Tattoo

      Напротив тату-салона Blue Rose стоит молодой юноша и смотрит на вывеску. Множество раз это место оставалось незаметным для его глаз, но не сейчас. Сейчас они цепляются за красивые голубые розы на чёрном фоне, а внутри в этот момент что-то откликается.       «Не все шрамы украшают тело мужчин. Не всегда получается забыть о них.» — Добрый вечер. — администратор за стойкой — красивая брюнетка с ангельской улыбкой и дьявольскими рисунками на руках. Короткие рукава формы позволяют досконально рассмотреть все линии и цвета. Аманта. Странное имя.       Интерьер салона обустроен в тёмных, красных и синих тонах. Довольно красиво, но не удивительно, Хёма примерно это и представлял в своей голове, когда открывал дверь. На улице уже давно стемнело, воздух стал холодным, и как раз сейчас он бы не отказался от чашечки кофе. — Мы рады приветствовать вас в нашем тату-салоне Blue Rose. Чего желаете: пирсинг, татуировку или, может, перманентный макияж?       Чигири несколько секунд помолчал, чуть склонил голову и посмотрел в глаза администратору. Она пыталась выдавить из себя искреннюю улыбку, от которой хотелось только отвернуться и уйти обратно в холод. — Татуировку. — Аманта кивнула и глубоко вздохнула. Видно, что она устала. — Вы по записи или…? — Нет, я не по записи. — пока говорит, осматривает картины с законченными работами мастеров. Красиво. Интересно, а рядом с ними написан автор? — В данный момент есть свободные специалисты? — Есть, но для начала мне нужно узнать ваше имя и понять, какую вы хотите татуировку. — Чигири Хёма. Пока не до конца определился, но основа — роза. — сказал Хёма и услышал за собой звук открывающейся двери. В заведение вошёл молодой парень с синими глазами и смоляными волосами. Юноша с удивлением посмотрел на него, потом на Аманту. — О, Йоичи, ты как раз вовремя. — проговорила девушка и мило улыбнулась. Постоянный клиент или… — На ближайшее время у тебя записей нет, обслужи клиента. — А, д-да, конечно. — «Он же совсем ещё зелёный» проносится в голове. Слегка прищуривается и ещё раз окидывает взглядом неловко стоящего рядом Йоичи. Видно же, он ещё не привык работать с людьми. Поджимает губы и начинает чувствовать напряжение. — Вы не волнуйтесь, Чигири-сан. — Аманта видит сомнения в глазах Хёмы и весело усмехается. — Несмотря на довольно юный возраст и небольшой стаж, у него золотые руки. — Я всё понимаю, но…— Хёма вновь поворачивает голову к девушке и неуверенно мнётся на месте. Надо было подольше подумать над этим решением. — Сможет ли он набить тату на шраме?       Повисла тишина. Черноволосый юноша нахмурился. За свою относительно недолгую практику ему ещё не доводилось маскировать шрамы. Где-то внутри загорается огонёк любопытства. — Уверен, что смогу. Пусть это и будет мой первый оп… — У тебя будет первый опыт только тогда, когда я скажу. — слышится ленивый мужской голос. Исаги пару раз моргнул, закрыл рот и кинул злобный взгляд на опершегося об стену наставника. Этот человек любит всё портить, а потом ходить с довольным видом и подкалывать за любую неудачу или промах. Аманта также посмотрела на него и мгновенно встрепенулась. — М-михаэль, вы уже закончили? — удивлённо пробормотала девушка и заправила прядь волос за ухо. — Ваша смена ведь почти кончилась. — Михаэль ничего не ответил, задумчиво посмотрел в малиновые глаза и широко улыбнулся. — Аманта, скажи Ноа, что я беру сверхурочные. Идите за мной. — Хёма кивнул и пошёл за блондином, уже забыв о том, что почти согласился довериться Йоичи. До кабинета они дошли в молчании. Михаэль открыл дверь, пропустил первого Хёму, после чего вошёл сам. — Начнём заново. Меня зовут Михаэль Кайзер и, скорее всего, именно я набью вам татуировку. Какое хотите изображение и где? — Хочу голубую розу как основу. — начал Чигири и приподнял футболку, открывая вид на довольно длинный вертикальный шрам. — Здесь. — Без проблем. — спокойно проговаривает мужчина и берёт в руки блокнот и карандаш. — Вы уже определились с размером? — Нет. Главное, чтобы его не было видно. — Кайзер кивает и прекрасно понимает, что речь идёт не о татуировке. — Мне интересно послушать ваше мнение. Какой бы вы размер мне посоветовали? — 15×15 — самый оптимальный размер, не много и не мало. Однако, у меня немного другие планы на вас. — тихо отвечает и что-то рисует в блокноте. Чигири заинтересованно смотрит и молчит до тех пор, пока ему не покажут эскиз. За ожиданием время пролетает незаметно, Михаэль откладывает карандаш, поворачивает блокнот и Хёма не может сдержать изумление. Он видел, что мужчина рисовал это на бумаге, видел, но всё равно не до конца верит, что такую красоту можно нарисовать буквально за несколько минут.       Это ещё не всё. Вся страница была изрисована невероятными эскизами.       Чигири позволил себе немного лишнего. Аккуратно зацепил кончиками пальцев краешек бумаги и медленно перевернул страницу, не имея смелости оторвать от рисунков восхищённый взгляд. — Вы… Вы и правда нарисовали всё это? — тихо спрашивает и слышит самодовольный смешок в ответ. — Конечно. Если хотите, выберите что-нибудь оттуда. — Н-нет, я… — дыхание сбилось. — Нет, хочу тот, что вы нарисовали сейчас. — Тогда снимайте футболку и ложитесь. — Чигири подчиняется, неуверенно снимает футболку, обувь и ложится на удобное мягкое кресло. Кайзер надевает одноразовые перчатки, берёт всё нужное и подходит. Тянется рукой к переключателю, и Хёма чувствует, как меняет своё положение от вертикального до почти горизонтального. — Удобно? — на лице больше нет усмешки. Чигири кивает. — Какой у вас порог боли?       Молчание. Малиновые глаза слегка расширяются. Нет, он, конечно, знал, что татуировка не безболезненная, но он не знает своего порога. — Хорошо, тогда по-другому. — Михаэль подкатывает небольшой стул для себя, садится на него и смотрит на клиента. — В той области, где вам нужна татуировка много нервных окончаний. Мне нужно понять, стоит ли использовать анестезию или же вы потерпите. — Анестезию в смысле… Укол? — блондин несколько секунд молчал, после чего легко рассмеялся, видя перед собой испуганное лицо. — Нет-нет, конечно — нет. Это поверхностная анестезия — гель с составом лидокаина, новокаина и прилокаина. Я не медик, чтобы делать уколы. Ну так? — Я-я не знаю. — бормочет Хёма, чувствуя себя пристыженным. На щеках выступил лёгкий румянец. — А нельзя это решить во время процесса?       Кайзер задумчиво склоняет голову. — Конечно можно, но тогда нам нужно будет ждать около часа, пока он подействует. — Кто? — Гель. — Чигири конкретно тупит, отчего лицо его с каждой оплошностью становится всё розовее, а настроение тату-мастера всё веселее. — Тогда я потерплю, вы ведь итак взяли сверхурочные ради меня. — Ну так я останусь только в плюсе. Возьму выходной или попрошу надбавки. — на лице змеиная ухмылка, от которой кожа покрывается мурашками. Чигири сглатывает и понимающе кивает. — Анестезия будет за дополнительную оплату. — Хорошо.

***

— И чем ты занимаешься? — Чигири не заметил момента, когда они перешли на «ты», но против не был. Михаэль сидит рядом, колдует маркером над будущей татуировкой и улыбается чему-то своему. Хёма призадумался и почти перестал чувствовать чужие пальцы, пусть и в перчатках, на своей коже. — Ну, у меня есть своя кофейня. — Кайзер издаёт понимающий звук и продолжает свою работу. — Прибыльно? — Да. — Чигири на мгновение замолк, стараясь выловить мысль, проскользнувшую в голове. — Как ты понял, что хочешь заниматься татуировками? Это ведь… Ну, происходит не спонтанно. — С самого детства я любил рисовать. Это было моё хобби и моя отдушина. Рисовал-рисовал-рисовал, пока не пропало вдохновение. — Кайзер делает небольшой перерыв и разминает спину. Он уже определённо выполнил свою норму на сегодня. — Карандаши и краски перестали быть интересными. Рука больше не поднималась рисовать. Потому как я жил и рос в религиозной семье, о татуировках не знал даже в переходном возрасте. И потом, когда в силу подростковых амбиций мне захотелось пошалить, я встретил Ноэля Ноа — ныне владельца этого салона. Он был ненамного старше меня, но тогда казалось, что между нами пропасть. Он был моей противоположностью. Тогда я увидел на его руке странное изображение, в голове что-то щёлкнуло, и вот я здесь. — И как твои родители восприняли всё это? — Никак. — блондин говорит всё так просто, словно уже множество раз рассказывал эту историю другим. Хотя, наверняка так и было, ведь если подумать, набить татуировку — дело не пяти минут. — Я просто ушёл от них.       «Просто ушёл от них, говоришь» Чигири в удивлении приоткрывает рот, отворачивается и чувствует, как сердце на мгновение замирает.       В голове начала происходить полная каша. Он настолько ушёл в свои мысли, что не заметил, как настала пора переходить к самому главному. — Ну что, начнём?

***

— Ох, бл*ть, хватит, пожалуйста! Ну, Михаэль, ну… — Прошло только пятнадцать минут. — устало выдыхает блондин, неоднозначно косясь на клиента. На уголках малиновых глаза начала скапливаться влага. — Только не говори, что заплачешь сейчас. Неужели ты настолько неженка? — Я не… Чёрт! Иди ты в жопу! — восклицает на эмоциях и отворачивается на другой бок, не видя, как Кайзер саркастично поднимает брови. — Прости. — А если не прощу? — Чигири резко садится и возмущённо смотрит в голубые глаза напротив. — Ладно-ладно. — мирно поднимает ладони и улыбается, а следом вполголоса добавляет: — Ложись и терпи.       Хёма поджимает губы и подчиняется.

***

— Да ладно тебе. — Кайзер ободряюще гладит по плечу свернувшегося в клубок Хёму. — Давай я принесу тебе мишку, будешь обнимать и плакаться в него. — Я ребёнок по-твоему? — шмыгает носом и поворачивается обратно, боясь даже взглянуть на покрасневший участок кожи. — И вообще, откуда у тебя игрушки здесь? — Да так…

***

      Лица Чигири уже давно не видно. Он что-то мычит в плюшевого медведя, обнимает его и сдавленно хныкает. Когда его тело сильно напрягается, Кайзер ненадолго останавливается и наблюдает за чужим поведением. — В последний раз я был таким нежным только с восемнадцатилетними девочками, которые начинали рыдать от одного только вида иголки. — Япмшон. — Михаэль непонимающе хмурится. — Чего? — Я польщён.

***

      Спустя некоторое время Михаэль сам предложил перерыв. Снял одноразовые перчатки и потёр замыленные глаза. Объективно говоря, он выглядел не лучшим образом, да и чувствовал себя также.       Чигири пребывал примерно в том же состоянии. Работа работой, а спать нужно всем. Из-за его слишком низкого порога боли, Кайзеру приходилось делать частые перерывы, из-за чего прошло довольно много времени. Чувствует ли Хёма стыд за себя? Определённо. Он ощущает тяжесть на сердце и избыточную долю вины. — Может, закончим на сегодня? — глаза — отражение души, так, вроде, говорят. Кайзер прекрасно видит все эмоции в малиновых глазах. В любое другое время он бы давно стал нервным и даже немного грубым с клиентом, но сейчас, когда на лице Хёмы настолько прозрачно отражается вина, он не может даже подколоть его. Вкупе с усталостью и сонливостью получается полная апатия. — Так ведь можно сделать? — Можно. — мужчина потирает большим и указательным пальцем переносицу и тихо вздыхает. — Можешь записаться в удобное для тебя время у Анри, она уже давно должна была заменить Аманту. Или же оставь мне свой номер, потом спишемся и назначим встречу. Выбирай. — Эм… Давай я оставлю тебе номер. Так будет удобней. — Мгм. — мужчина отходит, достаёт что-то из тумбы, после чего вновь меняет перчатки. В глазах виднеется вселенская усталость. Чигири вновь чувствует укол вины. Сеанс должен был занять лишь три-четыре часа. — Что это? — глухо спрашивает, наблюдая за чужими действиями. — Защитная плёнка. — отвечает, вновь садится на кресло и осторожными движениями накладывает плёнку на покрасневший участок кожи.— Снимешь её через четыре часа. Не три татуировку, не распаривай. Обмоешь её тёплой водой с жидким мылом и дождёшься, пока высохнет сама, после чего помажь увлажняющим кремом. Понял? — Да. — Чигири принимает сидячее положение и распускает длинные волосы, чувствуя, как от всей возни они взлохматились до невозможности. Приглаживает их ладонью и ловит на себе любопытный взгляд. Смотрит в ответ и завязывает свою шевелюру в высокий хвост. — Где мне записать свой номер?       Блондин задумчиво хмыкает и достаёт из кармана телефон. — …Готово. — только сейчас Хёма вспоминает, что всё ещё полуголый. Берёт футболку и аккуратно, чтобы никоим образом не повредить плёнку, медленно надевает её. В нерешительности опускает взгляд и чуть улыбается. — Ну, хотя бы половина работы сделана или всё настолько плохо? — Осталось только нанести цвет и тени. — говорит Михаэль и подходит к шкафу, откуда достаёт чёрную куртку. — Итак, следующий сеанс будет минимум через неделю, до этого времени делай всё, что я сказал. И ещё, — смотрит на Хёму и мило улыбается. — Можешь оставить мишку себе. — На кой он мне сдался? — говорит, хмурит аккуратные брови и смотрит на плюшевого медведя. — Откуда он здесь вообще? — Бывшая вернула. — в голосе не отражается каких-либо эмоций, ему абсолютно всё равно. — Не хочешь — не надо, я его просто выброшу. —… Не надо. — спустя несколько секунд дум, Чигири вновь смотрит на красивого белого медвежонка с чёрненькими глянцевыми глазками и нежно-голубым шарфиком на шее, и кивает чему-то своему. — Я возьму его. — Отлично. — Кайзер ожидает, пока клиент обуется, после чего пропускает его первым из кабинета и закрывает дверь на замок. — Тогда до встречи. — Угу.

***

— ТЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО СДЕЛАЛ?! — мачеха едва не переходит на ультразвук, из-за чего Чигири хмурится и недовольно качает головой. Отец стоит рядом и просто молчит. Он, кажется, вообще не понимает в чём суть скандала. — Может я сам буду решать, что делать со своим телом? — дрянной младший сводный брат заметил розу, пока Хёма переодевался и настучал обо всём этой стерве. Вот вам и гостеприимство. — Завтра же ты пойдёшь и удалишь этот стыд, понял? — эта мадам считает, что может контролировать его только из-за того, что последние несколько лет считается ему мачехой. «— И как твои родители восприняли всё это? — Никак. Я просто ушёл от них.»       Чигири начал жить один ещё три года назад, незадолго до того, когда отец подарил ему на двадцатилетие целое заведение. После смерти мамы, папа стал единственным лучиком света в его жизни. До того трагического дня они ладили… Никак. Были просто соседями по дому. Однако потом, когда у Хёмы произошёл нервный срыв на фоне сильнейшего стресса из-за потери родного человека и началом экзаменационных периодов, он реабилитировался и всеми силами пытался возложить на себя роль отца, и моментами даже матери. Папа помог ему встать на ноги, подготовиться к экзаменам и даже устроиться на первую работу. Чигири ему безумно благодарен за всё, он даже принял Юки с её сыном; терпел постоянные истерики и не мог понять, как отец вообще в неё влюбился. С Кеем было всё ещё хуже, их отношения не заладились с самого начала. Тот почему-то считал себя главным в доме, постоянно ставил какие-то подлянки. Как говорится — яблоко от яблони недалеко падает.       В какой-то момент Чигири всё это надоело. Сначала он снял жильё. Тех денег, что он приносил, хватало лишь на еду, коммуналку, и иногда на одежду. Отец часто звонил, спрашивал о делах, учёбе и работе. Не сильно ли он загибается, стараясь преуспеть во всём, или, может нужна какая-нибудь финансовая помощь. Хёма всегда отвечал отказом. Брать деньги у отца, который итак помогает чем может — как минимум неудобно. Спустя время Чигири привык к своему распорядку дня, привык просыпаться в пять утра, пахать на учёбе, потом приходить домой, делать домашку, отдыхать от силы час, а после идти пахать на работу. Это стоило ему общения с друзьями, однокурсниками, с парнем и с семьёй. И потом всё прекратилось в один момент.       На двадцатилетие отец подарил ему кофейню. Более того, он вложил немалую сумму на кардинальное изменение всего: окраску внешней стороны заведения, смену вывески, интерьера, пола, стен, столов, стульев и всего остального. Буквально вложил инвестицию в сына, и помимо счастья и радости Хёма понимал, что на него также возложится огромная ответственность. Он знал, что большинство владельцев таких же заведений прогорают именно из-за своей неопытности и незнания дела. Поэтому все свои отложенные на чёрный день деньги он тратил на того, кто поможет ему стать настоящим управленцем. На чудаковатого придурка, который прекрасно знал, что делает.       Всё шло хорошо. Даже не так — всё шло безупречно. Чигири нанял отличный коллектив, подружился со всеми, и когда уже появились постоянные клиенты и хорошие чаевые, кое-кто сумел разрушить баланс внутреннего мира Хёмы. «Твоя мать умерла из-за тебя.»       Так ему написал Кей, после того как Чигири во второй раз отказал ему в деньгах.       В их семье было негласное табу — не говорить о маме Хёмы не при каких обстоятельствах. Мало того, что это будет болезненно для хозяина семейства, так вся эта ситуация потом может и скандалом обернуться. Никому этого не надо. Поэтому было принято не говорить ничего, а если и обмолвиться, то только в положительном или нейтральном контексте.       Эти слова табуном ударили по голове, заставив весь мир остановиться. На тот момент Кей сильно запил, и возможно, даже начал употреблять наркотики, однако это не отменяет того, что он написал. «Что ты имеешь ввиду?»       Игнор. Полнейшее игнорирование. Сердце болезненно сжалось от непонимания и сомнений. Чигири знает, что этот ублюдок не ответит, и именно поэтому отрывисто вздыхает и набирает отца. — Нужно поговорить.

***

      Опустошение. Это единственное, что почувствовал Хёма, когда поговорил с отцом. Мама просто хотела купить ему подарок. Она надеялась привезти в больницу цветы и кулон, который заказывала специально для него. Для того, кто не мог её ни видеть, ни слышать. Она всего-навсего хотела сделать ему приятно, хотела показать, что всегда рядом.       Чигири сбил пьяный водитель. Больше пяти часов ему делали операцию, переливали донорскую кровь, и дело чуть ли не дошло до пересадки органов.       Он оказался в коме.       Когда очнулся, мамы уже не было в мире живых.       Момент, когда он узнал всю правду, стал точкой невозврата. — Да пошла ты к чёрту, Юки.