Good boy

Шлепок. На нежной коже остаётся бордовый след от ладони, а в комнате раздаётся сдавленный стон. Он сидит на мужских коленях. Запястья удерживает чужая мужская рука. Жар его тела внутри кружит голову и заставляет задыхаться. Рецепторы перегружены, а вспотевшее тело требует ещё: глубже, сильнее, мощнее. — Вот так, детка... — мурлычит на ухо Тони, а после размашисто и хищно проводит языком по правой лопатке юноши, заставляя дрожать в предвкушении, и смыкает зубы на чужом плече. Питер стонет, его всего трясёт от переизбытка эмоций. Он хочет ещё, но в то же время всего так много, что, ещё секунда, кажется, и он просто умрёт. Горячий Тони сзади, внутри, везде — он так кружит голову. Питер двигается сам. То полностью приподнимается на чужом, твёрдом члене, оставляя внутри себя лишь влажную головку, то насаживается как можно глубже, двигаясь маленькими толчками, едва ощутимыми, чувствуя, как головка удачно массирует простату. Тони тоже низко, бархатисто стонет, когда Питер, его Питер, сжимает внутри так сильно, что впору просто сорваться с обрыва, нагнуть и оттрахать так сильно, чтобы колени дрожали. Но он ничего не делает. Лишь расцеловывает молочную спину, оставляет укусы и засосы, не может оминуть и шею, проводя по нежной коже носом и шумно выдыхая. Да, он грёбаный извращенец, если трахает своего протеже просто посреди башни, на кресле, тянет за запястья и насаживает на свой член глубже. Да, он старый мудак, если позволил себе соблазнить невинного Паучка и, словно змей-искуситель, красоваться перед ним во всей красе. Но разве он один такой? Питер сам был не против. Сначала он заглядывал мужчине практически в рот, смотрел с таким восхищением, что даже самому Старку было не по себе, но после Тони понял, что они одного поля ягоды, когда Питер, сверкая тёмными глазами, облизал тонкие губы и... Так по-блядски прогнулся в спине, практически ложась на захламленный деталями стол, что впору было бежать за фотоаппаратом, красками и холстом, да хоть чем-нибудь, чтобы запечатлеть это! Тони был уверен, он, блять, клялся сам себе, что ещё никогда в жизни у него не вставал так быстро. Он, пожалуй, никогда в жизни не наслаждался чьим-то телом, как Паркера, когда втрахивал его в тот же ебаный стол. Никогда не упивался чужими стонами, не сцеловывал их с чужих губ, не хватался за кого-то так сильно, как в тот день за Питера. Тони никогда не верил в любовь, предпочитая интрижки на одну ночь, да и сейчас не особо верит, но и дать название тому, что происходит между ними сейчас он не спешил. Куда приятнее было чувствовать тепло и пульсацию чужого тела вокруг члена, как молодое тело прижимается ближе, как хочет получить то, что подарит наслаждение. Питер жадный. С того дня он словно сошёл с ума, его тормоза просто сорвало, и Тони соврёт, если скажет, что Питер невинный мальчишка. О, об этом можно было сказать раньше, когда мужчина не знал его настолько близко, но сейчас... Он видел, чувствовал, насколько Паркер развратный, грязный демоненок. Он становился таким, когда, сидя под столом в кабинете Старка, несмело тянулся руками к его ширинке. Когда сосал напряжённый член мужчины и едва ли не закатывал глаза от удовольствия, чувствуя упругость и горячность на своём языке. Его не смущало очередное онлайн-собрание Тони, не смущало, когда в кабинете кто-то был. И пока Старк, глубоко вдыхая воздух и одобряюще поглаживал чужие волосы, ругал кого-то из сотрудников, Питер отсасывал ему так, как никто прежде. Он всегда с жадностью и каким-то восхищением глотал его сперму, вылизывая весь член дочиста, а потом ходил словно начищенный пятак: довольный и сытый. Тони лишь хмыкал, будучи абсолютно удовлетворённым. Так же он помнил, как вжал Питера к столешнице на кухне ранним утром, пока на Базе никого не было, и помнил, как горячо тогда Паркер отдавался ему на столе. Тони всегда кончал внутрь, с мазохистским наслаждением наблюдая, как из растянутого входа стекали капли смешанной спермы со смазкой. Питер лежал на столе уставший, со своей спермой на животе, но чертовски счастливый. И Старк снова соврёт, если скажет, что ему не понравилось слизывать сперму с молочной кожи. И вот сейчас Тони любезно помогал Питеру трахать себя его, Старка, членом. Слышал как тот низко стонет, целовал, когда Паркер поворачивался к нему, чтобы выпросить поцелуй, толкался внутрь грубо и резко, когда замечал, что Питер замедлялся, не в силах продолжать свой сумасшедший ритм. Он грубо, но в то же время с какой-то нежностью, тянул его за запястья вниз, а сам толкался бедрами вверх, слыша очередной ломанный стон, и тихо усмехался про себя, оставляя очередной укус на нежной коже. Да, они сойдут буквально за пару часов, но как же приятно смотреть на то, как Питер, отводя глаза и едва краснея, поправляет одежду, пытаясь скрыть следы их страстного секса. Их секс всегда был грубый, спешный, страстный, наполненный вздохами Тони и криками Питера, но лишь по утрам, когда удаётся задержаться в Башне подольше, Старк любил Питера. Именно любил: нежно, неспеша, медленно, оставляя нежные поцелуи и прикосновения. — Блять, Питер, ты такой хороший мальчик, — задушенно, сипло мурлычит Тони, толкаясь внутрь сильнее, выбивая из груди протеже очередной стон. — Такой сладкий и податливый, и такой невинный для других… Кто бы сказал, что буквально вчера ты сосал мой член находясь в пару метрах от Поттс, м? А сейчас прыгаешь на нём снова, пытаясь заполучить мою сперму. Дрянной мальчишка, охочий до моего члена. Паркер прикрывает глаза и несдержанно стонет. Чужие грязные слова сводят с ума, тихие вибрирующие нотки в любимом голосе словно патока для ушей, а внизу живота так горячо, что вот-вот и он кончит. Яйца почти неприятно жжёт, он хочет поскорее получить оргазм, сжать в себе чужой член и получить свою порцию горячей спермы, но Тони Старк в который раз его осаждает. Не сейчас, потом, но скоро… Совсем скоро он сможет получить своё, а сейчас лишь послушно скачет на члене своего любимого наставника, обостренным слухом слыша как громко хлюпает смазка, как шлёпают ягодицы о чужие бёдра, как громко дышит Тони, оставляя очередной укус где-то под лопаткой. Питеру нравится это чувство наполненности. Тони прав, он чёртов извращенец. Ему всегда хочется Тони рядом, в себе, вокруг и, пожалуй, он всегда намерен воплощать свои желания в реальность, несмотря на то, как обычно горят его уши от смущения. Да чёрт возьми, раньше он только мечтал о том, чтобы Тони был его! А сейчас чувствовал его горячую кожу своей, чувствовал его влажные губы повсюду, и толстый член внутри себя. Да, блять, он сходил с ума, отдавался похоти целиком и полностью, самолично отдавал всего себя Тони Старку — гению, миллиардеру, плейбою и далее по списку, и, главное, не жалел. Как здесь жалеть, когда о тебе заботятся, когда так любят и так смотрят? О, он никогда не пожалеет, нет-нет. Тони был горяч… Тони умело флиртовал, Тони манил к себе своими повадками, словно хищник, он приманивал жертву ближе к себе медленно, но уверенно; Тони втрахивал его в любую поверхность и полностью удовлетворял дикое либидо юнца-мутанта, словно это не Питер был молод и не в нём бурлили чёртовы гормоны, а в самом Тони. Тот словно заражался от него флюидами, и мало когда упускал возможности вжать Паркера куда-то в угол. О, нет, Питер Тони не любил, он его обожал. — Т-Тони, я… — Парень хнычет, прося ещё больше, но мужчина удерживает его крепче, не давая той свободы, которой бы ему хотелось, чтобы достичь оргазма. — Прошу тебя… — Что-что, Питти? — усмехается Старк, и дёргает Питера за запястья снова вниз, заставляя замереть. Из лёгких выбивает весь воздух, а член, собственный член, тяжело шлёпает по животу. Питер на пределе. Ему не хватает всего ничего, но Тони медлит. Использует это «Питти», чтобы вызвать волнительную дрожь, разводит его ноги шире, и Паркер выгибается в спине, так удачно подставляя оголённые плечи. О, ебанный блять, он сидит голый на коленях самого известного человека в мире, с его членом внутри, пока тот улыбается на манер змея-искусителя, практически полностью одетый, диктующий свои правила и при этом нахально проводящий ладонью по обнажённому торсу. Паркер дрожит. Его организм не способен выдерживать такие муки. В голове туман, дыхание сбито напрочь, он хрипит, когда Тони плавно толкается, слабо подкидывая его выше, и приподнимается, чтобы как самая послушная шлюха взять глубже. Питер любит быть шлюхой Тони Старка. Он любит, когда Тони его использует, а потом хрипло шепчет на ухо как он прекрасен, как он любит его, Питера, и гладит мозолистыми, широкими ладонями нежную кожу. — Можно? Пожалуйста, можно? — хнычет юноша, ощущая, как чужие зубы снова смыкаются на плече, оставляя багровые следы, и Питер поддаётся этим укусам. Питер поддаётся всему, что готов дать ему Тони Старк. — Мистер… м-мистер Старк… Тони сдавленно рычит, сжимает тонкие запястья в руках сильнее, тянет к себе, чтобы ближе, теснее, горячее. — Можно. Давай, малыш, сделай себе приятно, используй меня, — глубокий голос излучает насмешку. Тони сдавленно выдыхает в самое ухо, когда Питер принимается двигаться вверх и вниз быстрее, глубже, так сжимается вокруг напряжённого члена. — Блять, Питер… Такой хороший мальчик. Польщенный словами, Паркер неустанно движется дальше, сжимает ладони в кулаки, и, несмотря на хватку, намеревается достигнуть оргазма. При каждом толчке член тяжело шлёпает по животу, но Питеру так плевать на это… Он вспоминает лишь прошлые разы, когда видел потемневший взгляд Тони, когда лишь за пару секунд между ними происходил такой накал эмоций, что впору было тушить огнетушителем. Обычно с этого всё и начиналось: Питер мог случайно сделать что-то не так, например, прикусить губу или прогнуться в спине, потому что так удобнее, и Тони буквально дурел. Вся работа откладывалась на неизвестный срок, а Питер лежал на столе или опирался грудью о стену, со сдавленными стонами принимая внутрь член. И сейчас… Впрочем, Паркер сам уселся на чужие колени и сам расстегнул чужую ширинку. Потому что захотелось. Потому что Тони горяч. Оргазм накрывает неожиданно. Паркер выгибается в спине, лихорадочно сжимается и ощущает как своя сперма пачкает живот. Громкий стон вырывается из самой груди, юноша жмурится, не в силах хоть как-нибудь контролировать своё тело. Ему хорошо, и волны оргазма накрывают всё тело. Он чувствует крепкую хватку на бёдрах. Ощущает, как толчки становятся быстрее, грубее, мельче, и старается помочь Тони тоже кончить. Сжимается, поддаётся толчками словно тряпичная кукла, и сипло дышит. Слышится тихое рычание. Чужие зубы смыкаются на изгибе шеи, а бёдра вплотную прижимаются к ягодицам, хотя куда уж больше? Благодаря паучьей чувствительности, Питер чувствует как внутри разливается приятное тепло. Они оба хрипло и шумно дышат. Счастливые, усталые, но такие довольные. И несмотря на то, что со стороны это выглядит как страсть, мимолётное увлечение, Тони лишь закатит глаза. Плевать на нормы и морали. Не о каждом он готов был заботиться, не каждого хотел оберегать. Сейчас Тони понял. Это не симпатия, не привязанность, это — чистая любовь. Похрен, что такой вывод он сделал лишь будучи в заднице Питера. Когда он был моралистом, верно? — Хороший мальчик. И Питер улыбается, откидываясь на чужое крепкое плечо.