мгновенье, когда из другого конца послышались шаги, лицо Сокджина тут же изменилось. Его осенило. Не пожимая руки, он быстро проговаривает:              — Сегодня вечером после ужина жду тебя в соседней комнате от святилища Ли.              Ким уходит, оставляя Юнги одного с выбором — идти, следуя своему корыстному плану, или остаться здесь, думая над тем, как заставить всех поверить в его доброжелательность.

━━━━━•𓍊𓋼𓍊𓋼𓍊 𓇢𓆸 𓍊𓋼𓍊𓋼𓍊•━━━━━

      Открыв веки, Ким видит потрескавшуюся серую стену. А хотелось бы видеть лицо любимого спасителя. Однако ничто не мешает ему вновь прикрыть глаза и вспомнить то утро в церкви, где они были очень близки, практически настолько, что поцелуй мог случиться намного раньше. Тогда соприкосновение их губ казалось чем-то священным.       Тэхён переворачивается на другой бок и понимает, что находится в комнате один. Этот факт его не печалит, ведь он не в своей спальне, где в первую очередь его будет искать Баклан и остальные, а значит, у него есть немного времени, чтобы побыть здесь, понежиться в постели, где ещё некоторое время назад спал Юнги, и просто осмотреться.       В отличие от собственной комнаты, у Юнги пусто. Словно тут никто не живёт. Единственное, что говорит о наличии жильца здесь, — это рюкзак, лежащий на стуле, и вещи, которые прошлым вечером переодел Мин и сложил стопкой на стол. А в собственной комнате он разбросал вещи повсюду, комиксы хранит под кроватью, красный шарф висит на крючке при входе, а остальные вещи разбросаны по столу у окна.       Тэхён неохотно встаёт с постели, решая облагородить помещение, как когда-то поднимал настроение Чимину. Вспоминая последний диалог с Чудаком, Ким много думал, что теперь страшится оставаться с ним один на один. Помимо Ли, Ким успел подружиться с Бакланом, но, кажется, этот старец за работой неразговорчив, но стоит сделать перерыв на обед, как его не унять от историй из прошлого. С людьми из патруля Тэхён не успел хорошо познакомиться, так как они всё время в разъездах, поэтому нужен человек, который мог бы рассказывать ему о Юнги.        Только Тэхён успел открыть окна, чтобы немного проветрить комнату, как дверь распахнулась. Тэхён подумал, что пришёл за ним Юнги, который скажет, что они должны идти на завтрак, но на пороге стоит Чимин. Он всё такой же улыбающийся, внешне чудаковат, но теперь мальчишка знает причину этого.       — Доброе утро, птенчик! — задорно приветствует Чудак. — Неужели переспали?! — прикрыв дверь, удивлённо спрашивает он, обнаружив мальчишку здесь.       — Не твоё дело, — злобно бросает Ким и быстро застилает постель.              И всё же такие мысли о том, а какая была бы их совместная ночь, приходили в голову Тэхёну. Возможно всё было бы иначе, будь он постарше, а Юнги более раскрепощённым и не таким закрытым. Но всё это лишь дурные фантазии, и незачем знать об этом первому встречному.              — Ладно, не буду лезть с расспросами, хотя обо всём я могу у Ли узнать. Просто пришёл сказать, что тебя обыскался Баклан и ждёт в мастерской. Завтракал?              Тэхён лишь качает головой и неохотно следует за Чимином, покидая комнату. Вокруг шум, все уже на ногах и стараются делать хоть что-то для организации. Ким, шагая по коридорам в сторону мастерской, задумался о том, что его отец посвятил всю свою жизнь учению и исследованиям, которые должны были стать прорывом. Однако один несчастный случай сломал его мечты и превратил детскую судьбу в ящик Пандоры.              Баклан уже стоит у станка и бьёт молотком по железяке. Стук молотка разносится эхом по мастерской, заглушая неспешные шаги подростка. Внешне конструкция походит на лопасти скругленной формы, и для чего это всё, Тэхён знает только, что это как-то связано с подземными проходами. Хосок вместо ответа на вопрос, что же они строят, говорил: «Всё это для плана». Словно этот план — величайший секрет, который не каждому дано понять.              Тэхён устал от этих тайн и загадок, поэтому, даже не приступив к работе, похлопывает Баклана по плечу и спрашивает напрямую:              — Зачем это? Что такого в плане Альфы, что все беспрекословно его выполняют?              — Явился? — заслышав мальчишку, отвлекается от своего дела Хосок. — Великое дело, это всё, что следует тебе знать. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь, не так ли?       — Почему? Потому что не дорос, ещё мал, чтобы понять? — негодует подросток. — Баклан, я слышал это тысячу раз, но что с того? Разве от знания того, кто врезался в моего отца одиннадцать лет назад я убился? Разве зная, что моя мать пожертвовала собой, оставив меня с дядей, на благо этого общества, как и Хаджун защищал меня, сделали меня счастливее? — вдруг Тэхён остановился в своих речах. Он хотел просто сказать, что, несмотря на свой возраст, готов отвечать за свои поступки и решения. А получилось, что он выговорился, накипело от незнания причин таких поступков его близких. Случайно вышло, вырвалось из груди. Это одна из причин, почему он ненавидит быть в одиночестве и страшится этого. Все рано или поздно уходят от него, лишь потому, что близкие рвутся его защитить.       — Хаджун был хорошим человеком, — всё же решает поддержать разговор Хосок, ненадолго присев на стул и убрав молоток в сторону. Он редко, но замечает, как тяжело подростку привыкнуть к здешним правилам и ужиться среди других. — Я не знал Джиа, но знаю, насколько близки были твой отец и дядя. Они братья, держались всегда друг за друга, пока Соджуну не предложили должность повыше. И я точно знаю, что все они любили тебя.       — Если бы любили, то они бы не бросили меня, — немного помолчав, мальчишка признаётся в том, что никогда прежде не говорил вслух. — Не хочу винить их во всём, но порой так хочется переложить на кого-то ответственность за мою неспособность существовать в этом мире…       Тэхён всегда чувствовал, что где-то в глубине души держит обиду на своих родителей, которые выбрали долг вместо семьи. Он знает, что думать о них плохо — дело грешное, однако унять эту боль и понять их выбор, ему ещё трудно. Таким примером стал и Юнги, который вдруг уехал на задание, а вернулся в машине с ранеными. Тэхён видит, как тот делает это всё ради него, но не может его переубедить, заставить остаться с ним в одной комнате и просто говорить.              — К сожалению, судьба коварна, — продолжает Хосок. — Ты не знаешь, что будет завтра. Ты веришь, что с утра будет солнце и что сможешь увидеть лица близких, но у кого-то свои представления об этом дне. Ничто нельзя предугадать. Может быть, твой отец и не знал об аварии, а если бы знал, то поехал бы тогда? Мы этого уже не узнаем. А твоя мама, уверен, если бы она знала, что не сможет вернуться, то уехала бы с тобой. Мир так же непредсказуем, как и люди. И какое бы ни было время, они будут оставаться людьми со своей природой.              Вспоминая слова Юнги, для Тэхёна большая часть вещей становится чем-то понятным и ясным. План Альфы лишь на словах гениален и великолепен, но пока нет результата и какого-то движения — это всего лишь слух, иллюзия идеального будущего. Непредсказуемость.       

━━━━━•𓍊𓋼𓍊𓋼𓍊 𓇢𓆸 𓍊𓋼𓍊𓋼𓍊•━━━━━

             Сумерки уже не страшат. То, что прячется в них, Юнги не беспокоит. Ближе к вечеру коридоры здания пустеют, все трапезничают на ужине. Мин же стоит у закрытой массивной железной двери, облокотившись об неё, и ждёт Сокджина. Взгляд Юнги падает на открытое помещение неподалёку, где располагается святилище Ли. Он замечает: шаманка сидит в своём духовном местечке вдали ото всех, видимо, медитирует, набирается энергии из воздуха или общается с духами.              Однако Юнги спокойнее, когда Тэхён рядом с ней. Почему-то внутреннее чутьё ему подсказывает, что рядом с ней птенцу намного безопаснее, чем с кем-либо из здешних жителей.              — Ворон, подойди ближе, я не слышу твоих молитв, — вдруг проникновенным голосом говорит Ли, словно услышала то, о чём думает мужчина.              Сокджина ещё нет, и когда он придёт — неизвестно. Возможно, Мина надурил старый знакомый, а он, играющий в верного пса, прибежал заранее, чтобы попасться в эту ловушку. Юнги не отказывает себе в том, чтобы провести минуты ожидания в компании шаманки. Ведь ничего страннее и ужаснее уже быть не может.              Мин медленно подходит к святилищу, будто в это освящённое место ему путь закрыт, а свечи, горящие по периметру, вот-вот и вспыхнут ярким пламенем от его проникновения сюда. Ли продолжает сидеть к нему спиной, смотря на свой мемориал, состоящий из уцелевших святых вещей.              — Поделись, что тебя так страшит, Ворон? — вновь она задаёт ему вопрос, желая разговорить одного из самых молчаливых людей в её жизни.       — Смерть, как и всех, — отвечает, как будто само собой разумеющееся.       — Ты можешь обманывать меня, Юнги, но никогда не обманывай себя. Твоя ложь может стать правдой, если ты начнёшь в неё верить.              Юнги, продолжая стоять у входа, заворожённо смотрит на горящие свечи, языки пламени которых танцуют. В них он пытается разглядеть истину, то, чего на самом деле боится. И кажется, чувство страха за собственную жизнь он растерял по дороге сюда, но день ото дня его тревожит другое.              — Я вижу, как ты дорожишь мальчишкой, но кто его будет оберегать, если тебя не будет рядом? Кто сможет заменить тебя? — впервые Ли поворачивается к нему, чтобы взглянуть на невозмутимое лицо, которое только хочет казаться грозным. — Мало кто понимает, что защищать других — это их собственная прихоть. Выбор — это личное дело, определяющее судьбу. Каждый выбирает, с кем проснуться следующим утром, что съесть на завтрак и ужин, с кем встретиться вечером и куда пойти. Но мало кто задумывается, к чему это может привести.       — У вас когда-нибудь были дети? — впервые за всё время здесь Юнги позволяет завести разговор, чтобы узнать собеседника получше. Позволяет заглянуть в собственные дебри.       — Я провидица и шаманка. Я вырастила и направила на верный путь множество душ детей и взрослых, нужно только поверить. Могу помочь и тебе, стоит только сказать.       Вдалеке послышались шаги. Вскоре кто-то завернёт сюда и увидит их, ведущих диалог друг с другом. Юнги отходит назад, чтобы вновь казаться непричастным к духовному, и игнорирует проникновенный, явно намекающий на что-то взор Ли.       — Прошу вас, присмотрите за ним, пока меня не будет рядом, — последнее, что говорит Мин шаманке, пока не видит движущегося к нему Сокджина.       — Хорошо, Ворон. Я попрошу духов приглядывать за мальчишкой. И помолюсь за твою душу Богам.              Ли своим взглядом словно околдовала Мина, а затем неспешно развернулась обратно к мемориалу, чтобы помолиться.              Подошедший Сокджин не успел расслышать их разговор. Однако Киму не важно то, о чём шла речь между этими двумя. Одна сумасшедшая и ещё один свихнувшийся, мало ли какие темы они могут обсуждать. Не говоря ни слова, Сокджин быстро, пока никто, кроме присутствующих, их не видит, отворяет железную дверь, впуская внутрь.              Как только проход закрывается за ними, впереди коридор тянется вглубь заброшенного участка здания, погружённый в полумрак. И лёгким эхом слышится лишь тяжёлое дыхание мужчин. Юнги насторожился: впредь он никогда не бывал в этой части здания и не видел, чтобы кто-то сюда заходил. Он оборачивается к Сокджину, который только делает вид, что невозмутим и храбр, а по бегающим глазам, ищущим что-то вдали коридора, заметен испуг.              — Что мы тут делаем? — задаётся вопросом Юнги.              — Тс, — приложив указательный палец к губам, Ким приказывает помолчать. Проходит несколько секунд тишины прежде, чем Сокджин даёт ответ: — Будь тише, мы тут не одни, — Юнги тут же оборачивается, достав нож из кармана, единственное оружие, что у него есть. — Это очень рискованная затея, но ты же хотел доказать, что не бесполезен и можешь помочь нашей организации.       — Что тут? — Мин не задаёт вопрос, кто здесь может быть: и так понятно, что щелкуны стали частью фасада этой части и даже жителями этого участка, из-за чего здесь никого прежде не было.       — На самом верху, на крыше этого здания, находится вертолёт ещё до апокалипсиса. Кажется, он должен быть целым. Если мы разузнаем, пригоден ли вертолёт, то это облегчит план и всё остальное.       — Хотите сбежать? — строит версии Мин, а сам тихо и медленно, чтобы не терять зря время, движется вперёд. Ведь его ждёт птенец. Подросток, что не уснёт этой ночью, если узнает о том, что его спаситель вновь ввязался в передрягу.       — А ты не хочешь? — вдруг спрашивает Сокджин, схватив за рукав куртки Мина, притормозив его. Он рассматривает его по истине безмятежное выражение лица, по которому не прочесть ни беспокойства, ни испуга, не говоря уже о страхе. — Разве ты никогда не думал о побеге из этого хаоса?       — В последний раз такая мысль меня посещала десять лет назад. После я смирился.              Смирение — это плохо. Это ощущение, когда больше не имеешь власти над собственной жизнью, она не принадлежит тебе. Просто существуешь, и ничего не делаешь, чтобы это исправить. Юнги просто плывёт по течению, если его завело сюда, в этот тёмный уголок помещения, значит так и надо.              Поэтому не желая поддерживать этот диалог, покрепче хватает нож в руки и движется на встречу с неизбежным. Чуть ли не на цыпочках он проходит по тёмному коридору, прислушиваясь к каждому звуку, но пока слышится только дыхание идущего позади Сокджина и свист ветра, что гуляет в здании.              Они проходят всё дальше, двигаясь медленно, но уверено. Пока на пути им не встретился ни один из монстров, что настораживает Юнги. Он начинает думать, что это очередная ловушка от Альфы. Ещё одно испытание на прочность. Им было мало случая в правительственной колонии, и они решили уничтожить его здесь. И когда же это всё закончится? Как вдруг, стоило только завернуть за угол в сторону лестничного пролёта, чтобы подняться на крышу, в паре шагов оказался щелкун, смотревший в окно. Грибковые наросты на его голове неприятно зашевелились, заслышав странный звук, а прежде человеческая улыбка теперь походила на животный оскал.              Мин тут же скрывается за стеной и, прошипев, указывает Сокджину молчать. Единственное, что может им помочь, — это отвлекающий манёвр. У Юнги с собой ничего, кроме ножа. И как он мог просто довериться и отправиться куда-то, не удостоверившись, что у них с собой есть хотя бы оружие. Неужели в этом и заключался план Сокджина — избавиться от неприятеля в месте, где его бы навряд ли искали?              Тогда, не спрашивая разрешения, Мин сам нарушает личные границы, обыскивая карманы Кима, чтобы найти хоть что-то. Сокджин прикусывает губу, чтобы не закричать от недовольства, но, чуть погодя, замечает, как Юнги достаёт патроны и пистолет, взятый со стола капитана. Всё встаёт на свои места — его привели сюда, чтобы убить. Неожиданно для Сокджина Юнги кидает далеко в сторону свой нож, а найденные патроны и оружие кладёт в карман своей куртки. Мин даёт им шанс уйти.              Щелкун, заслышав звук, идёт в его сторону. Так Юнги и Сокджин тихо прокрадываются в обход, прямиком к лестничной площадке. Как только они заходят, Мин подпирает дверь тяжёлой балкой, найденной недалеко, не говоря ни слова, на случай, если кто-то из монстров находится здесь. Доходят до крыши, где открывается вид на ночной Пусан: одна сторона неба ещё освещается закатившимся солнцем, а на другой уже виднеются звёзды. Мин закрывает проход на крышу так же, как и внизу, а после видит тот самый вертолёт, о котором говорил Ким.              — Ох, неужели, он здесь? — не веря своим глазам, проговаривает Сокджин, подходя всё ближе к транспорту.              — Это всё-таки была проверка? — негодуя, спрашивает Юнги. Он достаёт из кармана пистолет, ещё не заряженный, поэтому патроны лежали отдельно. — Ты неподготовленный отправил нас сюда, чтобы просто убедиться в нахождении вертолёта здесь? Признаюсь, думал, обезумел Чонгук, но, видимо, ты с ним в паре…       — Ты не понимаешь, это шанс на спасение, — более вдохновлённый Сокджин уверенно двигается к сооружению, но стоит только подойди ближе и заглянуть сквозь прозрачные окна кабины, как Ким обнаруживает там щелкуна, застрявшего внутри. — Чёрт, там эта тварь, — он оборачивается к Ворону. — Помоги мне.              — С чего вдруг? Чтобы ты потом меня убил? Тебе нечем мне пригрозить. Мы застряли здесь, ведь внизу где-то бродят твари, одна из которых здесь. Чонгук не знает о нашем походе…       — Знает, и если через час я не явлюсь, тебе несдобровать.       — Вы мерзкие подонки, думающие о своём эгоистичном плане спасения, не думая совсем о тех, кто идёт за вами бок о бок. Кто-нибудь из организации знает истину вашей всей операции? Хару или Намджун в курсе, за какое дело они борются, каждый раз соглашаясь, отправляться за пределы в лапы правительственной колонии? А этот парень, Призрак, — один из немногих, кого следует защищать, а не отправлять на смерть. И лишь ты, не знающий даже правил самообороны, лезешь туда, где тебе не место. Как такой, как ты, оказался здесь, так и ещё правой рукой Альфы?       Сокджин остановился, смотря на человека, которому верит меньше всего. В чём-то Юнги прав, но дела обстоят куда хуже, чем может себе представить бывший заключённый, не видевший мира так много лет и не знающий, что же изменилось в нём. Во власти негативных чувств, он надеялся покончить с внутренней борьбой, просто убив причину, но и тут облажался.       — Связи, — коротко отвечает Ким. — Если у тебя закончились вопросы, то помоги мне. Мне нужно проверить вертолёт.       — Если там щелкун, значит есть образование этой хрени, следовательно, кабина пилота заражена. На этой штуке не улететь. А без противогаза я не советую тебе залезать, если ты не хочешь умереть.       — Я понимаю, но мне нужно хотя бы осмотреть его состояние: что-то должно остаться целым.       — Для чего? — спрашивает Юнги, не уступая уловкам Сокджина.              Он обходит вертолёт: внешних повреждений нет, только трещины на стекле. Можно предположить, что щелкуна туда загнали во время заражения, а сделав попытки выбраться, всё оказалось тщетным, поэтому он стал его частью.              Мин вновь приковывает свой взгляд к Сокджину, который изо всех сил старается не говорить всего об этом плане.              — Сокджин, бессмысленно умалчивать то, что рано или поздно станет явным. Я могу угрожать, но не стану.              Ким неохотно залезает под фюзеляж, чтобы избежать взгляда со стороны и попробовать подобраться к редуктору снизу, не тревожа монстра внутри. Продолжая молчать, он находит люк для экстренного выхода и недалеко с боковой стороны отсек с аккумуляторными батареями. Заглянув в контейнер, Сокджин замечает, что даже эпидемия забрала один из редких шансов на спасение: аккумуляторы заплесневели и с большой вероятностью непригодны.              — У Чонгука много идей относительно того, как организацию сделать независимой, — вдруг говорит Ким, поняв, в каком они положении. Было глупо надеяться, что он вот так просто сможет улететь отсюда, когда во всём мире происходит постапокалиптический хаос, а это место осталось бы нетронутым. — Не знаю, я не спрашивал, не стал выяснять все подробности, но Чонгук как-то связан с правительственной колонией. Они наседают на него, на нас всех. И чтобы стать отдельной частью, нужны ресурсы, которых у нас нет.              Сокджин вылезает из-под фюзеляжа, чтобы наконец-то признаться Юнги. Мин продолжает стоять в стороне, наблюдая за происходящим. Здесь, на крыше бывшего здания больницы, где раньше могли спасти чью-то жизнь, они на грани того, чтобы спасти их ещё раз. Юнги знает, что может помочь, но для чего это всё и в чём собственно суть — необходимо знать.              — Как бы не хотелось признавать, мы все пешки в чьей-то игре, — от отчаяния Ким садится на холодный бетон и глядит вдаль, пока солнце окончательно не скрывается за горизонтом, и они не остаются в полной темноте, освещённой мириадами звёзд. — Мы все к чему-то стремимся, но в итоге не знаем, когда упадём.              Мин присаживается рядом, кажется, впервые понимает его чувства. Это так знакомо ему — стремление, желание двигаться куда-то и, несмотря на падение, вставать и продолжать идти. Но время беспощадно, оно забрало у него всё, чем он так дорожил долгие годы, сделав глыбой льда, которая с трудом оттаивает.       — Она была бы рада твоему стремлению, — говорит Юнги, ловя на себе мягкий взгляд, наполненный светом надежды. Это странно, вот так видеть слабость человека, который некоторые минуты ранее пытался убить.              Мин слабо сжимает плечо приятеля, не желая с ним бороться или стрелять в него, имея преимущество, по крайней мере, не сейчас. Они застряли на этой крыше с непригодным вертолётом и щелкуном внутри него. Не хочется ссориться, когда всё и так пошло не по плану.              — Что ж, подождём людей из патруля.       Надежда на спасение умрёт с ними, если их не найдёт Альфа.