Приключения Петрова и Васечкина

Нечаев прищурился, прикрывая левой рукой глаза от яркого майского солнца. До чего же красивое здание выбрал шеф для офиса. И как символично: и «Челомей» парит высоко-высоко над землёй, а кабинет Дмитрия Сергеевича ещё выше! Прям метафора (или как это там называется) его гениального ума и значимости для всего Советского Союза. Временами, как сегодня, Нечаев ощущал, что не догоняет, скажем так, всех тонкостей и смысла задания. Вот сегодняшнее: последить за каким-то Петровым. Не вырубить его, не запугать, а просто глянуть на него. И, пока они будут трепаться, ХРАЗ своими программами и микроволнами просканирует этого парня. Впрочем, его это мало заботило. Солдаты не спрашивают, солдаты выполняют. — Вы готовы отправляться в театр, товарищ? — Вот в театре я ещё не дрался. Буду прям человеком культуры. — Майор! Я настоятельно не рекомендую вам нарушать общественный порядок и срывать постановку. — ХРАЗ, почитай на досуге значение слова «ирония», а. Будь ты человеком, от тебя бы цветы увядали. Это кажется, или синие огоньки на концах проводах недовольно глянули на него? Ишь какая перчатка. С характером. — Ладно, не обижайся. Я же по-доброму. И оба отправились в путь. Вылет из «Челомея», покупка билета (вот надо же было мелочи именно в этот момент закончиться! Пришлось по всем карманам искать, пока сзади булькала очередь), поезд по ВДНХ — долгая дорога, полдня ушло на всё про всё. Хорошо, что вид из окна не подвёл да «Радио Будущего» старалось на славу. Какой отличный день. И наконец их встретила фигурная арка театра. Пришли. Внутри здания бурлило местное болото: суетящаяся толпа, все в костюмах и с видом «Я здесь самый высокопоставленный». Пф. Нечаев покосился на всех этих разодетых выскочек и направился к гардеробу. — Курточку сдавать будете? — бабуля-гардеробщица осмотрела комбинезон с таким видом, что даже октябрёнок бы понял, насколько она не в восторге от его выбора одежды для культурного досуга. Волновало ли её мнение Нечаева? Нисколько. — Так пойду. Мать, подскажи, где найти Петрова Виктора Васильевича? Дело к нему есть. — Виктор? Зачем вам Виктор? Стало быть, он там же, где и всегда: возится на третьем этаже со своими ЭВМ. С девочкой своей бы чаще виделся, а то так и останется программистом. «Так и останется программистом»? Нечаев еле сдержал улыбку. Как бы головокружительно высоко не взлетал бы технический прогресс, всегда найдутся те, кто мыслит стереотипами. А, ладно. Главное, получил наводку, и полный вперёд. — Товарищ майор, — подал голос ХРАЗ, когда они зашли в пустой лифт. — Чего тебе? — Предлагаю такой ход событий: вы встретитесь с Петровым и пообщаетесь с ним, а я проведу анализ его личности. Для этого потребуется несколько минут разговора. — По рукам. — У меня нет рук. — А то я не понял! На третьем этаже все двери были плотно закрыты, чтобы, вероятно, не впускать не в меру любопытных посетителей. Все, кроме одной — и Нечаев отправился именно туда. Внутри и правда сидел за компьютером парень лет тридцати. Бормотал сам с собой, щёлкал по клавиатуре с удивительной скоростью, как будто сам был роботом, а не их дирижером. — Нет, я не мог забыть! Какой дурак отключил файервол? — Ты Петров? Хотя мог бы и не спрашивать: у театра всего один программист, а кто бы ещё говорил бы тут всякие непонятные термины? Что за файервол вообще — стена от огня? Петров стремительно обернулся и уставился на незваного гостя. — Именно! Это я собственной персоной. Судя по твоей одежде, ты из «Челомея»? Притащил мне RJ-45? Как же долго! Я не могу ждать вечность! Если вы там все думаете, что маршрутизаторы и дальше протянут на этих развалившихся разъёмах, то вы крупно ошибаетесь! А потом «Ой, сеть обвалилась». Интересно, почему? Вот это да... Раньше Нечаев думал, что это у ХРАЗа рот не закрывается, а тут вот встретил его достойного конкурента. — Я тебе не доставщик. Я от товарища Сеченова. — О! Говори! Говори! Что там ему надо? «В страшнейший огонь гусаров и женщин ведёт — любопытство». — Ты должен документы заполнить для повышения, — и Нечаев протянул ему папку, на что Петров театрально закатил глаза. — Унизительно человеку компьютерных наук получать весь этот мусор в бумажном виде. Унизительно или нет, но Петров взял бумажки и, старательно склонившись, стал заполнять всё размашистым почерком. Тем временем Нечаев оглядел кабинет: тут и там валяются художественные книги, какие-то чертежи, на которых стоят чашки с недопитым чаем. Всё говорило о том, что этот Петров, который зачем-то понадобился Дмитрию Сергеевичу, творческий и экспрессивный человек. Есть ли в нём что-то опасное? Пока так сказать было нельзя. — Прислуживаешь Сеченову, да? — хмыкнул Петров. — Шёл бы ты от него. «Забывши прыгать и кружиться под звуки бального смычка, вот юность пылкая теснится вокруг седого старика». Этот придурок назвал товарища Сеченова седым стариком? Совсем берега попутал? — Сам разберусь, — прорычал в ответ. — Ты-то? Ха! Да никто не разберётся! Все вы, толпа безумных идиотов! «Толпа — наш царь — и ест, и пьет исправно». И никто не видит очевидного! Впрочем, кому я это говорю? «А Васька слушает да ест». За обе щёки! Ещё немного, и мудак получит по роже. Петров не глядя пихнул в руки бумажки с очередной стихотворной репликой (поехавший какой-то), и Нечаев сквозь зубы попрощался. Хватит с него! После общения с этим напыщенным придурком даже воздух вне театра показался особенно свежим и тёплым. Нечаев присел на скамейку, глянул на солнце, прислушался к словам песни, которую напевало радио (что-то там про Арлекино). Выдохнул. — Ну, ХРАЗ, что скажешь? — Думаю, вы тоже заметили некоторые черты антисоциального расстройства в личности товарища Петрова. Возможно, я разглядел и следы мизантропии. — Я заметил, что он козёл, и мне достаточно. — Впрочем, вы правы. Направляемся на «Челомей»? — Немедленно! И оба покинули театр, оставив за спиной и Петрова, и песню про шута, и толпу донельзя высокопоставленных граждан. Домой, пора домой.