Amica mea..

Кавех проснулся с ноющей болью в голове и первое, что тот хотел сказать, так это жалобы на своего соседа, ибо того не было видно уже как неделю. Однако, раскрыв глаза, тот не обнаружил своего дома вокруг. он лишь обнаружил что лежит на кушетке в совершенно незнакомом месте. И тут в голову Каве что-то ударило, а перед глазами выползло следующее.

***

Руки, схватившие из-за спины за горло, не могли быть человеческими, потому что в той силе и в той беспощадности, с которой они душили его, не было ничего схожего. ощутив в первый момент взрыв ошеломляющей паники, пальцы лихорадочно бегали по рукам душегуба, который явно получал мерзкое чувство удовлетворения. из губ вырывались хриплые и тяжелые стоны с попытками позвать кого-то на помощь, однако это было совсем одинокое место, в которое никто не ходил, по понятным причинам: опасно. Кавех вцепился в мизинцы душителя, пытаясь выломать их прям как на уроке самообороны в старшей школе, но соседствующие руки сплелись на его горле в мёртвую нерасторжимую петлю. щека прижалась к металлической стене внутри робота, а на глаза медленно накатывался туман от недостатка кислорода, заставляя тело постепенно обмякнуть под тяжестью веса убийцы.

***

Теперь то он всё вспомнил. Он выполнял очередное поручение, а это было исследованием робота в пустыне Хадрамавет, а когда Кавех зашёл в одну из окровавленных и ужасающих комнат, его резко стали душить, прижимая к стене. Страх стал медленно подкатывать к горлу, а Кавех стал учащенно дышать., пытаясь успокоиться и убедить себя, что это просто страшный сон. это ведь… так? Вдруг, дверь в комнату открылась, и из неё вышел мужчина со светло-голубыми волосами в маске. его тёмно-синий пиджак был немного окровавлен, а в руках он держал… подождите… это были глаза… Хайтама? Кавех был на грани чтобы впасть в истерику, по щеке скатилась дрожащая слеза, а Доктор отложив глаза на один из столов, подошёл к Каве и коснулся щеки вытирая слезы, от чего блондин лишь распахнув глаза сжался. — Не надо бояться, я не буду тебе вредить. пока что, — сказал с ухмылкой Доктор, — если будешь послушным мальчиком и будешь сидеть ровно, слушая мои команды, то я не сделаю с тобой ничего плохого. но если ты будешь делать что-то против моих любых действий, то увы, но твоя жизнь в момент станет намного. намного хуже. ты ведь не хочешь этого, Кави? Блондин сузив зрачки, лишь дрожаще помахал головой, соглашаясь. не хочет он такую же судьбу как у его соседа. Доктор хихикнув, поцеловал в лоб блондина, шептая на ухо похвалу, за такое быстрое понимание своего положения. знал бы Доктор, как Кавех теперь боялся даже дышать рядом с ним. Когда голубоволосый ушел из помещения, оставив блондина одного с глазами соседа, Кавех встал с кровати и подойдя к столу, по внимательнее изучил глаза. они были наполнены страхом и ужасом. зная аль-Хайтама, тот мог что угодно сделать, доведя Доктора до того, что ему пришлось бы оторвать глаза подопытному. Сглотнув, Кавех глубоко начал дышать, говоря про себя что это всего навсего сон, и что проснувшись, он окажется в Сумеру, где другие будут пытаться привести его в порядок. Однако даже проспав несколько часов, блондин так и не оказался ни дома, ни в Сумеру. он как был, так и остался в этом ужасном месте. В помещение вновь зашёл Дотторе и оглядев подопытного, тот кажется нахмурился, а затем медленным шагом подошёл к архитектору, на что тот вздрогнул, смотря с неким страхом в глазах. — Не бойся, я всего лишь пришел проведать тебя. твой соседушка очень непослушный, в отличии от тебя, это похвально. Дотторе наклонился к Кавеху, обнимая своими руками блондина, а носом зарываясь в волосы и вдыхая приятный запах, состоящий из падисар и сумерских роз, с небольшой примесью чего-то сладкого. Кавех никак не отвечал на эти объятия. просто сидел, и молил архонтов чтобы его отпустили. Хотя… если так подумать, то это не так плохо. его просто обнимают, не ставят никаких опытов и экспериментов. однако безопасности Кавех не чувствовал особо, лишь страх и небольшое непонимание, однако, в объятиях было слишком хорошо. Хайтам почти никогда его не обнимал по своему желанию, только лишь говорил что занят, отвлекаясь на свою глупую книгу и оставляя Кавеха одного. не буквально, но блондину было очень больно от этого… а сейчас, его обнимают. не грубо, не потому что кто-то попросил обнять Каве. нет-нет, всё это было по своей собственной воле. и от этого, у архитектора на душе было очень приятно. единственные, кто его часто обнимал, были Нилу, Тигнари и чуть реже — Сайно, ради поддержки друга. Однако сейчас это было что-то странное. не такие обычные объятия. тут была определенно капля некой нежности. Да, может и Кавех все это романтизировал у себя в голове, но все же… он тоже хочет быть счастливым. он хочет чтобы к нему относились нежно и бережно, не так, как Хайтам с ним. небрежно, неаккуратно, часто разбивали надежды и мечты. доводили… Через несколько минут раздумий, одна из поддрагивающих рук блондина коснулась спины Дотторе, медленно поглаживая. на это Доктор лишь хихикнув оставил невесомый поцелуй на макушке, забирая глаза аль-Хайтама и унося с собой, желая спокойной ночи… ого, уже так поздно… однако в любом случае, Кавех чувствовал себя более менее нормально, в отличии от тех дней, проведенных в одиночестве, слезах и истерике. Кавех думал, что его сосед специально ушел от него, ведь его сильно измотало от блондина. Аль-Хайтам безусловно был мягок с Кавехом в первые дни когда тот поселился у него. он часто обнимал Каве, поддерживал. пускай, лицо не выражало ничего ровным толком, но блондину этого не нужно было. Спустя какое-то время, Хайтам стал холоден к Кавеху. он перестал его обнимать, стал уходить от физического контакта, и отказывался от того, чтобы почитать блондину что-нибудь. даже свои непонятные книги. даже когда Кавех просто приходил посидеть с аль-Хайтамом — от него уходили. Блондин сломался внутри и закрылся от всех, надевая маску клоуна, а вечерами и ночами лишь плача. Как раз перед отъездом Каве, Хайтам зашёл в комнату к плачущему блондину с кружкой воды, коротко поглаживая по плечу. Тогда Кавех более менее успокоившись, сел на кровать и уже было хотел обнять Хайтама, говоря впервые за эти годы «спасибо». но ему лишь показали ладони, в знак протеста на объятия. в тот момент, блондин то и пошел в ванную, став резать свои ноги. руки не стал, ибо не хотел чтобы кто-то по случайности увидел его разрезанными вдоль и поперек руками, подумая что-то своё. он не хотел чтобы о нем волновались, не хотел чтобы думали, что он жалкий. Кавех не хотел быть сильно навязчив, он просто хотел быть счастливым. С этими мыслями блондин захныкал, а позже и глухо зарыдал в холодную подушку. как же ему было больно. ему хотелось чтобы его вновь обняли, не оставляли одного наедине со своими мыслями. нет-нет-нет… только не снова… Архитектор пересилил себя и босый вышел в коридор, а потом свернул в соседнюю комнату, где увидел Доктора, что делал что-то своё. Заметив заплаканного блондина, Дотторе отложил свои инструменты и подошёл к Кавеху, вытирая слезы, и уже было хотел что-то сказать, но его перебили. — Обнимите меня. прошу… — хныча, сказал блондин прижимаясь своею головой к плечу Дотторе. Доктор лишь кинул вопросительный взгляд через маску, но крепко обнял архитектора в ответ, гладя по волосам. да, это то, что Кавеху определенно не хватало… человека, который осилит вывозить его загоны. хотя, вряд-ли Дотторе можно было назвать человеком. он не человек как физически так и морально. он монстр и самый эгоистический клон из всех. однако, в нем чувствовался Хайтам. правда тот, которого так не хватало Кавеху все эти годы. Коротко говоря, блондин так и заснул в теплых объятиях Доктора, умиротворенно вздыхая. как же ему хорошо… Может, стоит оставить свои тревоги на задний план, пока с ним ничего не произошло.

***

Снежная. утро.

Кавех проснулся от того, что глаза неприятно болели. он снова рыдал. но в отличии от ранних срывов, сейчас он чувствует себя более менее хорошо. Оглядевшись, архитектор понял что находится не в своей комнате. еще Кавех для себя приметил то, что есть очень затемненное место, которое стало вдруг для блондина интересно. Подойдя туда, Кавех широко раскрыл глаза. на стуле был его сосед без глаз и весь в синяках, крови. однако на удивление, тот еле как, но дышал. — Хайтам, ты живой? — неловко, с хрипотой произнес блондин. — Кави… — лишь хрипло с кашлем раздалось по комнате, — уходи отсюда… И тут раздается скрип двери, на что Кавех оборачивается. — Вижу, ты уже проснулся. твой сосед не в сознании и не в своем уме совсем, но я надеюсь, что ты не будешь ничего лишнего делать. если… — Я… его можно… спасти? я не хочу уходить отсюда, с ним… но чисто теоретически… — Можно. но зачем тебе это? он лишь глупый секретарь академии и, как я знаю, ты ненавидишь его. он много вреда причинил тебе, он заслужил этого. — Он… нет, он не заслужил этого… хотя нет, может и заслужил, но я не хочу чтобы он был тут. можно его вылечить и отправить в Сумеру? без меня. я просто… я просто хочу чтобы он почувствовал какого это — быть одним… нет, я просто хочу чтобы он жил. — Заманчивое предложение. хорошо, я спасу его, но на ком я буду ставить опыты и эксперименты? он очень стойкий, но непослушный. — Можно на… мне. но с условием, что это будет не смертельно. и… не сильно навредит мне, — заключил блондин, кладя свою руку на холодное колено соседа. — Хорошо. тогда я начну через некоторое время. сейчас я буду занят. можешь поболтать со своим секретарем, если, конечно, он тебе ответит, но помни, что я сказал. На это архитектор лишь кивнул, садясь на корточки перед аль-Хайтамом. Доктор вышел из помещения забрав с собой какие-то препараты. — Хайтам, ты скоро поедешь в Сумеру. извини, я был не лучшим соседом… но я хочу чтобы хоть когда-то я стал тебе не обузой, а тоже неким спасителем. я не хочу быть один. я не хочу больше просыпаться в холоде, зная, что никто меня не обнимет. я не хочу просыпаться, зная что тебе всё равно на мои чувства и эмоции. я не хочу просыпаться, зная, что я тебе не нужен… ты был для меня всем, опорой, поддержкой, ты был для меня другом. лучшим… но ты разбил мне сердце, и лишь одна мысль о тебе заставляет меня впадать в истерику… я так хочу чтобы ты меня обнял. опять… просто так, не потому, что я попросил, а потому, что сам хочешь. хочу чтобы все было как в те времена… Хайтам, почему ты не замечаешь, как делаешь мне больно? разве… разве я заслужил такое обращение к себе? прошу, ответь. прошу, скажи что во мне не так, я изменюсь, я не буду тебя доставать, я буду хорошим соседом, только прошу, не будь холоден ко мне. пожалуйста… пожалуйста, обними меня. пожалуйста… скажи, что я тебе нужен. скажи, что я хороший сосед. скажи, что я не обуза. назови меня Кави… я говорил, что не люблю когда ты меня так называешь, но ты называл. что же случилось с нами? почему такой резкий холод? Хайтам, разве я заслужил такого? я ведь пытаюсь быть для всех хорошим архитектором, другом, собеседником… Кандакия и Дэхья даже говорили что я милый. но не ты. ты говорил, что они все это говорят ради жалости. знаешь, мне до сих пор обидно… Хайтам, Хайтам… Блондин уже срывался в истерике, рыдая навзрыд. — Почему я такое ничтожество? чем я заслужил такое? я просто хочу чтобы меня любили. ты знаешь, что я сирота. ты знаешь мое прошлое, и наверняка знаешь, что я резался из-за тебя. ты поэтому создал такой безрассудный план, оставив меня одного? ты… ты не подумал что мне может быть больно? почему? я… по слухам, ты с путешевственником вел себя более менее нормально, даже разрешил себя обнять. ты даже ему разрешил мимолетную близость… но не мне! Хайтам, как ты мог! я… я… Дальше слова не вязались, Кавех рыдал навзрыд в колено соседа, как вдруг на его волосы положили дрожащую и истощенную руку, поглаживая по волосам. — Извини… — лишь хрипло послышалось сверху, — мне жаль. я не вижу тебя, но я понимаю как тебе плохо. я был плохим соседом… с тех пор, как я оказался тут, я стал лишь мечтать о том, чтобы увидеть тебя. я чувствую, это ты, Кавех. может… это… — от сероволосого послышался кашель, а голос почти неслышно, но продолжил говорить, — даже если это и говорит Доктор, мне все равно. Кави, прости меня. я не думал, что тебе будет так плохо… просто… тебя было слишком много в моей жизни… Дальше Блондин слушать не стал и лишь аккуратно поднявшись уткнулся в плечо Хайтама, рыдая и и аккуратно поглаживая по волосам секретаря академии, тихо и хрипло говоря синонимы к слову «извини». Кавеха слабо обняли за плечи. архитектор больше не смел сдерживать свои эмоции и коснулся своими губами губ Хайтама, что были покрыты синяками и шрамами. он целовал нежно, плача и всхлипывая. он был эмоционально одержим Хайтамом. он хотел этих слов и прикосновений с самого начала. и наконец-то их заполучил. он стал немного счастливее где-то у себя в душе. Отстранившись, Кавех аккуратно снял со своих плеч руки сероволосого, кладя на свои щеки. дрожащие пальцы Хайтама медленно смахивали горячие слезы с щек Кавеха. Блондин хотел больше и больше нежности, больше нежных прикосновений Хайтама. плевать, что он сделал с ним. плевать, что Хайтам его сделал таким плаксивым человеком, который лишь хочет, чтобы его полюбили. неважно как. как друга или соседа. как парня или как супруга. как брата или часть семьи. хотелось любви. Кавеху было плевать на все что сделал сероволосый. он готов был всё простить лишь бы аль-Хайтам таким был всегда. всегда бы принимал сильную тактильность блондина, принимал бы все изъяны, был рядом. просто был рядом. не уходил бы никогда никуда. не говорил обидных вещей. лишь бы нежно смотрел на него и ничего бы не говорил. Положив руки Хайтама на ручки стула, Кавех стал искать по кабинету глазами хоть что-то, что могло бы улучшить состояние Хайтама. и нашел бинты с перекисью, а так же таблетки с обезболивающим. Дальше, Кавех стал со всей нежностью обрабатывать тело Хайтама, заматывая в бинты и соблюдая максимальную осторожность. он даже замотал в бинты закрытые глаза аль-Хайтама, чтобы он был не таким ужасающим. дальше, Кавех нашел стакан с обычной водой. взяв одну из таблеток, Кавех положил ее на язык Хайтама, а потом преподнес к сухим и израненным губам стакан. секретарь послушно выпил таблетку, а затем глубоко и рвано вздохнул. видимо, тело до такой степени ныло. Аккуратно сделав все остальное, Кавех принес еще стул, который был неподалеку, и уселся рядом с аль-Хайтамом. тело сильно болело, а блондина клонило в сон. поэтому, Кавех нагнулся к сероволосому и поправив одну из прядей, ушел к себе на кушетку, вновь засыпая. уроки медицины в академии Сумеру явно не были лишними.

«Может, я и безрассудный человек, раз так легко согласился на то, чтобы быть чьим-то подопытным, но… разве Хайтам не говорил раньше, что даже если и Кавех спасет его жизнь, то скорее свои все книги выкинет, чем поверит в это. как удивительно, ты проиграл спор, Хайтам.»

***

Кавех уже потерял счёт времени, и даже тусклый свет из маленького окна не говорил о том, сколько сейчас времени суток. Спустя пару часов сна, архитектор проснулся и оглядевшись лишь приметил для себя что аль-Хайтама нет. остался только окровавленный стул в комнате. в горле было очень сухо, а живот уже напоминал о себе. все-таки, не нужно столько плакать. Блондин спустя несколько минут уже бродил по коридорам, разглядывая помещения, а затем увидя Дотторе в одном из них, подошёл к нему, разглядывая бирюзововолосого. — Ох, здравствуй, Каве! с пробуждением тебя. вижу, ты весь истощен, можешь взять воды вон там, около раковины. еду я тебе чуть позже принесу, — с хихиканием воскликнул Доктор… подождите… на кушетке лежал Хайтам… только, он совсем не дышал, кажется… — о своем друге не беспокойся. я ему пытаюсь восстановить зрение. он сейчас в отключке, так что к сожалению, но тебе поговорить не с кем. кроме меня, конечно. — Могу ли я задавать вам вопросы? — Конечно, а ещё ты можешь говорить со мной на ты, мы же все-таки не чужие люди, на удивление. — Ага… я просто… ещё не привык… зачем я вам нужен? просто… я же обычный архитектор, единственное что я сделал великое, так это только Алькасар-сарай. — Тебя называют светом кшахревара. ты великий архитектор Сумеру. хороший собеседник и человек что не знает слова «нет». этого достаточно? я вижу в тебе себя… себя раньше, в смысле. мои открытия не приняли должным образом. но ты… ты добился успеха, и люди не видят в тебе монстра. даже Кусанали видит в тебе хорошего человека. во мне же видят монстра, который сошел с ума. я всего лишь хотел, чтобы мои открытия принимали другие. хочу быть как ты. и меня приняли. приняли в фатуи, и теперь мои открытия не продходят даром. создание клонов это очень затратно и долго, но все же я смог создать даже что-то такое. возможно, я даже смогу воскрешать людей таким способом, перенося память и характер. — Ого… так вот зачем вам понадобится аль-Хайтам… да? — Не совсем. он нужен был нам для информации об академии. точнее, нужен был мне. Азар избавился от Хайтама ибо думал что он мешает им. и в целом, Азару было нечем заплатить за мои услуги, поэтому он отдал этого секретаря. удивительно, какие люди бывают жестокие. — Получается… это… не он бросил меня? — Получается что так. но его план был очень безрассудным. да, путешевственник с Кусанали смогли противостоять нам, но не обошлось без сердец бога. мы их все же получили. в любом случае, я не понимаю почему ты так беспокоишься о своем соседе. вроде обычный заучка, которому плевать на других людей. — Я думаю… у него были… свои причины. я не могу его просто так обвинять. хоть и есть за что, но… это ведь просто я навязчив. ему могут просто быть неприятны мои прикосновения и… — А, я понял. ты одержим эмоционально. ты можешь хотеть внимания, прикосновения от Хайтама, но при этом не чувствуя к нему что-то. мне про это говорила одна знакомая из спантамада. видимо, ты один из таких. — Да… думаю, это так и… есть. но я чувствую к нему что-то… при прикосновениях и внимании. что-то теплое и что-то, что приносит мне внутреннее счастье. — Я об этом и говорю тебе. ты не чувствуешь к нему ничего, но при этом, тебе нравится когда он рядом и когда он поддерживает тебя. тебе нравится внимание и его прикосновения, но не сам он. так, — Доктор аккуратно вставляет протез глаза, замолкая на несколько секунд, в то время как Кавех смотрит в пол, и садясь рядом на пустой стол болтает ногами, — ты просто привязан к нему. он когда-то спас тебя, отдавая все свое тепло. однако, увидя что ты сильно привязался к нему эмоционально, постарался быть к тебе холоднее, ибо он видел, что ты нездорово привязан к нему, и старался, видимо, отгородить тебя от себя, и прямым текстом этого не говорил, ведь знал что ты начнёшь возмущаться, поэтому сразу приступил к делу. На этом моменте Кавех замолчал, обдумывая слова Дотторе. неужели, это так очевидно? хотя стойте… откуда он это всё знает?.. может быть, не стоило так громко рыдать. — Ох, ты действительно какой-то странный. в хорошем смысле. обычно, я не разговорчив. особенно с людьми по типу тебя. однако, ты меня даже сумел разговорить. это похвально, видимо не зря другие говорят, что ты настоящее солнце. правда, каждому солнцу нужна луна, которая будет поддерживать стабильность в мире. ведь без луны, солнце будет всем мешать своими постоянными лучами, и в принципе будет навязчиво другим. думаю, Хайтам не подумал об этом. он просто гнилой реалист, который сломал тебя. не волнуйся, я не буду таким как он. разве я могу уничтожить такое солнце как ты? Дотторе ухмыльнулся, а затем посмотрел на Кавеха, который поднял свой взгляд на маску Доктора. боже, он его читал как открытую книгу. и блин, такое точное сравнение… — В любом случае, как собеседник ты точно хорош, в отличии от Панталоне, ты не говоришь только о деньгах и в целом, как я вижу, тебе не по душе деловые разговоры. — А. ага, — лишь говорит Кавех, вновь утыкаясь глазами в пол и прокручивая в голове все то, что было сказано ранее. чисто теоретически, все было правдой. просто эта правда… пугающая. хотя, она не только пугает, но и ужасает. одержимый эмоционально архитектор цепляется за секретаря, который хочет наоборот, отдалиться. Но самое страшное даже не это, страшно, то что это говорит Дотторе. если так подумать, он псих и монстр. однако… что-то родное в нем было. что-то, чего не хватало. Затем, Кавех взял стакан воды, стоящий неподалеку, и сразу же выпил весь стакан. вкус был немного странным, но блондин не придал тому значения. — Я думаю, вы правы. мы действительно… в чем-то похожи. у вас идеи безумные, но… чем-то, они были бы полезны… я хотел бы встретиться снова со своими родителями. хочу снова поучаствовать любовь и поддержку… я так хотел быть великолепным, что кажется, забыл кто я такой в целом. я не могу найти себя… это пугает. но не сильно. думаю, я смогу справится с этим… — Обязательно, — лишь растворяется в кабинете, перед тем как Кавех, закрывая глаза, берется за голову, что начинает сильно ныть, прям как в первый день в Снежной. в горле встает ком, а сердце бьётся очень часто. в голове было лишь одно — тревога.

***

Тело сильно болело, поясница в том числе . Кавех ели как открывает глаза. он сидит привязанный к стулу. волосы липнут к лицу, а из тени выходит Доктор, что лишь самозабвенно смеётся, держа в руке скальпель. — Неужели, ты думал, что твои слова остановят меня? ох, и не пытайся кричать, пуская в ход, если не хочешь возбудить еще больше мой разум. Дотторе был без маски, и его лицо было хорошо видно: красные, наполненные кровью, глаза, растрепанные бирюзовые волосы и рука в перчатке, что так самозабвенно держала скальпель. — Твой друг… как его там… Хайтам, вот. он сейчас в Сумеру, и почти ничего не помнит, что я сделал с ним. но он помнит все, ровно с того момента как ты ему рыдал в колено. кстати говоря, уже прошла неделя и ты с тех пор не просыпался, — Доктор хихикает, — возможно, ты умрёшь от наркотиков, которые я тебе ввел для поддержания твоей неактивности в движениях. знаешь, ты, конечно, хороший мальчик. красивый, милый… но знаешь, это не помешает мне совершить конечный опыт, в котором ты умрёшь. Дотторе по настоящему зло смеётся, а Кавех плачет, проваливаясь в вечный сон.

Наивно было думать, что его не тронут. даже спустя все эти душевные разговоры Дотторе оставался монстром и психом… но почему же после смерти ему так… легко? он не чувствует боли, он чувствует лишь умиротворение и внутреннее спокойствие. он видит перед собой комнату, где сидит Хайтам и ошарашенно смотрит в никуда буквально, будто видит блондина.

— Извини, — лишь фантомно произносит Каве, перед тем как раствориться в разуме Хайтама. кажется, сероволосый плачет, но это уже не так важно.

Звезды не могут жить без луны, но сколько бы луна не потеряла звёзд, она продолжает жить, сквозь боль и слезы.