спящая красавица.

Дверная ручка осторожно и уверенно опускается вниз. Алебарда приоткрывает в дверь, но в комнату даже не заглядывает. Нельзя, по собственно выстроенным запретам. - Госпожа? Извините, Вы… Сопение. Тихое сопение слышится из комнаты. Улавливая чутким слухом мягкие звуки, Алебарда заходит, повинуясь, наверное, какому-то материнскому инстинкту. Высокая и длинноволосая, женщина стоит в дверном проéме. Руки еé, сложены на (почти пугающе) худой груди. - А-? В комнате довольно темно, не считая одиноко горящую на столе свечку. Алебарда мысленно отмечает, что нужно поставить новую. Окно, из которого всегда дует какой бы то ни было, утренний, зимний или теплый ветер, всегда приветливо открыто. По сути, это даже окном нельзя назвать. Но главное, что Зонтик довольна. Вид, говорит, из него красивый. А сама Госпожа Зонтик, впечаталась, по другому не назвать, носом в стол. Даже руки, которые было бы удобно положить под голову, она раскинула подле. Девушка сидит на этом неудобном дубовом стуле, после которого все еé тазовые кости, которые любезно выпирают из еé тощей задницы, болезненно ноют днéм и ночью. Ничему жизнь не учит. На точéном лице Алебарды промелькивает неуверенность и небольшое, несвойственное ей, волнение. Ведь Госпожа Зонтик красива. Так красива, что дух захватывает мгновенно. Вид спящей девушки словно картина. Или, скорее, композиция, составленная умелым художником. Стоит потревожить, издать хоть малейший шорох, вся хрупкая умиротворéнность и идиллия спадéт. Поэтому Алебарда почти не дышит, только взявшись длинными руками за холодные стены возле двери, восхищéнно выдыхает. Женщина смыкает напряжéнные тонкие губы. - Ох, чéрт… Сквозь зубы шепчет она, крепче сжимая жилистыми пальцами каменную стену. Но сил терпеть больше нет. Алебарда отпускает стену, свой единственный маячок, не позволявший полностью окунуться в забвение, от вида прелестной Госпожи. Женщина идет осторожной поступью. Удивительно, но даже с еé ростом это получается делать тихо. Она подходит ближе, прижимая руки к груди, как бы сдерживая себя, чтобы не коснуться. Это было бы непозволительно. Несмотря на теплый свет, исходящий от свечи, лицо Зонтик голубоватое и даже немного прозрачное, как чистое хрупкое стекло, от мягкого света луны. Странно. Словно бледная кожа девушки впитала в себя всю мягкость ночных "лучей". Лазурные волосы Зонтик струятся по узкой спине и плечам. Как маленькие ручейки или, даже водопад. И лежат локоны аккуратно, завиваясь в маленькие спиральки на кончиках. Выглядит так, будто укладывал кто-то долго, но нет. Прической Госпожи, занимается исключительно Алебарда, а она по себе знает, что волосы у Зонтик от природы такие. Удивительные, она бы сказала. Из чуть приоткрытых (наверняка мягких) губ девушки, доносятся тихие не то всхлипы, не то сопения. Женщина склоняется ко второму. Но сути не меняет. Зонтик издаéт звуки маленького жалобного котéнка, когда еé хрупкая грудь спокойно вздымается в крепкой дрéме. В груди щемит от желания. Желания прижать ближе к сердцу, обхватить маленькую голову руками и сопение слушать. Словно кошка на груди мурлычет. Алебарда знает, что преувеличивает. Знает что странно всé это, да и вообще, она много чего знает и понимает. Но много ли это знание даéт? По сути, ничего. Вот и Алебарда так считает, поэтому плюéт на всé с высокой колокольни. Сейчас, по крайней мере. Министр подходит близко. Да так, что почти чувствует тепло от маленького тела Госпожи. Мысленно, она давно перешла все границы дозволенного и пожалуй, моральных норм, но в реальности, здесь и сейчас, она осторожно задувает почти догоревшую свечу, берéт крепкими руками тело Зонтик и укладывает в постель, заботливо накрыв одеялом. И будто в вознаграждение за свою сдержанность, осторожно убирает голубые пряди с лица и целует в холодный лоб, конечно задерживая дыхание. Ведь дыхание у Алебарды горячее, обжигающее. А Зонтик всегда ледышкой была, растаять может. "Зонтик" для Алебарды, имя нарицательное с момента создания еé самой, как таковой. Чéрным по белому в мозгу выгравировано. Что "Зонтик"- всé самое светлое, чистое и невинное в этой хмурой и чéрствой бездне. Что защищать еé надо. Глупую.