Play With Fire

— Ближе подойди, и не вздумай глупить, — приказывает Хосок, — у меня есть пушка. И в доказательство своих слов в мгновение ока достаёт из заднего кармана своих штанов Smith Wessen 38 калибра. — О, поменял свой девчачий Glock на классику, -усмехаясь, произносит Мин — Сюда иди, Юнги — сплёвывает сквозь зубы на пол Чон. — Я же просил называть меня Agust, — прищуривает глаза Юнги, но повинуется. Медленно приближается к Чону своей узнаваемой походкой. На нём узкие чёрные джинсы с драными коленями, белая майка и поверх неё цветастая рубашка. Накинутая, не застёгнутая ни на одну пуговицу. Они находятся в заброшке, где-то на окраине города. Юнги не знает, где именно, потому что сюда его привёз какой-то бугай на чёрном гелендвагене, предварительно надев ему на голову чёрный, не прозрачный мешок. — Твой мальчик был со мной груб, Джей, — насмешливо жалуется Мин, — или ты сегодня Джек, милый? — Рот заткни, — командует Хосок, — ты деньги принёс? Юнги молча трясёт в воздухе кожаным коричневым саквояжем с потёртыми уголками. — Вот и молодец, детка, — скалится Хосок. Его улыбка, точнее оскал безумен. Значит, Джек. Сегодня он- Джек. На Чоне белая льняная рубашка и просторные синие джинсы. И эта придурковатая шапка, которая будто бы ему большая, лезет на глаза. Юнги её обожает. — Я тебе не детка, — несколько запоздало возражает Мин. — Я ещё помню, как ты звался Шугой, сладкий. Юнги злобно зыркает блестящими зрачками. — Сахаро- ооо-очек, — нараспев дразнится Хосок. — Завали, Хо! Я просил звать меня Агустом! — Да какая разница, Ю? Юнги, Янки Мин, Шуга, Агуст. Всё равно сводится к одному ёмкому слову. Детка, — издевается Чон. — У меня ведь тоже пушка есть. — Уже нет. Юнги проверяет задний карман. Похоже, чёртов чонов громила вытащил у него револьвер, когда насильно запихивал его в джип. Когда Юнги до Хосока остаётся каких-нибудь пару метров, тот нетерпеливо срывается с места, подскакивает к Юнги и хватает его за волосы. Так и тянет его к стене. Мин не сопротивляется, лишь замечает, что Хосок босой. Ни носков, ни обуви. Заброшка пованивает сыростью и плесенью, на стенах почти полностью облупилась краска, от повышенной влажности на потолке проступили капли. Как Хосок вообще нашёл это место? И зачем они здесь? Впрочем, зачем Юнги догадывается. — Брось деньги на пол, — приказывает Хосок, и Юнги послушно кладёт саквояж в сторону. — На колени, — тихо, но властно произносит Чон, не отпуская волос Юнги. Мин опускается на колени, прямо на грязный пол, покрытый битыми стёклами, вековой пылью и каким-то строительным мусором. Юнги поднимает на Хосока глаза и дерзко ухмыляется. — Привет, солнышко, — произносит он с сарказмом, — давно не виделись. Хосок смотрит на Юнги в упор. Тот нисколько не изменился с тех пор, как Чон впервые встретил его. Им обоим по тридцатнику сейчас, а тогда было ровно в два раза меньше. Мин такой же тощий, такой же кривоногий, такой же дерзкий. Разве что волосы отрастил. — Сейчас тебе будет не до смеха, Агуст Ди, — обещает Хосок, — рот открой. Юнги поднимает одну бровь в лёгком удивлении, но рот открывает. Чон тут же засовывает туда дуло пистолета. — Заряжен, можешь даже не сомневаться, — с ледяным спокойствием поясняет Хосок. Мин и не сомневается. Слишком хорошо он знает своего Джея-Джека-Хосока. Хосок держит палец на курке, но не взводит его. Тем не менее, когда дуло оказывается во рту Юнги, он делает крошечное движение пальцем на триггере. Мин и глазом не моргнёт, не выдавая свой страх. «Хорош, сука» — думает Хосок. А Юнги тем временем, не разрывая с ним зрительного контакта, начинает насаживаться ртом на оружие, на его ствол, совсем как во время минета на член. Хосок тут же возбуждается. Ни один человек в мире не способен его возбудить так быстро, как Юнги. Более того, никого у Хосока, кроме Юнги, и не было. Но тому об этом знать совсем необязательно. Для Мина у Чона были тысячи любовников. Юнги двигает головой верх и вниз, позволяет себе и вовсе выпустить дуло изо рта, чтобы высунутым языком провести по его стволу и снова насадиться. Хосок не видит, но уверен, Мин сейчас проводит своим проворным горячим язычком по краешку дула, как по его члену. Хосок больше не в силах терпеть. Свободной рукой он расстёгивает пуговицу и молнию на джинсах, высвобождает свой полностью вставший член. Затем Чон достаёт пушку изо рта Юнги и подносит её к его виску, а член к губам Мина. — Отсоси мне, — приказывает он, смотря сверху вниз. Этот вид возбуждает его не меньше. Юнги перед ним на коленях, но он вовсе не выглядит поверженным. Только Мин может стоять с дулом во рту в этой позе, но выглядеть так, будто он полностью владеет ситуацией, да и самим Хосоком. С тех пор как они не виделись, а это было не так давно, у Мина появилась рана на глазу, что идёт через бровь, по веку, и ниже. Красная рана. Это не чернила и не фломастер. Это кровь. Кровь запеклась, он даже её не вытер. Всегда был ебанутым на всю голову. Хосок помнит, как Юнги собственноручно сделал себе первый прокол на ухе. Он взял грубую сапожную иглу, плеснул на неё виски из стакана, оттянул мочку и без раздумий вколол иглу прямо в центр, выругался, а потом осушил стакан с виски. Видимо, он тогда попал в кровеносный сосуд, кровищи было море. Хорошо, что она быстро остановилась. — Мог бы и не приказывать, я и так отсосу тебе с удовольствием, — снова эта кривая ухмылка. Мин придвигается чуть ближе, берёт одной рукой член Хосока у основания и медленно вбирает его в рот. При этом он держит рот буквой «о», что обеспечивает плотное прилегание губ к стволу члена Чона. Хосок стонет, — слишком хорошо. Юнги опять ухмыляется и начинает двигать головой вверх-вниз. И снова Хосок не может удержать стона. От возбуждения у него слегка слабеют колени, но пока он ещё способен держаться на ногах и контролировать себя. Однако, когда Юнги выпускает член изо рта, чтобы взять его снова, но только на длину головки, Чон чувствует, что ему нужна опора. Он не выпускает пистолета, который держит у виска Мина, второй рукой придерживает его за волосы, и, стараясь не запутаться в собственных штанах, делает шаг назад, чтобы привалиться к стене. Юнги такая рокировка не смущает, — он продолжает своё дело. Обводит языком уретру, обводит головку, у него выделяется слюна, достаточно обильно, — она течёт с уголка губ вниз, на его рубашку, и Хосок смотрит на это зрелище как заворожённый и возбуждается ещё сильнее. Чёрт побери этого Мин Юнги! Только он умеет быть таким. Охуенным и охуевшим одновременно. И он, Чон Хосок. полностью в его власти. Даже когда Мин стоит перед ним на коленях и отсасывает ему. Особенно, когда Мин стоит перед ним на коленях и отсасывает ему… Хосок откидывает голову и ударяется затылком о стену. Но ему сейчас так по хуй. Похуистичнее не бывает. Есть только Мин и его юркий горячий язычок и красные обветренные губы. Губы. Хосок оттаскивает Юнги от своего члена за волосы, чтобы наклониться и припечатать его губы своими. На них вкус его предъэякулята и соли, и это снова заводит. Их языки встречаются и начинают свою борьбу. Хосок всё ещё держит в одной руке голову Мина, во второй пушку, но вторая рука уже повисла вдоль бедра. Юнги, видимо, недавно курил, потому что поцелуй чуть горчит. Хосоку табак не нравится, и сам он не курит, но целоваться с Юнги после того, как тот покурил, кажется ему отдельным видом удовольствия. Чон разрывает поцелуй и выпрямляется, Юнги снова берёт его член в руку и снова насаживается ртом до самого основания. От сильного возбуждения член чувствительнее, чем был в начале. Хосок уже не просто стонет, он кричит. Мин улыбается, довольный вызванной реакцией. Юнги знает, что делает, — он то замедляется и медленно обводит языком венки на члене Хосока, смакуя их, как дорогое вино, и постанывая, чем доводит Чона почти до исступления, то начинает бешено работать ртом, тряся головой, отчего его длинные волосы хлещут по бёдрам Хосока. От всего этого, — и от стимуляции, и от самого Мина Хосок уже готов кончить, как минимум, раза три, но хитрый Юнги у края каждого оргазма замедляется и пережимает основание ствола члена Чона. И кто в чьей власти, блять? .. Перед самым финишем Хосок мечется, кусает себя за запястье, снова бьётся головой о стену, стонет, шипит, рычит. Он впивается ногтями в скальп Юнги, роняет пушку на землю и даже не замечает этого. Его выгибает, он неуправляем, он почти не контролирует себя, и со стороны кажется, будто одержим бесами. Юнги придерживает обеими руками бёдра Чона, но его собственное возбуждение уже давно не даёт ему покоя. Он снова пережимает основание члена Хосока одной рукой и замедляется, а второй рукой расстёгивает свои джинсы и достаёт свой член, чтобы тут же начать его дрочить в ритм своих движений головой. Краем глаза Хосок видит руку Юнги в венах на его же члене, видит, как он удовлетворяет себя под ритм минета, который делает ему, и находится в миллиметре от пика. Теперь они оба стонут и рычат, почти в унисон. Помещение наполняется их запахами. Напряжение достигает самой высшей точки. Хосок выдёргивает, точнее, хочет выдернуть член изо рта Юнги перед оргазмом, но тот не даёт ему это сделать, и тому ничего не остаётся, как кончить Мину прямо в рот. Что он и делает с низким рыком, почти тут же складываясь пополам от слишком острых ощущений. У Чона звёзды перед глазами и даже серебристые кометы летают рядом с ними; последнее, что он видит перед кратковременным отключением сознания, это то, как член Юнги тоже выстреливает и чувствует, как капли спермы попадают на его босые ступни. Мин низко опустил голову, и он тяжело дышит, как и сам Хосок, который всё ещё находится в прострации, будто между сном и бодрствованием. Когда Чон начинает приходить в себя, он хочет найти губы Юнги своими, но в этот момент тот хватает чонов Smith Wessen с земли и направляет его на Хосока. — Не двигайся, — приказывает Мин. Хосок ухмыляется, приваливается к стене и поднимает руки в жесте «сдаюсь». — Штаны-то хоть можно натянуть? — насмешливо спрашивает Чон у Юнги. — Заткнись, — спокойно произносит Мин и подходит к саквояжу с деньгами. Он поднимает его с пола, не спуская глаз с Чона, всё также наведя на него его же пушку. — Тебя у входа ждут, — спокойно обещает Хосок. — Мне похуй. Я умею обращаться с оружием, — пятясь задом к двери, говорит Мин. Он уходит, а через секунду раздаётся выстрел. Хосок ухмыляется, застёгивая штаны. За окном слышно, как заводится мотор и звук шин трущихся об асфальт, — джип срывается с места. Хосоку нравился этот его громила, но, что поделаешь, — такова селяви. Он надеется лишь на одно, — на скорую встречу со своим мужем. Со своим мужем Мин Юнги.