Помешательство

Чонгук не носит короткие, яркие или слишком открытые и обтягивающие вещи. Чонгук не ведёт себя вызывающе, не выходит из дома один. Он не работает, постоянно находясь дома и выходя на улицу лишь в сопровождении своего альфы. Чонгук не улыбается никому, кроме Тэхена, он ведёт себя так, как принято в их мире, полностью отдаваясь своему альфе. Только Тэхен решает, что сегодня наденет Чонгук, только он может видеть его голым, смотреть на его чарующую улыбку и приближаться к пахучей шее. Альфа, согласно правилам и законам их страны, позволяет Чонгуку выходить на улицу, сходить за продуктами или же просто погулять, лишь в его личном сопровождении, и даже при таком раскладе выбирает в большинстве своем тихие и совсем безлюдные места. Арендует кафе и рестораны полностью, лишь бы на его пару, на его прекрасного Чонгука никто даже посмотреть не смел. У них дома шторы всегда закрывают окна, несмотря на то, что особняк находится в охраняемом элитном комплексе города, его окружает высокий забор и по периметру постоянно дежурит охрана. Тэхен не позволит кому-то из альф, снующих под окнами, увидеть хоть одну косточку на лодыжке своей омеги. Прислуга находится в их доме строго до десяти утра, потому что Чонгук просыпается в половину одиннадцатого и спускается на завтрак, что уже ждёт его под пластиковой крышкой на столе. Никто, даже омеги без пар, работающие уборщиками и поварами, не смеют поднимать глаза на Чонгука, иногда нарушающего слово Тэхена и выходящего на самый край лестницы посмотреть на женщин и мужчин омег, которые готовят или убираются, прячась за величественной колонной на верху лестницы, ведущей на второй, закрытый для всех, кроме Тэхена и Чонгука, этаж. Каждый раз его замечают и сразу же опускают глаза. Чонгук тогда выбегает к напуганным слугам, умоляя ничего не говорить Тэхену или охране про то, что они его видели. И каждый раз Чонгук получает по заднице ремнем с тяжёлой пряжкой, рассекающей тонкую, налившуюся кровью кожу. Один раз его случайно увидел альфа из охраны, зашедший что-то спросить и заметивший голую торчащую из-за колонны розовую пятку. Тогда Чонгук, когда Тэхен приехал вечером домой, получил лёгкую, несмотря на тяжёлую ладонь альфы, пощечину. Тэхен никогда не бил его, как, по рассказам матери, должны поступать альфы, и эта пощёчина — самое жесткое, что мужчина делал по отношению к своей паре. Пускал кровь на ягодицах, шее, груди, шлёпал до посинения кожи, душил во время интимных ласк, заставлял давиться своим членом — да, хорошо, Чонгук получает от этого слишком сильное извращённое удовольствие, чтобы перестать иногда выводить своего мужчину на эмоции, но пощёчина стала для него болезненным осознанием, чего делать нельзя абсолютно. Тогда Чонгук стал гораздо осмотрительнее. А ещё Тэхен ненавидит чужие запахи, которые раздражают его чувствительное обоняние в стенах дома — крепости, построенной специально для самой большой драгоценности Тэхена — для Чонгука. Поэтому омега открывает окна на первом этаже после обеда в специально отведенное время, когда охрана скрывается на постах и не выходит на улицу. Но, опять же, был один коллапс, выбесивший и так раздражённого и агрессивного перед гоном Тэхена. Чонгук обожает красивое белье, а альфа обожает смотреть на свою драгоценность в этом белье, щеголяющую по дому в белом тонком кружеве, почти ничего не скрывающем. И Чонгук, надев красивый узорчатый комплект ещё утром, спустился вниз, чтобы перекусить и послушать пение птиц в раскинувшемся вокруг дома саду, совсем не заметил случайно брошенный взгляд на своей смуглой коже, усеянной засосами. Но один неосмотрительный альфа в это время проходил мимо окна, как раз невольно зацепившись взглядом за округлые пышные ягодицы в белом привлекательном белье и длинные ноги у островка на кухне. Черт тогда дёрнул этого молодого альфу сбегать за забытой ещё пару часов назад в саду рацией. Естественно, Тэхену, приехавшему домой к ужину вечером, о произошедшем сообщил начальник охраны. Тогда альфа был по-настоящему разъяренным, орал так, что, кажется, трясся забор и крыша особняка. Что произошло с тем парнем, Чонгук не знает. Совсем крохотное расплытое пятно крови на рукаве рубашки Тэхена, кинутой в стирку, омега предпочел проигнорировать. И никто из тех, кто видел его хоть краем глаза даже в стенах дома, здесь больше не появлялся. У Чонгука и Тэхена любовь — крепкая, сильная и нездоровая. Она будто помешательство, привитое законами, запахами и инстинктами, так и не покинувшими разум людей окончательно.